Глава 27

Их прибытие не было неожиданностью. Влад чувствовал их приближение за несколько часов — по смутному беспокойству в альфовской связи, которую он, как старший сын и будущий наследник, делил с отцом. Вадим ощутил их позже, когда по близнецовой связи от Влада пришла волна напряжённого ожидания. Алена почувствовала их последней, но самым ярким образом: внезапное усиление давления в ушах, где оставалась одна серьга, и резкий, новый запах, ворвавшийся в её обострённое обоняние — запах старой кожи, сушёных трав, холодной стали и безоговорочной, первобытной власти.

Родители. Александр и Ирина. Альфа и его пара, основатели и лидеры городской стаи.

Они вошли в дом без стука, как и подобает хозяевам, чья власть распространяется на всё, включая дом сына. Александр — мужчина под шестьдесят, но выглядевший на десять лет моложе, с седыми висками и пронзительными, бледно-золотистыми глазами, которые видели насквозь. Ирина — стройная, элегантная женщина с пепельными волосами, собранными в тугой узел, и лицом, на котором читалась мудрость и вечная, лёгкая грусть. От них исходила аура незыблемости, как от древних скал.

Их взгляды сразу же нашли Алену. Не Влада, не Вадима — её. Ирина слегка вздрогнула, её ноздри расширились, втягивая воздух. Александр замер на месте, и его лицо стало каменным.

— Что ты наделал? — его голос, низкий и густой, как гул большого колокола, был обращён к Владу, но звучал так, будто заполнил собой всю прихожую.

Влад выпрямился, приняв стойку подчинённого, но не раба.

— Отец. Мама. Вы не должны были беспокоиться.

— Не беспокоиться? — Ирина сделала шаг вперёд, её глаза, такого же бледно-золотистого оттенка, но более мягкие, скользнули по лицу Алены с выражением, в котором смешались ужас и… жалость. — Мы почуяли разлад. Боль. Взрыв чужеродной силы, а потом… этот запах. Этот невозможный запах.

Она подошла к Алене совсем близко, не касаясь её. Алена не отступала, чувствуя, как под этим взглядом её новая, дикая сущность съёживается, как щенок перед старой волчицей.

— Дитя, — прошептала Ирина. — Что с тобой сделали? И… что ты сделала с моими сыновьями?

— Она ничего не делала, — резко вступился Вадим, вставая между матерью и Аленой. — Её саму… запечатали. С детства.

— Молчи, — рявкнул Александр, не повышая голоса, но Вадим инстинктивно отпрянул, опустив голову. Альфа говорил. — Влад. Отчёт. Сейчас.

И Влад отчитался. Кратко, сухо, опуская лишние, по его мнению, эмоции. О помолвке с Аленой. О приезде Вадима. О странностях. О нападении в переулке. О пробуждении. О том двойном, всесокрушающем запахе истинной пары, который теперь витал в доме и был предназначен им обоим.

Пока он говорил, лицо Александра становилось всё мрачнее. Ирина закрыла глаза, как будто от боли.

— «Двойная Луна», — наконец прошептал Александр, когда Влад закончил. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец.

— Что? — не удержался Вадим.

— Старая легенда. Почти забытая, — сказала Ирина, открывая глаза. В них стояли слёзы. — Пророчество, или проклятие — как посмотреть. О том, что когда-нибудь явится волчица под знаком Двойной Луны. Её судьба будет раздвоена между двумя сердцами, что бьются в унисон. Она принесёт с собой величайший раздор, способный расколоть любую стаю, любую семью. Братья станут врагами, кровь прольётся рекой…

— …или, — продолжил Александр, и его взгляд, острый как бритва, впился в Алену, — она станет источником новой, невиданной силы. Силы троицы. Но для этого нужно пройти через отвержение, через боль, через нарушение всех наших законов. И выжить. И не сойти с ума. Легенда говорит, что такие рождаются раз в несколько столетий. И всегда их появление — знак. Знак великих перемен. Или великой гибели.

Тишина, последовавшая за его словами, была оглушительной. Алена чувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она была не просто аномалией. Она была… предзнаменованием. Персонажем из древней страшной сказки.

— Так это… правда? — выдохнул Влад. — Это не просто сбой? Это… что-то предопределённое?

— Никто не знает, правда ли это, — покачала головой Ирина. — Легенды — всего лишь легенды. Но то, что мы чувствуем здесь… — она обвела рукой пространство, наполненное их тройным напряжением, — это не легенда. Это реальность. И она ужасна.

Александр подошёл к Алене, и на этот раз Вадим не встал между ними. Отец смотрел на неё, и в его взгляде не было ненависти. Было тяжёлое, безрадостное понимание.

— Родители твои, девочка, были умны. Или трусливы. Они узнали в тебе знак. И они попытались его скрыть. Запечатать судьбу в камне. Они думали спасти тебя. И, возможно, спасти наших сыновей от этой участи. Но судьбу не спрячешь.

— Что нам теперь делать? — спросила Алена, и её голос прозвучал очень юно и потерянно.

— Выбора, по сути, нет, — мрачно сказал Александр. — По нашим законам, такая связь — мерзость. Её нужно разорвать. Силой. Или… один из вас троих должен добровольно уйти, разорвав свою половину связи, обрекая себя на медленное угасание. Чаще всего в таких ситуациях… — он посмотрел на своих сыновей, — дерутся. До смерти.

— Нет! — выкрикнула Алена. — Я не допущу этого!

— Ты ничего не можешь не допустить, дитя, — грустно сказала Ирина. — Ты — причина, но не судья. Их природа, их инстинкты будут решать за них. А стая… стая будет наблюдать. И вмешается, если угроза станет слишком велика. Если ваш раздор начнёт угрожать всем нам.

Это был удар ниже пояса. Внешняя угроза. Не только их внутренний ад, но и осуждение всей их общины. Возможное изгнание. Или худшее.

— Есть… другие слухи, — осторожно начал Вадим, обмениваясь взглядом с Владом. — О старых ритуалах. О способе… скрепить такую связь. Не разрывать.

Александр резко обернулся к нему, и в его гладах вспыхнул опасный огонь.

— Запретные речи! Ты сунулся в те трясины, сын? — его голос гремел. — Ритуалы Тёмных Ведьм? Они ведут к погибели! Смешивают души не для жизни, а для вечного рабства друг другу! Это путь отверженных! Тех, кого изгоняют и забывают!

— Но это путь! — не сдавался Вадим. — В отличие от твоего «подерутся до смерти»!

— Молчать! — рёв отца заставил содрогнуться стёкла в окнах. Даже Алена отшатнулась, почувствовав волну чистой, неразбавленной альфовской ярости. — Ты втянул нас всех в этот кошмар своим непослушанием, своим вечным поиском «чего-то большего»! И теперь предлагаешь выход в ещё больший ад?!

Влад вступил в спор, его голос был холодным контрапунктом к гневу отца:

— Отец, мы ищем решение. Любое. Потому что вариант «подерутся» нас не устраивает. Ни одного из нас.

Александр смотрел на своих сыновей — старшего, холодного и решительного, и младшего, пылкого и отчаянного. Смотрел на Алену, стоящую между ними, бледную, но с твёрдым взглядом пробудившейся волчицы. И его гнев вдруг схлынул, сменившись глубокой, беспросветной усталостью.

— Вы не понимаете, с чем играете, — прошептал он. — «Двойная Луна»… это не благословение. Это испытание. Самое тяжёлое, какое только может выпасть. И я не знаю, переживёте ли вы его. Любой из вас.

Он взял Ирину за руку, и они, два старых волка, прошедшие через всё, смотрели на трёх молодых, стоящих на краю пропасти.

— У вас есть время, — сказала Ирина тихо. — Но его мало. Стая начнёт задавать вопросы. Слухи поползут. И когда они дойдут до старейшин… вам придётся или предстать перед советом, или бежать. И то, и другое — конец жизни, какой вы её знали.

Они ушли так же, как и пришли — тихо и властно, оставив после себя не разрешение конфликта, а его чёткое, безрадостное оформление. Теперь это был не просто личный ад. Это была проблема стаи. Это была древняя легенда, воплотившаяся в плоти. И у них по-прежнему не было ответов, зато появился дедлайн и призрак изгнания, нависший над их хрупким, невозможным союзом.