Глава 25

Мария

Папа внимательно просматривает договор, дочитывает последний лист, откладывает стопку в сторону и, откинувшись на спинку стула, спрашивает:

— А не рановато ли для двух дней знакомства, принимать подобные подарки?

Холодный взгляд, безапелляционное заявление. Ему явно не хватает работы, которую он оставил больше двадцати лет назад, и мне было бы даже обидно, если бы он не проворачивал подобное с завидной регулярностью. По поводу и без него. А привычка, как показывает практика, дело наживное.

— Алексей всего лишь порекомендовал мне салон. Известный салон с отличной репутацией.

— И задранными для таких мажоров, как он, ценами, — тут же получаю я презрительный ответ.

— Папа, я давно планировала эту покупку, поэтому можешь быть уверен, я в курсе реальной стоимости подобной модели и ЭТО, — специально выделяю слово, замедляя темп речи, — выгодное приобретение.

— Ну ещё бы! А может быть стоило бы выбрать для первого раза что-то поскромнее? Или ты стоишь такого вложения?

Проглатываю и это. Я всегда была понятливой дочерью и сейчас с точностью могу разложить по полочкам причины подобного поведения отца.

Я не обратилась к нему за помощью. Я не попросила денег на первоначальный взнос. Я выбрала машину, которая условно лучше той, на которой сейчас ездит он.

В первых двух пунктах я бы все равно получила отказ и пару рекомендаций: идти и самостоятельно изучать всю доступную информацию по моему вопросу и заработать на свою первую машину я должна сама, чтобы больше её ценить. Третий момент тоже спорный, если бы машина была проще, меня бы ткнули в выбор дерьма и мы бы чудесным образом вернулись к первому пункту.

— Дело прежде всего в безопасности, — гашу я его пыл его же любимой фразой, — и только потом в комфорте и эстетической составляющей. За безопасность не грех заплатить и больше.

Смотрю, как в глазах вспыхивает раздражение. Он не любит, когда его фразы используют против него же.

— Откуда у тебя деньги на первоначальный взнос? — прерывает он меня.

— Одна треть — мои личные сбережения, повышенная стипендия, участие в университетских проектах и занятые призовые места. Но ты прав, сумма велика, поэтому две трети я взяла из тех денег, что оставила мне бабушка.

И вот тут он взрывается.

Скандал, который мы пережили четыре года назад из-за того, что я отказалась озвучить сумму, которую накопила к моему совершеннолетию и оставила мне в наследство мать отца. Её же желанием был запрет на оглашение данной информации из-за того, что при моем рождении отец обозвал ее затею с вкладом придурью и сказал, что ему не требуется банк в качестве посредника, чтобы откладывать средства на будущее своего ребенка.

Что-то, видимо, пошло не так, потому что всю жизнь он напоминал, что рассчитывать я могу только на себя.

— Значит, разбазарить чужое оказалось всё-таки заманчивее, чем накопить полностью своё? Ещё пару лет на метро и ты точно бы могла с гордостью демонстрировать свою покупку.

— Я не могу добираться туда на мет… — замолкаю я, вспоминая о том, что для своей семьи, я работаю на Крапивина.

— Что, уже давит корона? Скоро и здороваться перестанешь?

Дохлый номер! Если не прекратить это сейчас, то он разойдется так, что припомнит промахи за всю мою жизнь.

— Нет, здороваться не перестану при любом давлении. Обещаю!

Сильный удар пустого бокала об стол ясно даёт мне понять, что разговор окончен, и я должна серьезно подумать о своем поведении у себя в комнате.

***

А вот это уже будет пострашнее, чем разговор с отцом, потому что на меня разом оказываются направлены не меньше трёх десятков женских глаз. И в отличие от мужчин, которые здорово выбесили Никиту Владимировича своей ответной положительной реакцией, здесь мне явно не рады.

— Встречайте нашего нового помощника-координатора Алову Марию Васильевну, — радостно представляет меня Чернов, словно не замечая гробовой тишины вокруг.

— Новая Диана?.. — прокатывается отлично различимый шепоток по толпе.

— Улыбайся, детка, им просто нужно к тебе привыкнуть, — советует Чернов и вдруг совсем не по-деловому приобнимает меня за талию.

Он. Сошел. С ума?..

Мне здесь работать ещё три месяца! И я не хочу провести его под прицелом снайперских, ненавидящих взглядов.

Как можно незаметнее отвожу руку Алексея Сергеевича, делая шаг вперёд, и уже самостоятельно приветствуя частично присутствующий здесь коллектив его фабрики. Тут же упоминаю Марго, как благословившую меня на данную должность и те, добрые слова, которые были сообщены мне ею в адрес всех работников комплекса. Несколько слов о моем первом впечатлении, о масштабах и инновациях внедрённых здесь за последнее время.

Память подбрасывает информацию, что Диана — это личный секретарь самого Чернова, и она была уволена примерно в то же время, что и Алик. Ею я не заинтересовалась, потому что ничего примечательного в документах оставленных ею замечено не было. Но поскольку всплыло её сравнение со мной, значит, нужно непременно выяснить почему и перебить!

Улыбок и радостных выражений лиц все так же не наблюдается, но общая атмосфера агрессии идёт на убыль, что позволяет вздохнуть спокойнее и сделать ещё один шаг в сторону от все норовящего прилипнуть ко мне Чернова.

Завершаю свое обращение надеждой на то, что благодаря нашему гармоничному сотрудничеству, мы сможем лучше понять, что ещё можно улучшить в работе предприятия, и что в итоге должно принести пользу обеим сторонам.

За время своей речи выделяю лидера группы — женщину среднего возраста с глазами то и дело перескакивающими с меня на Чернова и обратно. Она-то мне и нужна!

Окидываю взглядом остальных — они не слушают. Вернее слушают, но как обычно, выхватывая не более двадцати процентов из всего сказанного, зато уж Алексей Сергеевич в полной мере окутан их вниманием.

Всё бы сейчас отдала за наличие глаз на затылке.

— А я надеюсь, на то, что каждая из вас поможет Марии Васильевне поскорее освоиться на новой должности и почувствовать себя в нашем коллективе, как дома, — добавляет он от себя.

И вот тут мне становится виден небольшой перелом, на лицах многих появляются улыбки — полные счастья и радости, как если бы его просьба была обращена к каждой лично и именно ей будет вынесена его личная благодарность.

Так, нельзя терять ни минуты.

— Как зовут ту женщину со светлыми волосами и в темно-синей форме? — приглушённо спрашиваю я у босса, продолжая сохранять дистанцию.

— Тамара Леонидовна, — подтверждает мою догадку Чернов, что это одна из работниц с которой, мне предстоит согласовывать свою работу.

— Отлично! Я знакомиться, — единолично принимаю решение, четко понимая, что любая рекомендация со стороны Алексея в данном случае окажет мне медвежью услугу, — минут сорок мне вполне хватит.

— Но я хочу сам… — начинает выказывать он свое возражение.

— Алексей Сергеевич, а как ваша подготовка к конференции? Все нормально? — берут его в кольцо преданные фанатики оттесняя меня естественным образом.

Резво подхожу к Тамаре, здороваюсь ещё раз и сразу же беру ее в оборот, обрушивая град вопросов, которые подготовила ещё вечером.

Сначала она подвисает, видимо, не ожидая от меня такой прыти и наглости, но потом хмыкает и, бросив ухмыляющийся взгляд мне за плечо, отвечает:

— Ну пошли, Мария Васильевна, знакомиться, так знакомиться…

Тон её голоса немного пугает, но я, подбадривая себя, что через это нужно будет пройти в любом случае, делаю шаг в неизвестность, с тайной надеждой, что мне не решат устроить темную за ближайшим углом.

Не устраивают! Более того, знакомство с мусороперерабатыающей фабрикой оказывается ещё одним открытием: линии по переработке пластика и бумаги являются основными, стекло и металлы отделяются и отправляются кому-то из партнеров.

Тамара Леонидовна с гордостью сообщает о наличии собственной лаборатории на территории фабрики и постоянных работах по улучшению характеристик перерабатываемого сырья. Именно здесь речь заходит о Чернове, как о талантливом химике, благодаря разработкам и активности которого, стало возможным сотрудничество с европейскими партнёрами самого высокого уровня.

Слушаю и начинаю по-настоящему завидовать Алексею, такое уважение и гордость действительно нужно заработать и подтвердить упорным трудом.

А ведь на первый взгляд и не скажешь, — с удивлением принимаю я очередной факт.

— Ну и напоследок, Мария Васильевна, мой вам совет, если хотите задержаться здесь, постарайтесь быть максимально нейтральной в отношении сближения с начальством. Маргарите Александровне идеально удавалось сохранять этот баланс, но на её стороне был возраст, опыт и точное понимание того, чем она здесь занималась.

Вы мне понравились, и я надеюсь, у вас хватит ума проделать такой же блестящий карьерный рост. В обратном случае, вы вылетите отсюда со свистом выпущенной из ствола пули. Это только кажется, что наши боссы не могут договориться друг с другом. Когда речь идёт об успехе их совместного детища, никто не сможет им помешать, — она с силой захлопывает тяжёлую цеховую дверь, наглядно демонстрируя, что может случиться со мной, если я попробую нарушить атмосферу радости и благодати, по её словам, царящим сейчас между руководством комплекса.

Оно, конечно, не критично, но особой гармонии между боссами я как-то не заметила, а вот тёрки по поводу, кто здесь самый главный и все будет по-моему, имеют место быть.

Ладно, мои планы как раз вписываются в концепцию Тамары Леонидовны, поэтому всё у меня получится! По крайней мере в эти ближайшие несколько месяцев.

— Маша, я не понял, а почему ты не зашла ко мне? — догоняет меня уже на выходе сам Чернов.

— Простите, Алексей Сергеевич, мы с Тамарой Леонидовной обговорили первые согласованные действия и чтобы не затягивать, я намерена заняться ими сейчас же.

— Но она не твой начальник, — с достаточно хорошо скрываемым, но все же недовольством выговаривает мне он.

— Естественно, поэтому с отчётом по данному вопросу, я обращусь уже к вам.

— Маша, я ценю… мы все ценим, что ты так яро взялась за работу, но мне хотелось бы, чтобы отношения между нами носили более непринуждённый характер.

— Как между вами и Дианой? — не сдерживаюсь я.

И впервые вижу, как он смущается!

Точно?!!

Мне это не показалось?!!

— Нет… Там было другое…

— Алексей Сергеевич, — выдыхаю я, пытаясь подобрать более подходящие слова. — Вы же понимаете, что заменить Маргариту Александровну — это просто невыполнимая задача, но я хотела бы постараться хотя бы частично с этим справиться. Я уже и так вам очень благодарна за помощь с машиной. Спасибо! И буду ещё больше, если вы позволите мне влиться в работу без столь интенсивного внимания с вашей стороны.

— Цветочек, ты меня отшиваешь?.. — переспрашивает он, кажется, не веря своим ушам.

— Алексей Сергеевич, — закатываю глаза я, поражаясь постановке вопроса, — мы же договорились!

— О чём? — округляет он уже свои мне в ответ.

— О том, что рабочие отношения остаются рабочими при любом раскладе.

— Отлично, тогда после работы, я приглашаю тебя на свидание. Сегодня.

— Нет.

Не сразу соображаю, что происходит. Его взгляд теряет привычную теплоту, сменяясь заинтересованностью охотника-профи и горящим в глубине глаз азартом, лицо напрягается, прибавляя Алексею сразу несколько лет.

— Нет?.. — переспрашивает он у меня голосом, от которого по коже пробегают мурашки, призывая схватить ноги в руки и немедленно присоединиться к ним, потому что промешкаешься хотя бы секунду и уже не сможешь сдвинуться с места, навсегда оставшись во власти его хозяина.

Мамочки!

Что там рассказывала Риша, про таких мужчин?

Нельзя говорить нет! И теперь я понимаю почему!

Потому что это уже совсем не тот Лёша, который бросал на меня призывные взгляды в машине, когда впервые подвозил домой, не условный коллега, поддерживающий ни к чему не обязывающую беседу с моим отцом, не хороший друг, помогающий с выбором машины. Алексей превращается в мужчину точно знающего, что ему нужно и что это что-то у него точно будет!

— В смысле, — нервно сглатываю слюну я, — сегодня у меня нереальное количество работы в связи с завтрашним благотворительным балом, я должна просмотреть весь список участников, — лепечу в свое оправдание, изображая Золушку, загруженную злой мачехой, — и запомнить их большую часть. Я никогда не была на такого рода мероприятиях, поэтому предпочла бы подготовится, как можно лучше.

Фу-у-ух…

Так же на моих глазах запускается обратный процесс и Чернов из демона-соблазнителя превращается в привычного Алексея.

Да они тут все нафиг какие-то оборотни!

— Вот поэтому туда у нас обычно ходит Илья. Только у него хватает нервов, по триста раз мусолить одно и то же с тремя сотнями совершенно посторонних людей. Хорошо, Маш, на следующей неделе уже будет поспокойнее, — пускает Чернов в ход свою очаровательную улыбку, — ну а как тебе фабрика?

— Классная! — с облегчением и от чистого сердца даю свою оценку я. Вот так бы всегда только о работе!

— Я рад! — приподнимает он руку, легко проходясь ею по моему плечу.

— Алексей Сергеевич! — раздается оклик от входа, и к нам на приличной скорости несётся вызывающе одетая блондинка.

— Чёрт… — одними губами произносит Чернов, но я все же успеваю заметить.

— Мария Васильевна, и не тяните, пожалуйста, с отчётом, — внезапно даёт строго деловое наставление он, разворачиваясь и быстро направляясь в совершенно противоположную блондинке сторону.

— Алексей Сергеевич! — уже в полную силу голосит девушка, пробегая мимо меня на высоченных шпильках и злобно стреляя глазами.

Ага, нужно запомнить! Значит от таких, господин Чернов, вы уже сами бегаете.

***

Паркуюсь рядом с административным корпусом, ещё раз любуясь на свою машинку.

Красавица!

Быстро поднимаюсь к себе на этаж, нос к носу сталкиваясь с Никитой Владимировичем, который, вновь игнорируя все нормы приличий, начинает, по его мнению, с главного:

— Алова, откуда машина?

— Здравствуйте, Никита Владимирович, я вас тоже рада видеть, — обхожу его по кривой, добираясь до двери своего кабинета и начиная манипуляции с ключом и отключением сигнализации.

— Я жду, — напоминает мне этот хам, обозначая, что его вопрос был совсем не риторическим.

— Скажите сразу, какой ответ вас устроит, я повторю и мы закроем эту тему.

— Алова, мне не нужны отмазки, — подходит он ещё ближе, и понижая голос почти до шёпота, — я хочу знать, где ты взяла деньги на такую тачку?

— Зачем? — наконец-то, справляюсь я с замком, ныряя в относительную свободу кабинета и поспешно направляясь прямиком под прикрытие стола.

— Затем, что варианты того, как ты будешь за неё расплачиваться, могут помешать тебе качественно выполнять свои обязанности.

Он делает это специально? Чтобы компенсировать всё ещё не отпустившую обиду за те мои слова про "мусорку"? Скорее всего, да… Других вариантов я не вижу. Но от знания причин подобных оскорблений, легче мне не становится.

Подобное встречается сплошь и рядом. Где гарантия, что на фирме у Крапивина я не столкнулась бы с чем-то похожим?

Поднимаю глаза на Соболева, стоящего передо мной и все ещё ожидающего моего ответа.

— Деньги — бабушкино наследство, с оформлением и выбором мне помог Алексей Сергеевич. Да, я осознаю, что при обычных обстоятельствах условия приобретения были бы менее выгодными и более жесткими, а, возможно, я бы вообще не смогла совершить покупку, но я внимательно прочла договор, мне он подходит. И даже в случае, если вы вышвырните меня с работы, а Крапивин не возьмёт, я все равно смогу выплатить все до копейки, — монотонно даю расклад я этому не в меру любопытному боссу.

— Как?

— У меня есть полная сумма для покупки авто, но я не вижу смысла выкладывать деньги, которые могут параллельно работать на меня, ещё и принося прибыль.

— Так ты, Алова, у нас невеста с приданым? — он приближается, упирается локтями в стол и наклоняется, спускаясь прямо на уровень моих глаз.

— Не интересует, — ещё более строго отвечаю ему я, в надежде побыстрее отвязаться.

— Почему? Или ты из тех, кто строит карьеру до тридцати, а потом, высунув язык, начинает носиться, подыскивая подходящий вариант и голося, что и выбирать-то не из кого?

— Да-а-а… Не из кого… — подпускаю тумана во взгляд и сокрушенно вздыхаю: — Да и сейчас уже не из кого, нужно было сразу после школы, тогда количество интересных мужчин вокруг, кажется, было намного больше. Куда все делись, вопрос?

Он несколько секунд сверлит меня темным, пристальным взглядом, потом быстро выбрасывает правую руку вперёд, поддевая мой нос указательным пальцем.

— К твоим тридцати, цветочек, вообще никого не останется, поверь мне! — хмыкая, выпрямляется и добавляет: — Завтра покажешь мне договор! Надо проверить! Чувствую, что для Чернова там отдельные поблажки, так я и себе машину возьму.

— У вас же есть?.. — искренне удивляюсь я.

— Это, цветочек, чтобы ты не вздрагивала каждый раз, когда на неё смотришь. Цени, все для тебя!

В дверях он оборачивается еще раз, напоминая:

— Про договор я серьёзно!

Как мне там казалось в универе? Я буду заниматься поиском лучших решений реализации серьезных девовых проектов, анализировать их связи и взаимодействия.

И в общем-то мне действительно есть, чем здесь заняться по существу, но вот это?!! Что за?..

И "это" сразу же напоминает о себе вновь, выскочившим сообщением чата: "Доброе утро, Мария Васильевна, вы зашли в здание десять минут назад. Могу теперь и я получить свое доброе, пока оно ещё не закончилось?

P.S. Поздравляю с авто, отличный выбор!"

Ещё же кофе!

Бросаю взгляд на часы — почти одиннадцать.

Да, Илья Константинович опять остался без своей первой чашки.

Так, надо будет сегодня же поймать эту Галину и проверить насколько она обучаема, потому что, если дело и дальше будет развиваться в подобном темпе, я могу начать завидовать той самой белке и её колесу!

Как можно незаметнее просачиваюсь в кабинет к Воронову, нейтрально здороваюсь, стараясь не отвлечь от работы, и ловко юркнув в кофейню, приступаю к приготовлению напитка.

— Ма…

Подпрыгиваю на месте от неожиданности, вовремя выпуская джезву из рук.

— Да что ж такое, Илья Константинович?!! Я же просила не лезть под руку! Или лезть, но заметно и громко! — шумно выдыхаю я, все же спасая приготовленный кофе.

— Простите, я не думал, что вы настолько погружаетесь в процесс, — оправдывается он, даже пытаясь изобразить раскаяние.

— Только тут и получается, да и то не дают, — недовольно фырчу я. — Вы что-то хотели? Я уже почти закончила.

— Да, посмотреть ещё раз на ваше волшебство.

Мне бы поблагодарить и улыбнуться, но сегодняшнее утро даёт себя знать, и я выдаю ему с ехидством:

— А-а-а… Ну в следующий раз подкрадывайтесь незаметнее, может тогда повезет.

Закрываю глаза, краснея. Вот так всегда, настроение испортят другие, а достается тому, кто не вовремя оказался рядом.

— Извините, — пытаюсь исправить свою ошибку.

— Нервное утро? — подхватывает он поднос из моих рук и движением головы указывает следовать за ним. — Какие-то проблемы на фабрике? Чернов? — Воронов делает паузу. — Соболев?!! — понижает голос он.

— Всё, нормально, Илья Константинович, спасибо, — давлю в себе желание нажаловаться на всех сразу, включая отца. — Втягиваюсь. Непривычно.

— Это нормально, но если где-то что-то напрягает сверх меры, обязательно говорите. У вас здесь такие же права, как у любого другого нашего сотрудника.

— Угу, — соглашаюсь я, занимая свое уже привычное место рядом с боссом.

— Вы подготовили ваши вопросы по завтрашнему мероприятию?

— Да, — снова с облегчением подтверждаю я, вступая на твердую почву рабочей зоны.

— Отлично. И ещё один момент, Мария Васильевна, могли бы вы завтра прямо с утра захватить с собой ваш наряд для бала, чтобы потом не отвлекаться.

— Да, конечно, — с лёгкостью соглашаюсь, и мы, наконец-то, приступаем к работе, а через час в кабинет влетает Элла Матвеевна.

— Обе-е-ед! Илья, Машенька, всё! Вставай детка, у нас с тобой сегодня ещё одна социально-общественная программа.

— Какая? — не понимаю я, но меня уже успевают вытряхнуть из кресла.

— Как какая? Демонстрация новой помощницы в столовой! Все, Машенька, хотят посмотреть, как ты ешь и ешь ли вообще?!! — со смешком тыкает она меня пальцем под ребра.