Глава 41

Никита

Вздрагивает. Значит, слышала. Было бы странно, если бы нет. И даже учитывая, что её отец на тот момент уже не работал в органах, подобные слухи расползлись мгновенно.

Размышляю над тем, насколько детально описывать произошедшее. По большому счёту, цветочку бы вообще о нем не знать, но ситуация такова, что лучше перестраховаться.

— Чернов-старший был партнёром моего отца… не основным. Не те мощности, не те деньги, но и от него кое-что зависело. Поэтому когда я решил реорганизовать бизнес, мне требовалось и его согласие. Он был против. Не только из-за финансов, поток которых на некоторое время значительно сократился бы. В общем к переводу дела на другой уровень.

И он нашел тех, кто пообещал при должном содействии не просто оставить всё, как есть, но позволить ему заработать больше.

Рука Маши, которую я весь обратный путь держу у себя на колене, вздрагивает.

— Он вас предал? — едва слышно спрашивает она.

— Нет. Он четко обозначил свою позицию, но не учел того, что у его новых партнёров могут быть свои интересы.

— И?.. — Маша пытается высвободить руку, судя по всему, для того, чтобы прикрыть ею рот.

Напоминаю себе, что она хоть и дочь оперативника, но все эти подробности ей нафиг не сдались.

— Они все переиграли и решили действовать через него, чтобы надавить на меня. Проблема в том, что Чернов-старший слишком переоценивал свою важность и поэтому, когда его попросили временно подтвердить свою лояльность и предоставить им гарант верности на время переговоров со мной, он отправил к ним…

— Лёшку! — Маше всё-таки удается вырвать у меня свою руку, и, из-за прижатых к лицу ладоней, видны только её глаза. — Но как он мог?!!

— Он был уверен, что сможет вынудить меня отказаться от части отцовского дела. И… в принципе был недалек от истины. Чтобы открыто противостоять его новым партнёрам, мне бы пришлось полностью продолжить дело отца, пользуясь его же способами и приёмами.

Но мне повезло. На тот момент Илья уже дал согласие на вложение средств в обновление "Мусорки", и когда узнал о сложившейся ситуации, воспользовался связями из своего недолгого, но продуктивного военного прошлого.

Человек, который помог решить проблему с твоей подругой как раз оттуда же.

— Но, Никита, — всё также тихо произносит Маша, а у меня закипает кровь от звуков своего имени слетающих с её губ. — Там же была настоящая бойня, — она нервно сглатывает и продолжает: — Папа рассказывал, что это тво… — запинается, — люди твоего отца не пощадили никого при нападении на Ниженку.

— По моему приказу? — выдавливаю я из себя закономерный вопрос, крепче сжимая руль и вдавливая педаль газа.

— Ну…

Так при нашей первой встрече она, оказывается, отлично держалась. Долбанные слухи…

— Маш, ты думаешь я действительно причастен к этому?

Моментально отводит глаза в сторону, нервно хватаясь за сумочку.

— Не знаю, — честно делится мыслями она, — но Риша сказала, что если бы вы были причастны, то средств сохранить бизнес у вас бы не осталось.

И этот переход на "вы" как внезапный удар под дых, от которого бы не увернулся, даже если бы была возможность. Делаю резкий выдох, возвращаясь к смыслу, сказанных Машей, слов.

— Вы обсуждали это дело с Ришей?

— Да, я уже говорила, она моя самая близкая подруга, — в её взгляде опять появляется боевой настрой. К лучшему. Главное, чтобы не страх!

— Она умнее, чем кажется на первый взгляд, — пытаюсь немного разрядить обстановку я, получая в ответ недовольное фырканье. — События того дня разворачивались так быстро, что в некоторые моменты счёт шёл на секунды. Благодаря опыту коллег Ильи удалось понять истинные намерения наших противников. На обоих Черновых, как, собственно, и на мне собирались поставить жирный крест. Выяснилось это после того, когда на мой отказ добровольно подписать документы, к одному из моих рабочих объектов вышвырнули тело отца Алексея, с запиской, что с сыном, в случае, моей дальнейшей несговорчивости поступят точно так же, — не прерываю рассказ, хотя вижу, как болезненно Маша жмурит глаза.

Такие вещи рассказываются разом, либо не звучат никогда. Я хочу, чтобы она знала правду.

— Весь контроль по штурму и освобождению заложника, проводили уполномоченные на это подразделения. Операция была засекречена по нескольким причинам, но всё проводилось официально.

— Но как Лёше удалось выжить? — дрожащим от волнения голосом все же спрашивает цветочек.

— Ты же понимаешь, чтобы с ним на свидание отпускали дочек-красавиц их взрослые опытные отцы, навык общения с ними должен был быть доведён до совершенства. На момент штурма, он уговорил своих охранников отпустить его в туалет. Повезло? Да! Но от него могли избавиться намного раньше. Рука не поднялась. Он умеет располагать к себе людей.

— А как же потом?

— Что?

— Как он стал работать с вами?

— Честно?

— Конечно!

— Я его заставил. Тогда он заканчивал учебу и собирался стать звездой Инстаграм.

— Он не собирался работать по профессии?

— Нет, но я внушил ему, что он должен отдать долг, в том числе и за спасение жизни.

— Никита Вл…

— Без Владимировича, пожалуйста, Маша!

— Это жестоко!

— Нет, цветочек, это то, что не позволило ему стать таким же, как твой субботний урод. Прости!

И она, кажется, прощает, но при малейшем моем намерении, хоть немного нарушить наш чертов договор и сократить дистанцию, становится похожа на маленького воинственного ёжика.

Так пролетает четыре дня, четыре невероятно долгих и мучительных дня.

— Ты не занят? — заглядывает ко мне в кабинет Илья, и с первых же секунд я понимаю, что он не в духе. — Мне нужно с тобой поговорить, Никита!