Глава 33

Никита

Ворота за машиной Ильи закрываются, и только сейчас я понимаю, ЧТО был готов поставить на кон…

Можно сказать, повезло. Если бы на его месте был Лёха с такими же планами на Машу, ещё неизвестно, как бы всё обернулось. Его кажущаяся простота, часто играет ему на руку, позволяя использовать самые лёгкие и выгодные варианты решения проблем. Своего рода дар.

Не было бы сегодня возможности воспользоваться помощью Ильи, он бы все равно нашел способ выкрутиться, просто затратив чуть больше усилий.

Беру правее по аллее ведущей в сад.

Зачем? Хороший вопрос…

И ведь Илья точно в соответствии с моими предположениями уже был готов дать прямой ответ.

Торопится. Как поторопился и с Ликой.

Чёрт!

А Чернов? Да на моем веку, по-настоящему он ни на кого и не залипал. Как правило, у него в отношениях бурная вспышка страсти в начале, а потом медленное её угасание, со всеми вытекающими. Но гасить он умеет мастерски. Пожарный, мать его! Пострадать пришлось только из-за Дианки, и то только потому, что свалила раньше, чем наскучила.

Ну, цветочек… А двинула бы Воронова на вечере между ног, чтобы не лез, и можно было бы ещё какое-то время жить спокойно.

Привычно и комфортно. С устоявшимся графиком и проверенными подругами, которые не начинают искать способ остаться в постели, после того, как их оттуда попросили.

А семья?..

Присаживаюсь на скрытую от фонарей в глубине сада скамью, откидываясь на ее спинку и закидывая голову назад. Да, как в детстве, когда я был полностью предоставлен сам себе, пока родители "работали".

У нас была странная семья. Не плохая, но точно не образец для подражания. И это при том, что мать с отцом, как любят сейчас говорить, были истинной парой. Дополняли друг друга настолько, что я в их гармоничную композицию просто не вписывался. Вообще. В детстве задевало, в юношестве наоборот предоставило фактически ничем неограниченную свободу.

А потом я с каким-то животным страхом наблюдал, как мама сама включила счётчик самоуничтожения после смерти отца.

Она могла остаться, весь бизнес был у неё в руках. Тот момент, на который многие рассчитывали, что она, наконец-то, выйдет из тени отца и сама встанет во главе, займет то место, которое, в общем-то, и создала собственными руками для мужа.

Но нет… Без него для неё всё потеряло смысл. Даже в тех вопросах, где мне позарез требовалось её участие, как человека, знающего все детали, тонкости и нужных людей, она просто отстранилась, косвенно спровоцировав ту ситуацию, которая, собственно, и стала концом "Мусорки" и началом "СВЧ".

А… и Стелла…

Слова матери, что "она — не для семьи" я пропустил мимо ушей. Договорная помолвка, которую нужно было перетерпеть ради отцовских дел, совпала с его же смертью.

Но Стелла так великолепно отыграла свою роль, что я на самом деле задумался о своей собственной семье с умной, стильной, покладистой девушкой, которой, возможно, удалось бы создать то, чего у меня никогда не было.

Ей удалось, настолько реалистично и умело, что мы заговорили о свадьбе.

Но тот же кризис с "Мусоркой" внезапно обнажил такие черты характера моей невесты, о которых я даже не подозревал, а копнув глубже, просто охренел от её двойной жизни и уготованной мне роли денежного мешка.

Когда я попросил её убраться из моего дома, мне было заявлено, что это глупо, и все живут именно по такой схеме. И если я откажусь от неё, то буду полным идиотом.

Идиотом я оказался тогда, когда не ответил на весь тот бред и враньё, которым она залила всё информационное пространство.

Оправдание?

Мы работали по двадцать-четыре часа в сутки, чтобы провести реорганизацию бизнеса поделенного уже на трёх акционеров. У меня тупо не было времени, отвлекаться на больную фантазию озлобленной бывшей.

Желание же строить более серьезные, надёжные отношения было отбито напрочь и не появлялось до сих пор.

А сейчас?..

А сейчас я сижу на улице, потому что у меня всё ещё нет ответа на вопросы "зачем?" и "что дальше?".

Спустя ещё полчаса, я возвращаюсь в дом уже полностью протрезвевшим.

Только пара слов с пожеланием спокойной ночи — дубль два.

Дверь не заперта. Маша, свернувшись калачиком на кровати и обняв за загривок Шо, похоже, видит уже десятый сон.

Достаточно одного взгляда, чтобы моя умница поняла, что всё, пора.

Она мягко выныривает из-под Машиной руки, а я заменяю освободившееся пространство одеялом.

Ещё минуту не могу оторваться от разглядывания её лица, и когда желание дотронуться до губ Маши ещё раз становится просто невыносимым, из последних сил заставляю себя убраться из комнаты.

Ещё полночи провожу, пытаясь ответить себе на всё тот же вопрос "зачем?" и уже под утро прихожу к выводу, что для того, чтобы дать верный ответ, она нужна мне рядом, прямо в моих руках.

Встаю, десять минут на приведение себя в порядок. Дверь гостевой, шаг внутрь.

Идеально заправленная кровать.

Нарастающий гул ударов сердца в ушах.

Просто ушла… — пробивает меня заточенной, стальной мыслью. — Но она не могла выйти из дома! Значит…

Лестница. Холл. Гостиная. Кухня.

Маленький, стройный силуэт, пританцовывающий босыми ножками у стола с кофе-машиной.

Секунда, разворачиваю мой цветочек к себе.

Улыбка.

Кружка кофе в протянутой руке.

— С добрым утром, Никита Владимирович.

— Это для Воронова, — отставляю я в сторону кофе. — Ты — моё доброе утро! — принимаю окончательное решение я, вкладывая в поцелуй все чувства накопившиеся за ночь.

Мария

— Риша, — шепчу я в трубку, закрывшись в ванной.

Опускаюсь на пол, опираясь спиной на стенку, пытаясь унять дрожь, то и дело сотрясающую мое тело.

Это всё неправильно.

Весь этот вечер! Многое бы отдала, чтобы отмотать его назад и всё пошло совсем по-другому!

Но, что случилось, то случилось. И это значит, нужно восстановить дыхание и продумать наиболее подходящий вариант выхода из данной ситуации.

Касаюсь пальцами губ, в который раз вздрагивая от воспоминаний.

Остро, дико, с каким-то животным напором, но он контролировал каждое свое действие.

— Маш, ты уверена, что он был в адеквате? Потому что Лёша в разговоре с Ильёй сказал, что Соболев прилично выпил.

— Уверена, Риш. Он даже оставил мне выбор.

— Ну да, и тут же опять сделал его за тебя, — выдает она свои соображения по поводу того, что я ей рассказала чуть ранее.

— Слушай, сейчас, скорее всего, это прилетел твой Ворон, так что будь наготове. А насчёт Соболева… Он вполне мог поддаться моменту — адреналин, спасение прекрасной принцессы из лап злобного чудовища. Кстати, чудовище та ещё сволочь! Если бы не Илья, мы бы до сих пор сидели в кабинете Баринова, ожидая подкрепления.

Так вот, Маш, не дергайся. Трезво оцени обстановку и действуй по обстоятельствам. Я на связи. Здесь все норм, будем развлекать Воронёнка.

По обстоятельствам…

Закрываю лицо ладонями, словно это поможет улучшить мыслительный процесс. С другой стороны, что тут решать? С Ильёй я сглупила сама. Риша права, почему Соболев не мог сделать то же самое? Тогда действуем по схеме "а разве что-то было?"

И тут же очередная волна возбуждения проносится по телу, стоило только вспомнить, как это "не было".

— Тихо-тихо, — пытаюсь успокоить себя я.

Упираюсь ладонями в прохладный пол, выложенный плиткой, в надежде заземлиться.

Это так сильно отличалось от того, что было с Ильёй. Не лучше и не хуже. По-другому. Вчера — радость, восторг, лёгкость. А сегодня… Передергиваю плечами из-за нервного напряжения, продолжающего держать меня в своих тисках.

Это Соболев. А значит, ничего и никогда!

Да!

Приподнимаюсь, чтобы вернуться в спальню, но тут же оседаю обратно на пол, с испугом реагируя на какую-то отчаянную, тревожную тоску, льющуюся из самой глубины груди..

Это… что?.. Мне жаль?..

***

Открываю глаза. Утро. Шокодалки нет, зато я основательно укрыта одеялом.

Значит, он всё-таки вернулся. Интересно, когда? Потому что спустя два часа мучений, раздумий и сообщения от Риши, что меня решено было не забирать, раз уж так удачно получилось с местом ночёвки в отдельных апартаментах, отрубилась даже я. На вопрос, а как же она, мне хвастливо продемонстрировали высунутый язык.

А сейчас новый день и новый шанс сделать всё, как надо! У меня полно работы! На следующую неделю запланировано столько всего, что мой электронный ежедневник по размеру скоро потянет на небольшой роман, пока небольшой.

Умываюсь, привожу в порядок волосы. Да, мой наряд утром не очень уместен, но что имеем. Нужно постараться быстренько выбраться отсюда, не заостряя внимания на вчерашнем происшествии и в клубе, и тем более здесь.

Сердце опять реагирует ускорением ритма. Ничего, пореагирует и перестанет! — вспоминаю я фирменную мамину мантру. Она рабочая, да… Но иногда просто до одури хочется, чтобы в процессе движения из одного пункта в другой, рядом был кто-то для поддержки. Так ведь реально легче…

Хочется — перехочется! — обрубаю я деструктивные мысли на корню, спускаясь на кухню.

Ха, а Никита Владимирович совсем не фанат, в отличие от Ильи. Критически осматриваю неплохую, в общем-то, кофемашину, но очень скудный выбор зёрен. Зато холодильник забит всякой экопродукцией.

Хи… Кто бы мог подумать, что Соболев с утра предпочитает смузи из пропрощеных ростков пшеницы приправленных льняным маслом? Закрываю холодильник, забавно хихикая. Ну в этом я полный профан, поэтому рисковать не буду, вдруг какие-то ингредиенты окажутся несочетаемыми, и меня вновь обвинят в саботаже. Поэтому кофе! Понятный кофе!

Беру кружку, чтобы продегустировать результат, когда моего плеча касается рука, и Никита Владимирович одним плавным движением разворачивает меня к себе.

Значит, будем делиться. Бодро приветствую босса я. Да, именно босса и никак иначе!

Так, кофе мы не пьем, угу, для Ильи, а что тогда?

Я — что?..

И все мои вечерние, ночные и утренние установки летят в бездну, потому что он одним своим поцелуем рушит всё, что я успела тщательно отстроить и закрепить.

Не реагировать? Как можно не реагировать, когда чувствуешь себя сотканной из множества энергетических нитей, и каждая из них отзывается на него дрожью и желанием, чтобы это длилось вечно!

— Маша, — решает он сжалиться надо мной, прерывая магический ритуал, — нам нужно поговорить, — обнимает мое лицо своими руками, не позволяя отвести взгляд.

Соболев!!!

— Мне нужно домой! — срываюсь я, но не тут то было, потому что он ловко хватает меня за талию и отрывает от земли.

— Цветочек, я не из тех мужчин, которые дают своим женщинам время побегать, послушать дебильные советы подруг и только потом подумать. Поэтому мы поговорим с тобой здесь и сейчас, — договаривает он и, спустив меня немного ниже, опять целует, выбивая последние остатки здравомыслия, вынуждая дышать собой и думать, что… может быть… да?..

***

— Вопросы? — садится на стул у барной стойки босс, устраивая меня на соседнем напротив себя.

Говорит так, как будто всё уже решено, и остались всего лишь незначительные детали.

Какие незначительные? Это всё напоминает какой-то абсурдный сон.

— Никита Владимирович, давайте поговорим об этом, когда закончится мой трёхмесячный контракт, — выдаю я самую разумную мысль, которая присутствует у меня в голове в данный момент.

— Нет, — не оставляет он мне ни малейшего шанса на отсрочку. — Потому что эти три месяца ровным счётом ничего не меняют.

— Меняют, — упрямо продолжаю я всё же продавливать свою линию. — Это моё первое место работы.

— И последнее, — Соболев резко протягивает руку вперёд, касаясь щеки и проводя большим пальцем по моим губам.

Да что же он творит?!! Поворачиваю голову избавляясь от захвата.

— Опустим момент моего трудоустройства, — продолжаю, стараясь не упустить ускользающую мысль. — Но я не хочу, чтобы к нему ещё добавилось и нарушение деловой этики. Вы сами заговорили о репутации. Для меня это действительно важно!

— Маша, ты не перед дисциплинарной комиссией и сильно ошибаешься, если думаешь, что три месяца что-то изменят, потому что ты уже ответила мне. Хотя бы тем, что всё ещё тут.

В меня впивается взгляд, который, кажется, проникает в самую душу, по-хозяйски там осматривается и, похоже, решает остаться.

— Я могу уйти? — спрашиваю и пугаюсь своего вопроса, потому что внезапно ставка на кон повышается до максимального предела.

Никита прикрывает глаза, проводит по своему гладковыбритому подбородку рукой, вновь смотрит на меня, не выказывая особого напряжения.

— Нет, потому что наш договор остаётся в силе, и завтраки, обеды и ужины мы делим с тобой на двоих.

— Сегодня воскресенье.

— Ненормированная неделя. Помнится, тебя не пугают подобные обстоятельства.

— Вы… — безуспешно пытаюсь выкрутиться из ситуации я, но босс не позволяет, приподнявшись со стула, подцепив меня своими руками под бедра и пересадив к себе на колени.

— Ну, во-первых, ты. Во-вторых… Маша, я не вижу объективных причин для твоего мне отказа. Что тебя тормозит?

— Невеста! — нервно выдыхаю я, выдавая только одну из терзающих меня причин, и теряюсь от вновь обретенной близости.

— Стелла? — удивляется он, как будто я спросила о чем-то столь незначительном, что не стоит абсолютно никакого внимания. — Знаешь, если бы на моем месте был Илья, он бы сказал, что мы не сошлись в своих жизненных приоритетах, если бы Лёха, то с такими приоритетами до невесты бы не дошло. Но я на своем месте и поэтому говорю тебе, как есть, она попыталась убедить меня, что рога — это модно и даже престижно. Я не поверил и выставил её за дверь. Она отомстила. Всё!

— Но как же тогда?.. Как все эти интервью? У неё же были побои!

— Они были настоящими, но не моими, хотя… — добавляет он, но вовремя останавливается. — Ещё? Про мой "бандитский" бизнес ты знаешь уже достаточно.

— Никаких официальных отношений, почему?

— Цветочек, а ты поработай без отпуска три года подряд, отрабатывая вложенные средства, а потом постарайся держать это все на плаву, и я посмотрю на сколько официальных отношений тебя хватит. Сейчас меня хватит на одни точно! — запускает он руку в мои волосы, прокладывая дорожку от затылка до лба и обратно. — Маша, но ты ведь уже знаешь ответ, просто озвучь его, — и Никита снова берет в оборот мои губы, вынуждая тихонько постанывать от удовольствия. — Согласна?

— Нет, — выдавливаю из себя я, понимая, что ещё несколько секунд и мне будет плевать и на свою репутацию и на благоразумие.

— Упрямый цветочек! — прикусывает он кончик моего уха. — Хорошо. Я подожду. Но если я увижу, что ты отвечаешь другим, пеняй на себя. Заберу тебя сразу же! — предупреждает меня Соболев и, воплотив в реальность обещание с завтраком отвозит домой, где мы нос к носу сталкиваемся довольной Ришей, выбирающейся из машины Алексея.

Сам Чернов не выходит, лишь приветственно поднимает руку, а затем так же машет уже на прощание.

Никита сразу же следует за ним, не приминув перед отъездом неодобрительно зыркнуть на Ришу. Никаких проявлений чувств на публике. Договор.

— Ма-а-аш! Они такие классные! Все трое! Ну и кто? — полушепотом переспрашивает она меня, когда мы закрываемся в моей комнате.

— Риша! — возмущаюсь я опять её бесцеремонным напором и вздрагиваю от неожиданности, когда она уже серьезно сообщает:

— А я определилась!