Глава 38

Никита

— Да с этим мы уже тоже разобрались, Никита Владимирович, — усмехается Макс, отчитываясь за проделанную в воскресенье работу. — Вы решили разом разрулить всё, что копилось несколько лет?

— А что, нельзя?

— Да нет, можно, почему нет? Потихоньку-то оно всё равно решалось.

— А зачем тянуть?

— И то верно, тем более, если впереди перемены. Тащить дела из предыдущей жизни в новую…

Игнорирую этот его комментарий, потому что, по сути, он прав.

После того, как отвёз вчера Машу домой, возникла острая необходимость перетряхнуть всё своё бытие, на предмет лишнего и ненужного. Какая-то клиническая потребность обновления…

А ещё внезапное желание, наконец-то, подумать о своем будущем вне бизнеса. И это так непривычно… как будто вдруг кто-то приподнял ограничительный купол, которым была прикрыта моя жизнь, и мне стал доступен весь мир вокруг.

Кто-то…

Пока Макс проходит проверку на въезде в комплекс, обязательная процедура по безопасности без отклонений и поблажек даже для хозяев, я совершаю несколько манипуляций на планшете, открывая общее расписание и просматривая кто, что и где?

Не понял…

Цветочек?

Утренняя встреча с Кротовым.

Какого хрена?

Нащупываю в памяти наш разговор с Машей ещё на прошлой неделе, в тот единственный "рабочий" обед, который состоялся за все это время.

Сегодня же повторим!

И никаких теперь Аликов без предварительного согласования. Да и вообще никаких!

От того, чтобы завестись от излишней самостоятельности цветочка, меня спасает только то, что она уже здесь, то есть вернулась со встречи с Кротовым. Отметка о прибытии указывает точное время.

Ещё пятнадцать минут и начнется перерыв.

По коже пробегает лёгкая дрожь предвкушения.

Чёрт! Какие-то нереальные ощущения из юности в ожидании тех первых свиданий, когда волоски на руках приподнимались лишь от одной мысли о вечерней встрече.

Не то чтобы позже это было хуже, нет, но никогда так ярко и интенсивно.

И вот сейчас цветочек… Маша…

Какие нахрен три месяца?

Да, я согласился, но она играла нечестно! Как можно отказать, когда тебя не отталкивают, а позволяют ещё раз почувствовать тепло своих губ, их нежность и мягкость и обещают… Нет, намекают, что спустя жалких девяносто дней это можно будет делать всегда, когда только вздумается.

Встряхиваю головой, отгоняя пьянящее наваждение.

— К черту три месяца! — дёргаю я ручку, преодолев расстояние от машины до кабинета Маши меньше чем за минуту.

Я — чертов спринтер!

Ещё рывок!

А наш цветочек не любит сидеть на своей грядке… — прихожу к выводу я, когда понимаю, что дверь попросту заперта.

Элла?

— Да, Никита, мы уже побеседовали, и, кстати, на твоём месте я бы не посылала девочку к посторонним мужикам одну. Ну и что, что ориентация. Ориентация в наше время, дорогой, величина зависящая от обстоятельств.

— Да ну, Элла Матвеевна? — по-доброму ухмыляюсь я.

— Ой, вот только не говори, что не обращал внимание, какое впечатление Алик производит на женщин. Сама грешна… А подразнить неоценивших его боссов, милое дело.

— Но ведь Маша знает о нём, — уже с раздражением парирую я.

— Пфф… Ему ж не жениться, а красиво перетянуть внимание на себя — цветы, подарки, обед…

— Нет! — прерываю я убедительный поток ее примеров. — Я понял о чём вы. Спасибо за совет.

— Вот и прекрасно, Никитушка. Такой цветочек бережем для своей икебаны.

— Моей, — про себя добавляю я, а вслух уточняю: — Где она сейчас?

— Так у Ильи, она же всё торопилась, что у них там что-то с кофе.

— Кофе… А какого черта она занимается кофе, когда у нас и так полно дел?

— Вот как раз и узнай! — напутствует она меня уже в закрывающуюся дверь.

Вот именно, почему это высококвалифицированный сотрудник вдруг занимается работой обслуживающего персонала? Найти баристу уж точно проще, чем помощника. Вот пусть и ищет! Мысленно посылаю я Илью подальше.

А когда, входя в кабинет, вижу руку Маши выглядывающую из-за спины Воронова, не могу сдержаться и не пройтись по расстановке приоритетов у хозяина кабинета.

А в ответ…

Что?..

Что?!!

Мгновенная вспышка от удара нанесенного моей гордости.

Я должен сделать что?..

Подождать?

Пока что? — бьёт наотмашь дурное предчувствие.

Срываюсь с места и чуть не врезаюсь в Машу, выскакивающую из-за Воронова.

Она ловко хватает меня за локоть и с разворота усаживает в кресло.

- А я думаю, Илья Константинович, Никите Владимировичу тоже будет полезно послушать. Садитесь! — указывает она Илье на его кресло, занимая место слева от меня.

— Дело в том, что информация, которой сегодня поделился со мной Кротов, такого порядка, что у меня к ней нет доступа. Но она так или иначе затрагивает и мои интересы.

Так… Это хорошо! Потому что первое, о чём я подумал, это то, что Илья пошел ва-банк.

Делаю глубокий вдох и выдох, прежде чем вникнуть в дальнейшие объяснения Маши.

Вкратце, по предположением Алика, в нашем дружном коллективе точно есть крыса, и последняя оставшаяся неделя перед конференцией — это единственный шанс завладеть информацией о Лешкиных разработках, которые должны обеспечить нас дополнительным финансированием на следующие двадцать лет.

Не ново… Новым оказывается то, что Алова, как единственный новый человек, появившийся на нашей территории, идеально подходит на роль козла отпущения… Кхм… Козы…

И только когда я во второй раз прокручиваю это в своем мозгу до меня доходит, что промышленный шпионаж — это не всегда безопасные игры с подкупом и соблазнением, это и, мать его, пропавший без вести человек, на которого сваливают всю вину.

— Без охраны никуда! — в два голоса выдаём мы с Ильёй.

— Да это всего лишь неделя, — пугается цветочек нашего напора. — После официального заявления о разработке эта проблема сразу же исчезнет.

— Вот неделю и поживаешь в режиме повышенной безопасности, — продолжает Воронов.

Бросаю на него взгляд, сталкиваясь с ледяным холодом глаз.

Не лучшее время мы для выяснения отношений! Но, чёрт, это моя Маша!

Со всей силы сжимаю подлокотники, отталкиваясь и поднимаясь из кресла.

— Маша, нам надо поговорить, — обращаюсь я к цветочку, но за её спиной уже стоит Илья и, не позволяя ей ответить первой, заявляет:

— Сначала с тобой поговорю я.

— О! А вы все в сборе! Риш, у тебя прямо нюх на Машу!

— Ну ещё бы, с первого ж класса вместе! — звенит радостное от двери, и в кабинет вваливается пара любителей потусить по ночам.

Илья

По выражению лица Никиты я понимаю, что ему хватило чуть больше суток, чтобы что-то для себя решить. А значит разговор, который мы отложили в субботу вечером, теперь не просто необходим — неизбежен! Но он, хочет начать с Маши.

Ха… Ну конечно!

Хотя… Что я сам делал пятнадцать минут назад.

Чёрт…

Решать всё равно ей, но точно не в такой обстановке и не с таким количеством времени на размышление.

Дверь открывается, и Чернов на полную катушку использует свой дар разряжать обстановку в любых условиях.

Не один, ещё и с Ариной.

Да, только её нам сейчас и не хватало.

А ведёт она себя именно так, как будто действительно не хватало.

Оглядывает нашу замершую скульптурную группу, хмыкает, заявляя, что обед — это святое, комментирует выражение наших лиц, как неспособствующих здоровому аппетиту и, благосклонно позволив нам завершить разговор, удаляется в смежное помещение попить водички.

Но!

Проделывает это так, словно находится на своем рабочем месте, разрешая нам разобраться с делами, которые мешают ходу рабочего процесса.

Ну что ж, интерес к ней дочери отчасти понятен — уверенность, знания, коммуникативность.

О последнем говорит то, что она вообще находится здесь сейчас. Именно в последнее время в связи с усилением линии безопасности посторонние на территории комплекса появляются лишь в исключительных случаях. И если с Машей это был экспромт Соболева, который он мог себе позволить. То Чернов обязан оповещать партнёров и СБ о своих гостях заблаговременно.

Я не в курсе, Соболев похоже тоже, и даже Маша кажется удивленной визитом подруги.

— Чернов, а как ты ее провёл? — опережает меня холодный голос Никиты.

— Маша, тебя не было утром, а я как раз собирался обговорить с тобой все детали конференции, которые мы обсуждали в прошлый раз, — игнорирует Алексей напрямую заданный ему вопрос, ловко огибая Соболева и усаживаясь в кресло рядом с цветочком.

Мне не видно её лица, потому что я все ещё продолжаю стоять позади.

Первый взгляд на Никиту, но почти сразу же она оборачивается и смотрит на меня.

— После обеда, — встревает Соболев. — Все дела после, — делает он шаг к Маше.

— А почему бы не обсудить всё прямо за ним? Деловой обед, как раз твоя любимая форма. Ты же не против, Маша? — перехватывает инициативу Лёха. — Не против, — тут же отвечает за неё сам. — Никит, и захвати ноут, мы как раз сверим наши данные, — небрежно бросает он ему через плечо, одновременно помогая Маше подняться. — Илья, можешь, пожалуйста, отправить Ришу домой. Я показал ей фабрику, а Маше точно будет не до неё, у нас много работы.

Замечаю пульсируюшую вену на виске у Никиты.

— Маша, что скажешь? — интересуюсь я, а мои два партнёра впиваются в неё взглядами.

— Да, я думаю можно так и сделать. Только Риша…

— А с Ришей ты поговоришь вечером, — уже за руку тянет её Чернов на выход.

— Никита, — одергиваю я Соболева, но он лишь поднимает в воздух руку сигнализируя о том, что в ближайшее время его лучше не трогать, и быстрым шагом выходит из кабинета.

Дверь закрывается.

Так. (3303c)

Обвожу взглядом свой кабинет и понимаю, что что-то изменилось.

Запах.

Кофе.