Глава 18

Дом, который всегда был для Влада символом порядка и контроля, теперь казался чужой, враждебной территорией. Они вошли внутрь, и тишина здесь была уже другой — не давящей, а взрывоопасной. В прихожей пахло холодом, снегом и тем самым, новым, двойным ароматом Алены, который теперь висел в воздухе каждого помещения, как вирус правды.

Влад вёл Алену, почти не касаясь её, лишь направляя локтем. Его движения были резкими, отрывистыми. Он чувствовал, как её запах бьёт ему в ноздри с каждой секундой всё сильнее, смешиваясь с его собственным смятением и яростью. Вадим шёл сзади, бледный как смерть, сжимая в кармане кулак с той самой серьгой.

Как только дверь закрылась, затворяя их в этой стерильной ловушке, Влад взорвался.

Он резко развернулся к брату. Все его благородство, вся цивилизованность, всё, чем он так гордился, испарилось, оставив лишь голого, раненого зверя.

— Ты знал! — слова вырвались у него хриплым, звериным рыком. Он не кричал. Он выдыхал яд. — С первого дня! С первого взгляда! Ты смотрел на неё, как… как на свою! И ничего не сказал!

Вадим отпрянул, наткнувшись на вешалку. Его глаза, всё ещё полные потрясения от пробуждения, вспыхнули ответным огнём.

— Знать? — его голос сорвался на фальцет. — Я знал, что это Ева! Та, которую я любил! Та, которая исчезла! Но я не знал, Влад, я НЕ ЗНАЛ, что она и твоя!

— Не врать! — Влад сделал шаг вперёд, и Алена инстинктивно отшатнулась от них обоих, прижимаясь к стене. — Ты чувствовал! Твой волк должен был чувствовать! Ты просто надеялся, что я ничего не замечу! Что ты сможешь её увести!

— Чувствовать? — Вадим засмеялся, и этот смех звучал истерично. — Чувствовать что? Пустоту? От неё не пахло ничем, Влад! Ни-че-м! Только когда этот камень вырвали… Ты сам чувствовал! Ты жил с ней полгода и ничего не чувствовал! О чём это говорит? О том, что печать работала! Нас обоих она ослепила!

— Ты ослепил меня сам! — вскричал Влад. — Своим поведением! Своими намёками! Ты всё время тянул её к себе! А я… я верил ей! Я верил, что у нас особенная связь, тихая, взрослая… — его голос дрогнул, в нём прозвучала непереносимая боль. — А это всё была ложь? Всё? Она просто… не могла проявить себя из-за этого?

Он бросил взгляд на Алену, и в нём было столько боли и предательства, что её сердце сжалось. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов. Что она могла сказать? «Да, всё было ложью. Я сама не знала, кто я»?

— А ты думал, ей было легко? — вступился Вадим, его собственная боль нашла выход в гневе на брата. — Её держали в неведении! Её собственную сущность заперли в ней, как в тюрьме! И ты, такой умный, такой проницательный, даже не попытался копнуть глубже? Не задался вопросом, почему твоя «идеальная пара» — как восковая кукла? Без прошлого, без глубины?

— Не смей о ней так говорить! — рёв Влада потряс стены. В его глазах вспыхнули золотые искры, когти мысленно вышли из ногтей. — Ты не имеешь права! Ты… ты просто призрак из её прошлого, который явился, чтобы всё разрушить!

— Я являюсь, чтобы забрать своё! — выпалил Вадим, и тут же сжался, поняв, что сказал. Но было поздно.

Слова повисли в воздухе, острые и смертоносные. «Забрать своё».

Влад замер. Вся его ярость схлопнулась, превратившись в нечто холодное и страшное. Он медленно перевёл взгляд с брата на Алену, потом снова на брата.

— Так вот в чём дело, — прошептал он. Лёд в его голосе был страшнее любого крика. — Ты хочешь её забрать. У меня. Ты объявил войну, брат.

— Влад, нет… — попытался вмешаться Вадим, но было поздно. Граница была пересечена.

— Война, — повторил Влад. Он выпрямился во весь рост, и в нём снова был альфа. Но не тот, что строил бизнес и дом. А тот, что защищает свою стаю. Свою добычу. Свою пару. Даже если эта пара теперь пахла ещё и его врагом. — Ты останешься здесь. Никуда не уедешь. И мы разберёмся с этим. Здесь и сейчас. Но сначала… — он повернулся к Алене, и его взгляд заставил её съёжиться. — Ты. Кто ты? Алена? Ева? Кого ты выбираешь?

Он бросил этот вопрос, как перчатку. И не только ей. Им обоим. Вадиму, который уже объявил о своих правах. И ей, которая стояла, разрываясь между двумя полюсами своей новой, ужасной реальности.

В комнате снова воцарилась тишина, но теперь это была тишина перед битвой. Запах их общей судьбы висел в воздухе, смешиваясь с запахом крови, боли и братской ненависти, которая только что родилась на свет в этой безупречной прихожей. И Алена поняла — её пробуждение было не концом кошмара, а только его переходом в новую, куда более жестокую фазу.