Глава 39

Илья

— Арина, — обращаюсь я к девушке расставляющей две чашки с уже готовым кофе на подносе. — Как тебе удалось уговорить Алексея провести тебя сюда?

Удивленный взгляд, но без вызова и обиды.

— А у вас всё так строго? Не знала. Маша очень занимательно рассказывала о новой работе, что мне захотелось посмотреть лично. Я спросила у Алексея, возможно ли это?

— То есть вы договорились на сегодня?

— Нет. У меня ещё две недели отпуска. Я говорила в общем.

— Тогда?

— Он позвонил сегодня утром сам, — хмыкает она и добавляет: — Кофе выпить позволите, или мне уже на выход?

Указываю ей на небольшой столик здесь же, за который присаживаюсь сам. Беру чашку с подноса и делаю первый глоток.

Взрыв вкуса.

Задерживаю дыхание, потому что это тот самый кофе, ради которого я вообще заморочился с этой зоной.

— Илья Константинович, да не нервничайте вы так! Нет там ничего запрещённого, ни сыворотки правды, ни приворотного зелья. Задача у меня другая, — выдает Арина, видимо реагируя на мое выражение лица.

— Какая? — прикрываю глаза, втягивая в себя ещё один глоток напитка приготовленного в идеальных пропорциях и с таким же подбором ингредиентов.

— Я хотела поговорить насчёт Вики.

— Насчёт моей дочери? — напрягаюсь я.

— Я бы не стала лезть в это, потому что отлично помню про "благие намерения", но ей чудовищно не хватает внимания и заботы матери.

Пытаюсь моментально пресечь эту её откровенность, потому что слышал подобное миллион раз и от психологов, ну и естественно от женщин, которые намекали, что отлично справились бы с этой ролью, при определенных условиях.

Но у меня не выходит, потому что Арина настолько мастерски проводит вступительное слово, что сначала я не успеваю, а потом, прислушавшись, понимаю, что в том, что она говорит есть рациональное зерно. И не без оснований.

Да, в тот же вечер, когда Вика с таким восторгом рассказывала о новой знакомой, я навел справки. И образ, создавшийся под впечатлением вечерней встречи в клубе, затрещал по швам.

Без привычного нам высшего образования, но с огромным количеством курсов по социологии и психологии. При этом работа в качестве менеджера туров семейного досуга в США с великолепными рекомендациями и графиком расписанным на полгода вперёд.

— Как тебе удалось выкроить время на эту поездку? — перебиваю я Арину, когда она опять переходит к извинениям, что лезет не в свое дело.

Вижу, как напрягаются её мышцы в желании сразу же выстроить защитный барьер, хотя бы при помощи скрещенных рук, но она выдерживает первый порыв и тут же расслаблено опирается на спинку стула.

— Вас, Илья Константинович, волнуют технические детали? Или моральный аспект предпринятых мною действий?

И пока я думаю, как бы поделикатнее обосновать мой интерес, она не дожидаясь продолжает:

— Я бы могла рассказать вам историю о том, что являюсь безумной фанаткой Алексея Чернова и рассказать так, что у вас, Илья Константинович, не осталось бы ни малейших сомнений, но, думаю, именно с вами мы можем поговорить откровенно, потому что я сама была свидетельницей, как вы действовали в аналогичной ситуации. Поэтому, когда я узнала как и куда попала моя близкая подруга, вопрос о том, чтобы переживать о неустойке за срыв тура не стоял. Я не часто косячу, простят. Мой интерес? Хочу быть уверенной, что Маша четко представляет расклад и через три месяца не останется с разорванным в клочья сердцем и выплаканными до суха глазами, из-за отсутствия опыта в жёстком мире бизнеса, а теперь ещё и личных отношений.

— То есть, ты хочешь подержать свечку?

— Нет, я не любительница, спасибо. Но направить в нужном направлении — да.

Перехватывает мой снисходительный взгляд, правильно его оценив, но вновь не обижается.

— Понимаю о чём вы. У меня очень высокие запросы. Я точно знаю, чего я хочу и с каким человеком смогу прожить всю жизнь. Если бы я действовала, как вы, господин Воронов, у меня был бы очень пестрый паспорт и, наверняка, уже пара детишек, — пускает она шпильку в мой адрес.

Ну да… Не только мне козырять нарытой информацией.

— И какой твой прогноз относительно наших шансов?

— Хм… У Чернова их нет, — так уверено отрезает она, как будто сообщает, что он — не жилец. — Мне нужно было ещё раз в этом убедиться, именно поэтому я сегодня здесь. Несколько отвлеченных разговоров с работниками фабрики относительно той информации, которой не владела Маша.

— Какой? — повторяюсь я.

— Лёше нужен клин, — уходит она от прямого ответа, но мне и так понятно, что она о Диане. — Но он точно ошибся в характеристиках, потому что в планы Маши это точно не входит. А вот что касается вас, Илья Константинович… Поймёте что ей действительно важно, у вас будет реальный шанс.

— Не поделишься? — пробую я всё же выяснить чуть больше.

— В этом и смысл, по хорошему-то просто совпадение взглядов на совместное будущее. Всё.

И это "всё" звучит, как всё, но у меня остается ещё пара вопросов.

— Поездка, о которой ты говорила Вике, может реально состояться?

Тихий едва различимый смешок.

— Вы не успели это проверить, да?

— Да.

— Она стандартная, но самая интересная из того, что здесь предлагают и за что я могу поручиться. Но сопровождение взрослого обязательно! Поэтому расшибитесь, но уговорите жену. Гарантирую, это будет лучший подарок Вике! Она точно запомнит её на всю жизнь! О, Боже! — закатывает она глаза, с укором глядя на меня. — Ну, конечно же, я вами манипулирую, а как иначе заставить вас отреагировать уже не на сигналы, а, блин, сирену, взывающую к тому, что сейчас Вике нужно максимальное внимание матери.

Она не ждёт моего ответа, резко встает со стула, быстро убирает наши чашки, оборачивается.

— Я не в укор, но слушать и слышать, Илья Константинович, порой очень разные вещи. Подбросите до въезда?

— Десять минут. Я вызову водителя, тебя отвезут, куда попросишь.

— Спасибо.

Делаю звонок, договариваясь об обещанном, и наблюдая, как Арина рассматривает пейзаж открывающийся за оконом, довольно щурясь под лучами яркого летнего солнца.

— Почему ты приготовила именно этот кофе? — задаю подтачивающий моё любопытство вопрос и, понимая, что если не сейчас, то ответ я не получу никогда.

— Внимательность, — легко отвечает она. — Некоторые из ингредиентов достаточно дорогие, никто не заказывает их для коллекции, значит, специально. Это ваш кабинет. Вывод — для себя. Почему мне было вас не порадовать? Не испортила? А то лицо у вас было очень странным.

— Нет, всё идеально. Вы учились вместе с Машей?

— Нет, — прыскает она. — Если б с Машей я бы к кофе вообще не подошла. Но вдохновила, конечно же, она! Всё, это за мной, — сообщает она одновременно с моим звонком телефона. — Благодарю за то что выслушали, и удачи вам, Илья Константинович! — и через секунду она уже закрывает за собой дверь.

— Олег, — принимаю я вызов, — отвези её домой, ну или хотя бы в центр, попросит высадить сразу за проходной, скажешь нельзя, приказ.

Получаю его согласие и вижу выбегающую Ришу, быстрой походкой идущую к машине, кивающую водителю в благодарность за открытую дверь.

Оборот и она смотрит прямо на меня. Взмах руки. Закрытая дверь машины.

Мозг зависает от мысли, как они с Машей вообще дружат? Быть настолько разными и всё же находить точки соприкосновения…

— Марго, извини, если не вовремя, но мне нужно с тобой поговорить, срочно! — делаю то, к чему привык за последние пять лет, мне нужна женская консультация по женскому же поведению.

Чёрт! И ещё же Кротов! — вспоминаю я более насущную проблему…

Женщины!!!