Глава 27

Илья

Тот самый редко встречающийся случай, когда не наряд делает человека, а наоборот.

Маша выглядит… мило…

Настолько, что я бы точно порекомендовал кассиру потребовать у неё документы при продаже спиртного.

Да, это определенно сама Алова, если бы это платье было на Марго, с которой мы и посещали все подобные мероприятия последние несколько лет, всё выглядело бы идеально.

Я не силен в деталях, но то, что это качественная, брендовая вещь видно невооружённым взглядом.

Дело в другом… Впечатление, которое мы должны производить, требует иного. Будь мероприятие чуть проще и с более выраженной развлекательной направленностью, Маша бы идеально вписалась, но не сегодня.

— Цветочек, оденешь его, когда стукнет тридцатник, и точно появится шанс, встретить тех самых, что окружали тебя в момент окончания школы, — сдержанно ухмыляется Никита.

Понимаю, что его выданная оценка имеет какую-то предысторию, и по тому, как Маша отводит голову в сторону, становится ясно, что ей это неприятно.

— Главное, Илья, не вздумай отпускать её далеко от себя. Знаю я эти благопристойные мероприятия, где после торжественной части, чтобы кого-то найти, нужно облазить все кусты, — делится советом Лёшка.

— Чернов, думай о чём говоришь! — одергиваю его я. — Сам ни разу не соизволил посетить ни одного приема, а всё туда же. Свободны, — обращаюсь я к ним обоим. — Мы с Марией Васильевной ещё раз пройдемся по программе, отметимся на вечере, и до конца года закроем этот вопрос. Всё остальное в этом ключе только точечно и адресно.

— Цветочек, слышала? От Ильи ни на шаг! — не может не оставить за собой последнего слова Соболев.

— Мария Васильевна, — напоминаю ему я, на что он возмущённо фыркает, но все же выметается из кабинета, прихватывая с собой Чернова.

— "Цветочек". Не обижает? — интересуюсь я у всё ещё стоящей на прежнем месте в своем изящном кружевом платье Маши.

Мотает головой в ответ:

— Оно у меня ещё с детского сада, но многое, конечно, зависит от того, в каком тоне и контексте употребляется.

— Я с ним поговорю, — обещаю, потому что знаю, что в обычных, комфортных условиях Никита вполне способен себя контролировать. Сейчас же "месть" явно затянулась, не пойму с чего?

— Спасибо, — бросает она быстро, аккуратно цепляя пальчиками кружево и поправляя платье на бедрах.

Ей действительно идёт… Кружево идеально подчеркивает талию, грудь и линию плеч, причудливой вязью спускаясь по рукам.

— Маша, — решаю я зайти немного с другой стороны. — Ты не будешь против, если мы перейдем на менее формальное общение? Так намного проще в решении и… объяснении некоторых вещей.

— Мне удобно так, как есть, Илья Константинович, — сразу же бросает она на меня настороженный взгляд.

— Мне не удобно, — продолжаю продавливать я свою позицию.

— Вы тоже хотите называть меня "цветочком"? — кажется, искренне расстраивается она.

— Нет, Машей.

Вздох облегчения, кивок головой в знак согласия.

— А мне удобнее — Илья Константинович, — с небольшим вызовом произносит она, ожидая моей реакции.

— Договорились, — быстро закрываю я эту тему, переходя к той, ради которой все собственно и затевалось.

Не могу назвать себя экспертом в женской психологии, но кое с какими приемами я всё-таки знаком.

Очень аккуратно объясняю, почему ей придется сменить наряд.

Краснеет: сначала слабый розовый оттенок проступает на скулах, а затем равномерно покрывает всю поверхность щёк.

Это так… по-девичьи наивно и искренне… Но в работе будет только мешать, поэтому чем быстрее мы избавимся от такого открытого проявления чувств, тем проще Маше станет вести деловое общение.

— Но у меня… — начинает было оправдываться она, что я немедленно пресекаю, поясняя:

— Это мой недочёт. Марго всегда самостоятельно занималась подготовкой, поэтому я действовал на автомате. Но это не проблема, на сегодня все дела практически закончены, освободимся на полтора часа раньше и всё решим.

— Хорошо, — склоняет голову Маша, соглашаясь. — Я тогда переоденусь и вернусь, у меня есть ещё пара вопросов по участникам мероприятия и тому, чем они могут быть нам полезны.

— Да, конечно, — даю добро я и ещё полминуты борюсь с собой, чтобы не попросить ее остаться в этом платье до самого отъезда.

Красивая.

Очень.

— Воронов, если бы я не знала тебя лично, была бы уверена, что ты решил обзавестись вариантом "два в одном" — любовница-секретарь — это та-а-ак удо-о-обно, — подкалывает меня Еська, усаживаясь на диванчик рядом в демонстрационном зале и протягивая мне чашку кофе. — Как только увидела твой высветившийся номер, сразу отправила заказ к Грише, а то ж больно смотреть каждый раз на твой первый глоток и разочарование в отвратной работе нашей кофемашины.

— Спасибо, Есения Александровна*, - ухмыляюсь я, делая тот самый первый глоток, и правда, узнавая вкус напитка из кофейни Гриши и Люси. — Сразу видно, уважаешь!

— Стараюсь, — улыбается она, гордо выпрямляя спину с и так безупречной осанкой. — Тем более после волшебных слов "без лимита". Девочки сделают все по высшему разряду, но надеюсь, ты всерьез не рассчитываешь на получение второй Марго?

— Именно на это я и рассчитываю, — делаю предельно серьезное лицо, наблюдая за её реакцией.

Слегка втягивает губы, прищуривает глаза, позволяет себе опереться на спинку дивана, скрещивая руки на коленях.

— Илюш, а ты не боишься, что в таком сочетании при её небольшом опыте общения на подобного рода мероприятиях, тебе придется, в прямом смысле слова, держать свою помощницу за руку весь вечер?

— Мы обговорили все возможные ситуации, и чем раньше закрепим их в реале, тем лучше. Кроме того, всем и так будет понятно, что у неё нет полномочий Марго.

— Ну-ну… — выражение лица Еси становится заговорчески-хитрым. — Эх, жаль мама в отъезде, тогда бы у меня была информация из первых уст. А так придется довольствоваться только светскими сплетнями.

— Как у неё дела? — интересуюсь я настоящей хозяйкой бизнеса по организации мероприятий любого уровня сложности и полного их проведения, которым Есения Вяземская лишь управляет.

— Отлично, но если она начнет интересоваться вашим Соболевым, сразу звони! Чемодан на этот случай у меня уже готов.

— Сразу к нему? — удивлённо приподнимаю брови я.

— К тебе, — хмыкает она, — под прикрытие.

Ещё некоторое время мы обсуждаем общих знакомых, а потом вдруг она замолкает, слегка поворачивая голову и пристально вглядываясь вглубь зала. Следую за её взглядом.

Сразу же оцениваю девушку, сбегающую по лестнице с такой лёгкостью, будто её ноги вообще не касаются земли, а подол платья развивается, словно клубящееся, постоянно меняющееся облако.

Два оттенка светлого металла соединяются чуть выше талии, очерчивая стройный силуэт, вытягивая и делая его ещё более изящным**.

— Маша?.. — оглушает меня пониманием того, что это… наш цветочек.

Никаких заморочек с прической — обычный высокий хвост с идеально выпрямленными волосами.

Сдержанный, умеренный макияж.

Но выглядит она совсем иначе!

Не старше, нет.

Серьезнее, опытнее…

Опаснее!

Опаснее, по моей личной шкале, когда не успеваешь моргнуть глазом, а твой кошелек уже ваш общий, и ты, каким-то странным образом, пропустил момент, когда в твоём распоряжении осталась всего лишь четверть гардеробной.

— Есь, а можно сделать её немного проще? — спрашиваю я, пока Маша смущённо, но в то же время счастливо улыбаясь, продолжает свой путь к нам.

— Илья, ты шутишь? Она очаровательна! И это как раз то, что вам нужно! Просто оговори с ней ещё раз линию поведения. Боже, какая же она кла-а-ассная! — тянет восхищённо Вяземская, а я отчётливо понимаю, что об обычном, относительно спокойном вечере можно забыть, потому что такую Машу, точно не оставят без внимания.

*Есения Александровна Вяземская — второстепенная героиня книги "(Не) Только Секс"

**Машино платье можно посмотреть в моих профилях на ВК и Инстаграм (ulya_laska)

Она, наконец, подходит, останавливается в паре шагов от нас, делает медленный поворот вокруг своей оси, заставляя платье струиться и перетекать плавными, воздушными волнами.

— Есения Александровна, это какое-то чудо! — сверкает широко распахнутыми глазами Маша. — А ваши девочки… — останавливается, не в силах подобрать слова, описывающие ее внутреннее состояние и явно зашкаливающие эмоции.

Быстрый взгляд на меня и…

Чёрт!

Ничем не замутненный восторг и благодарность, которая бьёт по нервам, словно высоковольтный разряд.

Ощущение собственной значимости взлетает до небес, самосознание начинает граничить с божественным. Тот самый момент, когда так легко поддаться соблазну, отшвырнуть все условности и забить на нюансы…

— Маша, — мда, всё отражается ещё и в голосе. — Нам пора.

Есе хочется отвесить профилактический подзатыльник, потому что такое довольное и одновременно ехидное лицо у нее я вижу впервые.

— Все твои вещи упаковали и отнесли в машину, — предупреждает Есения Машу. — Так что мне остаётся только пожелать вам сногсшибательного, феерического вечера. С Ильёй, Маша, другим он быть и не может, — подмигивает эта плутовка цветочку и передаёт мне её из рук в руки. — Удачи!

Принимаю, поддерживая не за локоть, как обычно, а полностью сжимая её ладонь в своей руке.

Маленькую, теплую и слегка подрагивающую. Ну, милая, у меня тоже подключились нервы, так что все по-честному.

Поспешно выходим из здания, занимая места, в уже ожидающей нас машине.

— Илья Константинович, спаси… — собирается выдать поток благодарностей Маша.

Не позволяю. Точно так же, как и не позволяю надолго задерживаться на ней своему взгляду, из-за четкого осознания, что могу просто залипнуть.

А может попросить её переодеться? Да, не идеальный вариант, но мгновенно снимет кучу проблем.

— Маша…

Встревоженный, обеспокоенный взгляд.

— Немного меняем наши планы. Сама без меня никуда не уходишь. Вариант свободного передвижения убираем.

— Но, Илья Константинович, я уверена, что у меня все получится!

— Я и не сомневаюсь, но сегодня твой первый выход, поэтому давай сначала оценим обстановку в общем.

Вижу, как она гаснет. Так, как будто-то бы ей не доверили, не сочли достойной.

— Это всего лишь первый раз, — приподнимаю я ее руку и, подавшись какому-то мимолётному порыву, подношу её к губам.

Прикосновение выходит таким нежным и чувственным, что я громко выдыхаю, чтобы снизить давление в лёгких, а Маша отворачивается к окну, совершая ещё большую ошибку, потому что у меня перед глазами оказывается её обнаженная, совершенно беззащитная шея.