Глава 28

Илья

Одно движение, мягкий захват, несколько спокойных, ласковых слов и она уступит, без сопротивления и отпора, отвечая и подчиняясь.

Прямо сейчас.

Я видел достаточно реакций Маши на свои и чужие действия, чтобы быть в этом абсолютно уверенным.

Но они же говорят мне о том, что как только флер момента отступит, ничто не остановит её от того, чтобы сразу же сбежать, наплевав на все свои планы и отбросив амбиции.

Потому что она… не такая…

Звучит наивно, да, но зато предельно точно описывает ситуацию.

Да и приоритеты расставлены с самого начала… Помощница… потрясающий кофе…

Отрываю взгляд от того места, где нежная кожа шеи соприкасается с приглушенно сияющим полотном платья.

Не здесь, не сегодня и уж точно не так… — прихожу в себя я, окончательно избавляясь от с головой накрывшего соблазна.

У нас работа.

— Маша, ещё раз, — возвращаю жесткость звучания своему голосу, — меняем планы в отношении твоих перемещений. Держишься рядом со мной. Не привлекать лишнего внимания у тебя не получится, — поворачиваю голову, сталкиваясь со всё ещё расстроенным взглядом.

Слегка сжимаю её руку, в желании поддержать.

Я так её и не отпустил?..

Нормально.

Так даже надёжнее.

— Но слушаешь и наблюдаешь так, как мы и договаривались. Возникают вопросы, задавай сразу в свободные моменты. Пользование девайсами — дурной тон, только в уборной, да и то не поощряется. Поэтому рассчёт на память.

— Не жалуюсь, — произносит она тихо с явным оттенком обиды.

Ничего страшного, переживет, зато у меня не будет болеть голова, кто, где и о чем с ней общается.

Всю дорогу смотрю в окно, параллельно наслаждаясь теплом Машиной ладони так и оставшейся в моей руке.

Лучше и быть не может.

***

— Илья Константинович, ну, пожалуйста! Вы же видите, что у вас не получается даже нормально поговорить, — возмущённо, но в то же время очень деликатно выговаривает мне Маша, затолкнув меня в одну из ниш главного зала.

Каким образом?!! Вот и я хотел бы знать! По ощущениям было больше похоже на заманивание в ловушку.

— Давай отправим тебя домой? — предлагаю я самое простое, на мой взгляд, решение.

Её брови резко сходятся на переносице.

— Нет, — твердо отметает она моё предложение. — Про мужчин я поняла, но опять же не факт, что они будут проворачивать то же самое в ваше отсутствие. Илья Константинович, вы же понимаете, что это больше направлено не на меня, а на вас! И уж лучше пройти такое один раз, чем отхватывать по чуть-чуть, каждую встречу.

— Каждую? Ежегодную? Рад, что ты останешься с нами, — ловлю Машу на слове.

Осуждающе покачивает головой, но я успеваю увидеть скользнувшую по губам мимолетную улыбку.

— Я наметила четырех человек. Женщин, — по-деловому быстро добавляет присупившая к работе помощница. — Пообщаюсь. Аккуратно. Я умею, Илья Константинович, — в который раз заверяет она меня. — И я помню ваши наставления по поводу того, что делать, если беседа выходит из-под контроля.

— Хорошо. Действуй, — соглашаюсь я, принудительно заставляя себя произнести эту пару слов, потому что мне до одури не хочется, увидеть разочарование в этих больших, искрящихся надеждой глазах.

Без разочарований в нашем, да и в любом другом, деле никак. Ловлю себя на мысли, что в моих силах оградить цветочек от всех этих "нужных" дел, погружения не всегда в приятные субстанции и прочего дерьма.

Одно дело необходимость и совсем другое желание заниматься подобным добровольно.

Нужно обязательно над этим подумать.

Как можно незаметнее, насколько это возможно в зале на две третьих заполненном людьми, занимаю стратегически выгодную позицию на широкой лестнице, ведущей на второй ярус помещения.

Сразу же нахожу в толпе тонкую серебристую фигурку, ловко проскальзывающую между группами вовсю общающихся гостей.

Подхваченный с подноса бокал с шампанским, несколько шагов в сторону и Маша присоединяется к одной из женских компаний.

Неосознанно скрещиваю пальцы. Пусть ей повезёт! Женщины в зависти — страшная вещь… Но пусть только попробуют задеть мой цветочек!

— Воронов, тебе реально нужно выпить, потому что чечётка, отбиваемая твоей ногой, говорит мне о том, что ты уже в боевой готовности… — слышу я знакомый голос из-за спины и через секунду вижу, протягиваемый мне бокал с виски, — и вот-вот сорвешься на защиту своего… своей… А кстати, кого?

Принимаю бокал, делая приличный глоток.

— Привет, Лика. Никогда не поверю, что ты до сих пор не в курсе, кто она.

Довольная ухмылка мне в ответ.

— В курсе. Уж не думаешь ли ты, что я не слежу за событиями в жизни человека, к которому на выходные отправляю своего ребёнка?

— И? — мотивирую я ее продолжать.

— Отличное приобретение! Как вам удалось ее заполучить? Крапивин не отдает то, что считает своим, а уж тем более Соболеву!

— А ты не узнала?

— Славка молчит, ну, к Никите с Лехой я не полезла, помню про наш договор, — несколько показательных взмахов ресницами. — У Крапивина глухая оборона, а это значит, он на вас обижен.

— Лик, когда ты всё успеваешь?

— А то ты не знаешь, — с некоторым пренебрежением надувает губы она. — Хорошая девочка, и из нее вполне реально вырастить вторую Марго. Конечно, при условии, что она вдруг не решит выскочить замуж. Но вы же не допустите? А ещё лучше вообще ввести ее в доверенный круг, да?.. — бросает на меня многозначительный взгляд моя бывшая жена, давая понять, что ей известно все наперёд.

Про всех… кроме себя и своих близких…

Оцениваю обстановку в зале. У Маши все хорошо. Вздыхаю, облокачиваясь на перила, принимая более расслабленную позу и нагло перевожу тему:

— А ты тут какими судьбами? Ирма Эдуардовна в отъезде и вы опять тянули жребий?

— Воронов, а чем тебе не нравится такой способ? Положиться на судьбу порой самое верное решение. Я, например, благодаря ей своими глазами увидела вашу Машу, а это естественно не сравнится с пересказом из третих уст. Платье… чей выбор? У тебя отличный вкус, но ты точно выбрал бы скромнее. Она тоже.

Лика резко разворачивается всем корпусом ко мне и неверящим голосом спрашивает:

— Ты повез ее к Вяземским! А там новая коллекция!

— Кто не успел… — подкалываю я её, вспоминая нетерпимость Лики к тому, что кто-то может её опередить. — Но это случайность, — все же обозначаю я непреднамеренность своих действий, а то с неё станется поквитаться.

— Верю, — лёгкий смешок. — И знаешь, что ещё?

— Что?

— Не увлекайся, тебе завтра целый день гулять с дочерью, — забирает она из моей руки бокал с ещё недопитым виски. — И… беги спасать вашу Машу, пока Донцов не извалял её в дерьме, — указывает она мне головой в направлении зала.

Когда он успел? Она же только что была в чисто женской компании! — срываюсь я с места, слетая по лестнице и начиная резво расчищать себе путь через эти пафосные заросли.

— Ну почему же? Я лично просматривала документацию. И все новые очистительные клапаны полностью соответствуют европейским стандартам.

Я не успеваю расслышать, что говорит Донцов, потому что его голос звучит тише и ниже, но тон Маши успокаивает, в нем нет вызова и напряжения, как я опасался.

Когда же в ответ раздается её искренний, расслабленный смех, я откровенно впадаю в ступор.

— Ну что вы, Данил Николаевич, это же первое, о чем я подумала, когда прочитала информацию про мусоросжигательный блок — насколько велик вред выхлопов по сравнению с привычным уроном экологии связанным с содержанием полигона? Вы правы, это не входит в мои обязанности, но я должна знать с чем мы имеем дело, поэтому задержка с лицензированием этого оборудования так сильно и печалит.

Что?..

Печалит?!!

Я не вижу Машу, потому что занял позицию, чтобы не попасть в поле зрения Донцова.

Эти тёрки с лицензией тянутся за нами хвостом ещё с прошлого года, мешая окончательно завершить оснащение завода самыми лучшими комплектующими.

— Знаете, Мария, никогда бы не подумал, что у этих высокомерных хамов может появиться такой светлый, разумный сотрудник.

Даже со спины я вижу, как он достает телефон, набирает номер и уже в своей привычной манере даёт кому-то указание заняться нашим делом, чтобы к понедельнику всё было улажено.

— Вот и всё, — сообщает Донцов опять переключаясь на тон благодетеля. — Если возникнут какие-то проблемы в будущем, обращайтесь.

А у Маши в руках оказывается золотая визитка — мечта половины присутствующих в зале.

— Спасибо, Данил Николаевич, — открыто и без подобострастия благодарит его цветочек, бросает взгляд на лестницу, и быстро извинившись, ныряет в толпу.

Поздно, я уже в курсе нарушенной договоренности.

Делаю небольшой крюк, перехватывая её у выхода из зала.

— Значит, только женщины?

— Илья Константинович, но я же видела, что там элементарное затягивание, а тут так всё удачно сложилось, — принимает она покаянный вид, который все равно не затмевает её радости по поводу ловко провернутого дела.

— Визитку, — протягиваю руку я.

На секунду задумывается, но открывает сумочку и отдает требуемое.

— Отдам, когда хоть немного обрастешь броней.

Не отдам. Никаких дел с Донцовым. Точка.

— Ещё, Илья Константинович, вами интересовалась Власова Алла Алексеевна, — Маша вертит головой по сторонам, кажется, моментально обнаруживая интересующий ее объект. — Вон она. Это по делу…

— Маша, я отлично помню наши дела, спасибо.

— Извините, — немного сконфуженно реагирует она. — Можно я тогда быстро… — подбородок устремляется в направлении выхода.

Так, я перегибаю палку? Уж в туалет-то у меня отпрашиваться… А почему нет? Зато я точно знаю, где она.

— Конечно, только потом сразу к нам.

Разговор с Власовой проходит на удивление спокойно, как будто Маша своей предварительной беседой настроила Аллу Алексеевну на нужный лад. Необычно и очень удобно!

Мы завершаем беседу с обоюдной выгодой и достаточно быстро, но по моим подсчётам цветочек все равно должен быть уже тут.

Неприятный озноб охватывает плечи и растекается по верхней части спины.

Возвращаюсь на свой первоначальный наблюдательный пункт, сканируя взглядом зал в надежде идентифицировать знакомый силуэт.

А если в туалете ей стало плохо? — прилетает идиотская по нелепости мысль, но я уже практически решаюсь проверить эту версию, когда, наконец-то, обнаруживаю нашу Машу.

В компании…

В компании… Крапивина.

Они все сговорились?

За последние пять лет он не был здесь ни разу, даже представители появлялись от силы пару раз.

А сейчас… собственной персоной, и с нагло лежащей на Машиной талии рукой.

Да, они знакомы…

Да, вполне вероятно, чуть ближе, чем мы себе представляли…

Но позволять мужику, поставившему тебя на кон в споре, как ни в чем не бывало лапать себя на людях?

Меньше чем за полминуты оказываюсь рядом, пара манипуляций с Крапивинской рукой, и он со сдерживаемым стоном отступает от Маши.

Внимательно вглядываюсь в её лицо.

Нет, не позволяла, но и послать прилюдно не смогла.

Основы деловой этики вбитые за годы учебы…

Вот и оставляй цветочек без присмотра…

— Маша, у нас ещё несколько дел, — подхватываю я ее локоть, разворачивая к себе и полностью игнорируя Крапивина.

— Цветочек, как закончишь, я тебя жду, первый танец мой! — прилетает мне в спину.

От того, чтобы не вырубить его одним прямым ударом, Крапивина спасает… деловая этика… не моя… Маши.

Она цепко обхватывает мои запястья, фиксируя в пространстве и не позволяя развернуться.

Так… Нужно будет в понедельник же отправить её к Лешкиному тренеру по самообороне. Лишним не будет.

— Илья Константинович, всё в порядке, — Маша пытается поймать мой расфокусированный взгляд берсерка, — он специально, — добавляет она шепотом, приподнимаясь на носочки, прижимаясь ко мне для устойчивости и вынуждая склонить голову. — До того, как он увидел вас, мы просто разговаривали.

— Разговаривали? — её близость, волшебным образом сбивает напряжение, так, словно отрезает от внешнего мира и все окружающее становится незначительным, неважным.

Она хочет опуститься, выполнив свою задачу, но теперь уже я не позволяю, перехватывая и удерживая.

— Он интересовался, как у меня дела и не… издевается ли надо мной Никита Владимирович… — опускает она взгляд. — Ну и наставлял, что если будет хоть одно противоправное действие с его стороны, я могу послать всё к чёрту…

— Предлагал содействие? — мне важен этот ответ, потому что он четко покажет реальную заинтересованность Крапивина в Маше.

— Нет, — совсем тихо произносит она.

— Предложит, — заверяю её я, потому что мне нестерпимо хочется вернуть улыбку на её губы.

Цветочек удивленно приподнимает голову.

— Он только приехал и ещё не в курсе твоей беседы с Донцовым, но можешь быть уверена, ему в подробностях перескажут и тогда…

Я получаю желаемое — лицо Маши просветляется, в глазах вспыхивают хитрые огоньки, а довольная улыбка не заставляет себя долго ждать.

— Пошли к закускам, — предлагаю я больше для себя, чтобы всё-таки выпустить её из рук. — Будет преступлением, заплатив столько за присутствие, не оценить их.

Согласный кивок, и мы начинаем продвижение к самой переполненной части зала.

— Илья Константинович, — решается задать вопрос Маша, когда отвоевав себе пару тарелок с потрясающими деликатесами, мы устраиваемся в относительно спокойном месте, — а почему Донцов назвал вас высокомерными хамами?

Зависаю на секунду, решая то ли восхититься, то ли оскорбиться её прямолинейностью.

Издержки неформального общения, но мне чертовски нравятся остальные его бонусы, поэтому:

— С подачи Соболева.

— А-а-а, — понимающе тянет она.

— Хочешь подробности?

— Если можно, — волны любопытства уже вовсю плещутся в ее глазах.

— Дела с ним по поводу всего лицензирования вела Марго, но Никита стал свидетелем одного не совсем корректного их разговора, в контексте "мы же взрослые люди, чего ты ломаешься". У Марго огромный опыт, в отличие от тебя Маша, — не забываю я вставить в свой рассказ и воспитательный элемент. — Она точно бы выкрутилась, а мы получили всё, что требовалось. Никита решил по-другому.

— Что он сделал? — глаза цветочка становятся похожи на блюдца.

— Поговорил, и мы застряли.

Мне, кажется, или я улавливаю оттенок разочарования в её глазах?

— Конечно, знает с кем чревато распускать кулаки…

— Маша, я повторно рекомендую тебе, вот так же откровенно, как о хамах, спросить Никиту о его кулаках.

— Уверены, что со мной он тоже только поговорит? Я же не Донцов, — хватается она за свою взаимную обиду на Соболева.

— Уверен.

— Тогда ладно, вам я доверяю, — забирает она из моих рук пустую тарелку, водружая на свою, и тут же вручая их проходящей мимо официантке. — Сейчас я ещё к Сониной и Довлатовой, и наши обязательные пункты выполнены, — гордо расправляет плечи Маша.

— Потом ко мне, — соглашаюсь я с её планом, — первый танец МОЙ!

— Ну уж точно не Крапивина, — сводит она всё к шутке.

А меня это здорово задевает.

Поэтому за всеми предвижениями Маши я слежу с утроенным вниманием и, когда на горизонте вновь начинает маячить Крапивин, рушу все его планы, приглашая её первым.

Лёгкая мелодия, скольжение по ещё практически пустому пространству, позволяет полностью сконцентрироваться на танце. По движениям и развороту корпуса, я понимаю, что у Маши не просто есть база, она чувствует музыку, проживает её. Позволяет мне вести, но добавляет и что-то своё, даря непередаваемое ощущение парения и… счастья.

Ловлю себя на том, что даже дыхание подстраивается под ритм музыки, становясь глубже, размереннее, напоминая больше какую-то невероятно интимную медитативную практику, чем танец.

Поэтому, когда я ощущаю, что всё близится к завершению, оторвать её от земли, приподнять так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, тесно прижать к себе, кажется таким правильным. Как и то, что она подается вперёд, касаясь своими губами моих, разрешая мне закончить танец так, как и должно, полностью растворяясь в самом естественном поцелуе в моей жизни.