Глава 69

Яна Ледяной ужас. Он не просто парализует, а выжигает всё внутри, оставляя после себя лишь черную зияющую пустоту. По спине бегут мурашки, а в животе сжимается холодный тугой комок. Мерзкий сладковато-едкий запах бензина заполняет ноздри, пока я пытаюсь сделать хоть один вдох. – Нет, нет, нет… – отдается в висках, сливаясь с бешеным ритмом сердца. Я пытаюсь отползти, но тело ватное, непослушное. Вся моя сила и ярость, что помогли мне укусить Витьку, куда-то ушли, оставив лишь хрупкость и беспомощность. – Пожалуйста… – с губ срывается хриплый разбитый шепот, полный детской мольбы. Я смотрю на Женю, в его пустые глаза за маской. – Женя, выслушай! Он не виноват! Руслан сломал его… так же, как и тебя! Твой брат годами жил в аду, думал, что вы мертвы! Он… он отомстил за вас! Клим убил своего отца ради вас! Я вкладываю в эти слова всю свою душу. Всю боль и любовь к Климу. Пытаюсь достучаться до того мальчика, который когда-то плакал у окна. Но вижу лишь ледяную, отполированную до блеска ненависть. В его взгляде нет ни искорки сомнения, ни тени человечности. Только холодная расчетливая решимость. – Трогательная защита, моя дорогая, – бархатный голос звучит ядовито, насмешливо. Женя наслаждается моим унижением и страхом. – Но твои слова – просто звук. История уже написана, кровь и пепел – её чернила. Осталось лишь поставить жирную, окончательную точку. Он с размаху бросает пустую канистру. Жестяной цилиндр с оглушительным грохотом катится по полу. И затем Женя извлекает из кармана зажигалку. Элегантный хромированный предмет. Щелчок. Маленькое, дрожащее, такое хрупкое пламя. Зажмуриваюсь, инстинктивно обнимая себя руками, готовясь к волне жгучей, невыносимой боли Но внезапно Женя разворачивается и медленными широкими шагами подходит к Климу, все еще привязанному к стулу. К моему Климу. Моему дикому не сломленному волку, который сейчас выглядит таким… беспомощным. – Посмотрю отсюда, братишка, – шепчет Женя, и в его голосе слышится почти ласка. – Из первых рядов, так сказать. Как надежда покинет тебя… Но это становится его роковой ошибкой. Я вижу, как взгляд Уолса, до этого полный животного ужаса и отчаяния, меняется. В один миг. Становится острым, как бритва. Сосредоточенным, абсолютно холодным. Он не двигается, не дергает наручники, но все его тело – словно сжатая до предела пружина. Женя, ослепленный своей ненавистью, не видит этого. Он заносит руку с зажигалкой. И тут Клим взрывается. Раздается оглушительный хруст ломающегося дерева. Это не просто рывок. Это высвобождение дикой сдерживаемой силы. Наручники, которые все это время впивались в его запястья, оставляя кровавые борозды, были лишь частью его иллюзии. Мой волк ждал. Выжидал единственный подходящий момент, когда его мучитель подойдет достаточно близко. Клим срывается с места с криком первобытной ярости и вцепляется в брата. Зажигалка вылетает из руки Жени и, описав в воздухе блестящую дугу, падает на пол, прямо в лужу бензина, в паре метров от меня. И мир вспыхивает. Ослепительное бело-голубое пламя с ревом взмывает к потолку. Я вскрикиваю, откатываясь в сторону, но край моей футболки уже пылает. Боже, как больно! Адское жжение проедает ткань и впивается в кожу. Бью по огню руками, мне удается погасить его. – БЕГИ, ПРИНЦЕССА! БЛЯДЬ, УБЕГАЙ! – ревет Клим, сцепившись с Женей в смертельной схватке. Я пытаюсь встать, но ноги подкашиваются, тело не слушается. А черный, едкий, удушливый дым уже заполнил комнату. Он врывается в легкие, выворачивает их наизнанку. Задыхаюсь, кашляю так, что, кажется, вот-вот выкашляю собственные внутренности. Глаза слезятся, становится тяжело дышать. Сквозь пелену дыма и танцующие языки пламени я вижу их. Два брата, связанные кровью и ненавистью. Женя оказывается чертовски сильным и ловким. Он бьет Клима кулаком в челюсть, тот сплевывает кровь, но тут же отвечает серией жестоких точных ударов в корпус. Они падают на пол, катаются по нему, ломая остатки мебели. Хриплые вздохи, мат, рычание. Все смешивается с нарастающим треском пожара. – Сука… я… тебя… порву… нахуй… – хрипит Женя, пытаясь вдавить Клима в уже пылающий ковер. – Попробуй, ублюдок! Я тебя двадцать лет как похоронил и сейчас в гроб вколочу! – рычит в ответ Уолс, с яростью переворачивая его, и с силой бьет головой Жени об пол. Пламя уже перекинулось на шторы, дорогую обивку стен. Оно пожирает картины. Жар становится невыносимым, как в раскаленной печи. Я ползу к двери. – КЛИМ! – кричу из последних сил, но мой голос тонет в оглушительном грохоте рушащихся конструкций и реве огня. Внезапно чьи-то сильные руки подхватывают меня сзади. Я в ужасе, думая, что это один из людей Жени, пытаюсь вырваться, закричать, ударить. – Яна! Тихо! Это я, Багир! – узнаю низкий хриплый голос. Его лицо сурово и непроницаемо. Он поднимает меня на руки, как ребенка, прижимает к своей груди и, пригнувшись, бежит через горящий задымленный коридор. Мелькают картины настоящего ада: телохранители Жени лежат в неестественных позах, в лужах собственной крови. И Витя… Багир и его люди прошлись здесь смертельным катком. Мы вылетаем на холодную, свежую ночную улицу. Чистый прохладный воздух обжигает легкие. Я жадно, судорожно глотаю его, давясь кашлем, слезы ручьем текут по моему лицу. – Клим! Там Клим! Он там! – хриплю я, пытаясь вырваться из железной хватки Багира и броситься обратно в горящий дом. Окна на верхних этажах выбиты, оттуда валят клубы черного едкого дыма. – Нельзя, Яна! Всё рухнет! Конструкции не выдержат! – Багир держит меня крепко, его голос не терпит возражений, но в его глазах я читаю ту же боль и бессилие. И в этот самый момент раздается оглушительный, разрывающий уши и пространство взрыв. Верхние этажи многоэтажки озаряются изнутри ослепительным заревом, стекла и обломки летят во все стороны с ужасающей силой. Мощная ударная волна отбрасывает на землю. Багир накрывает меня своим телом, защищая от летящих осколков. Последнее, что вижу перед тем, как сознание уплывает в безжалостную черноту – это гигантское, всепоглощающее море огня, пожирающее всё на своем пути. Пожирающее его. Моего волка. Моего Клима. – Нет… – шепчет мое разбитое, разорванное на части сердце. – Клим! И мир гаснет.