Глава 18

Леара

Отпускаю братьев и поворачиваюсь. Смотрю на Люциана.

— А что у нас там впереди? — перевожу взгляд на Элиаса и боюсь, что моя догадка так и останется всего лишь догадкой. — Бассейн? Река? Озеро?

— Море. — По губам Люциана расползается знакомая усмешка. Как будто он знает обо мне что-то, чего пока не знаю я сама. — Дом стоит почти на берегу моря.

— Правда? И вы оба сейчас даже не издеваетесь?

Ну, не могут же мои женишки на самом деле быть в курсе о моей мечте. О домике на побережье.

Или могут?

— Издеваемся? — Люциан приподнимает одну бровь и вопросительно смотрит на брата, но тот с невозмутимым видом качает головой. — Видишь? У нас даже в мыслях такого не было.

Прохожусь по обоим недоверчивым взглядом. Ну, что за мужчины мне достались? Вот как я должна понять, когда они говорят серьёзно, а когда нет?

— Но мы точно знали, что ты оценишь, — не выдерживает Элиас.

Приподнимаюсь на носочках, обнимаю их, сразу двоих за шеи.

Невыносимые. Невозможные.

— Придушить бы вас обоих, — шепчу, одаривая женихов милой улыбкой. — Но считайте, вам повезло. Я сегодня ужасно добрая.

Благодарно чмокнув каждого из братьев Григгс в щёку, разворачиваюсь и срываюсь с места.

Бегу по дорожке на звук бьющихся о берег волн.

— Осторожно, малышка, — несётся вслед за мной насмешливый голос Люциана. — Не утони случайно.

Не знаю, что имеет в виду мой женишок, но лично у меня перед глазами мелькает недавнее приключение в душевой кабинке.

Мелькает и тут же рассеивается.

Удивительно. Но я даже не злюсь, хотя и следовало бы. У меня совершенно не возникает желания обидеться. То ли я уже привыкла к остротам Люциана, то ли просто мысли сейчас заняты другим.

Плеск волн слышен всё отчётливее, и я уже различаю в вечернем сумраке блики на воде.

Сворачиваю с дорожки, на ходу сбрасываю на песок обувь и осторожно ступаю в воду. Жду, что она будет холодной, но это не так. Вода совсем тёплая.

Осмелев, иду по краю берега по щиколотку в воде. Пенные барашки мягко окутывают лодыжки и приятно щекочут кожу.

— Как же здесь здорово!

Останавливаюсь, поворачиваюсь лицом к морю и вожу ногой по воде, разгоняя в стороны набегающую волну.

Высоко в небе над морем выкатывается из-за облаков небольшой серебряный диск, похожий на нашу привычную луну. Он заливает всё вокруг мягким светом.

Одновременно с этим я наблюдаю, как по тёмной глянцевой поверхности жемчужными горошинами прыгают лунные отблески.

— Я же говорил, ей понравится, — слышу за спиной голос одного из братьев. И на мою талию ложится мужская ладонь. — Тебе ведь нравится, малышка?

— Нравится, Люциан, — даже не пытаюсь я отрицать то, что и так очевидно. И повторяю произнесённые за минуту до прихода женихов слова: — Здесь здорово. Вам обоим повезло иметь дом на берегу моря. Я сколько себя помню, всегда мечтала об этом.

— Ну, теперь это и твой дом, Леа. — Люциан проводит ладонью вверх от моей талии к груди. — Привыкай к мысли, что мечты иногда могут становиться реальностью.

— У тебя есть ещё какие-нибудь мечты, моя девочка? — Элиас поглядывает на меня как-то уж больно двусмысленно.

Я почти физически ощущаю, как этот взгляд скользит по моему лицу, спускается по подбородку, по шее и проникает под ткань топика.

— Есть, — машу я головой. — Мечтаю сбежать от вас.

Выпаливаю резко и, пользуясь мимолётным замешательством женихов, бросаюсь от них наутёк вдоль линии берега.

Конечно, я не настолько наивна, чтобы не понимать простую истину. Мне больше не сбежать от Григгсов. Да и хочу ли я этого на самом деле?

Люциан и Элиас нагоняют меня примерно секунд через тридцать. Один из братьев, словно в капкан, ловит меня в кольцо рук.

Пытаюсь вырваться, но в результате мы вместе валимся на песок. Сначала жених, и сверху на него я. Не успеваю даже опомниться, как он переворачивается, и вот уже я оказываюсь под ним, придавленная тяжестью мужского тела.

Колочу жениха кулаками, но ему хоть бы хны. А второй мой жених просто стоит и, по всей видимости, получает удовольствие от моей бессмысленно-отчаянной борьбы.

— Тише малышка, не ёрзай. — Тот, что восседает на мне, ловит мои руки и, сковывая пальцами запястья, прижимает к земле.

Набежавшая на берег тёплая волна окатывает наши ноги, впитывается в ткань юбки и прогоняет по моим бёдрам стайку мурашек.

— А ну, слезь с меня сию же минуту, чудови…

Договорить мне Люциан не позволяет. Сминает губы губами и терзает их до тех пор, пока я не затихаю под ним. Целует так жадно и пылко, что я даже не сразу понимаю, что с такой же страстью отвечаю на поцелуй.

— Ну, всё, Люциан, слезай уже с нашей девочки, пока не раздавил, — раздаётся над нами голос Элиаса.

Как ни странно, но Люциан, правда, разрывает слияние наших с ним губ и довольно резво поднимается с земли.

— Вставай, беглянка. — Он протягивает мне руку и помогает встать.

— Я из-за тебя вся чумазая. Даже волосы в песке, — возмущаюсь я и, наклонившись, трясу волосами.

— Люциан, у меня есть идея, — заговорщически смотрит Элиас на брата. — Зачем нам чумазая невеста?

— Что ты имеешь в виду? — не понимает Люциан.

— Да, что? — Меня тоже настораживает выражение лица и шальной блеск в глазах Элиаса.

— Предлагаю искупать её.

Элиас подхватывает меня за талию и легко, будто пёрышко, закидывает на плечо.

— Что?! Да вы оба… — Трясусь на плече жениха, и дыхание сбивается. — Вы совсем обалдели… Ладно, Люциан, но ты… У-у, предатель!

Пинаю Элиаса от души, но он, по-моему, этого даже не замечает.

— Послушай, Эл, — окликает брата Люциан. — А разве прежде чем искупать, мы не должны её раздеть?

Мне кажется… Да нет, я уверена, что Люциан едва сдерживается, чтобы не захохотать.

— А мы там сразу и разденем, — заявляет довольный Элиас и тащит меня дальше в море.

Я уже и не пытаюсь сопротивляться. Знаю, что бесполезно. Если эти двое что-то замышляют, то явно действуют не спонтанно, а по заранее обговоренному плану. Эту истину я усвоила.

Элиас, наконец-то, сгружает меня в воду, но так и не выпускает из объятий.

Мои босые ноги проваливаются в мягкое песчаное дно. Здесь совсем неглубоко. И почти нет волн.

Вода едва колышется, скрывая мои колени. Намокшая юбка куполом расплывается по поверхности.

— Ну вот, — вздыхаю я, стараясь выглядеть как можно более расстроенной. — Теперь я не только чумазая, но ещё и мокрая.

А что такого? Пусть утешает, если вызвался быть женихом. Нам девочкам иногда так сильно хочется, чтобы нас утешили.

Элиас, не размыкая кольцо рук вокруг моей талии, проводит ладонями вниз и легонько поглаживает пальцами ягодицы.

— Мне нравится, когда ты мокрая, — признаётся он шёпотом. Хриплым и глубоким, чуть вибрирующим.

— В каком смысле? — поднимаю я на него глаза.

Взгляд соскальзывает вниз и против моей воли задерживается на губах.

— Во всех смыслах, моя девочка, — скорее угадываю я ответ, чем слышу его в реальности.

Элиас наклоняется ко мне, тянется губами к моим губам и целует.

Осторожно. Поверхностно.

Как будто впервые пробует их на вкус.

Сама не понимаю, какая неведомая сила заставляет меня ответить ему. Прикрываю глаза, и слышу, как сердце начинает ускорять свой бег.

Элиас прихватывает губами мою нижнюю губу и проводит по ней кончиком языка.

Медленно. Волнующе.

Его пальцы, продолжая ласково поглаживать, сгребают и приподнимают ткань юбки.

И в этот момент я очень некстати вспоминаю, что мы с Элиасом не одни. Где-то рядом должен быть Люциан. Мой второй жених, ревнующий меня к брату при каждом подвернувшемся случае.

Ворочаюсь в объятиях Элиаса, упираюсь ладонями в его грудь и отстраняюсь, разрывая поцелуй.

— Элиас, твоему брату…

Замолкаю на полуслове, распахиваю веки и чувствую, как краска стыда приливает к щекам.

Потому что сзади ко мне прижимается Люциан. Его руки подныривают под моими и ползут по телу вверх. До тех пор, пока ладони не накрывают груди. Оглаживают и стискивают совсем легонько, приподнимая.

Меня бросает в жар. Набираю побольше воздуха, собираюсь высказать Люциану всё, что думаю о его безмерной наглости. Но от напористого, уверенного движения по груди его пальцев, задевающих соски, задыхаюсь. Хватаю ртом воздух и издаю лишь тихий всхлип:

— Что вы задумали?..

Одна ладонь Элиаса, лежащая на моей заднице, начинает действовать более настойчиво. Спускается ниже и продвигается дальше.

— Не бойся, девочка моя. Мы не сделаем ничего, что было бы плохо или причинило тебе вред.

И пока Люциан ласкает мою грудь, вторая ладонь Элиаса касается моей щеки. Он снова целует меня.

На этот раз недолгим и глубоким поцелуем. Раздвигая губы, врывается в рот языком и тотчас ускользает.

Не хочу отпускать его. Непроизвольно тянусь следом, безмолвно прося о продолжении.

— Леа, — зовёт меня Люциан, и я, не задумываясь, поворачиваюсь к нему. А он подносит руку к моему лицу и тыльной стороной ладони прочерчивает линию от виска к подбородку. — Малышка Леа.

Прищуриваю глаза, начиная подозревать неладное.

— Мальчики, что за игры?

Но вместо ответа Люциан впивается в мои губы.

Жадно. Почти грубо.

Безо всяких заигрываний насилует рот языком.

Они так и целуют меня по очереди. Такие одинаковые и такие разные. И я впервые понимаю, что в этих поцелуях скрыта сама суть братьев. Их характеры.

Люциан целует жёстко, дерзко. Терзает, постепенно подчиняя своей воле и желаниям. В то время как Элиас ласкает мои губы мягкими, нежными касаниями. Его поцелуи почти целомудренны по сравнению с поцелуями брата.

Стыдно признаться, но такая смена партнёров и настроений неожиданно заводит. Упускаю тот момент, когда включаюсь в игру. Позволяю обоим женихам целовать себя и охотно дарю поцелуи в ответ.

Не противлюсь даже тогда, когда Григгсы в едином порыве, как будто сговорившись, берут меня за руки и кладут их каждый на свой пах.

Понятия не имею, как они оба умудряются к этому времени незаметно расстегнуть штаны. Наверное, случись подобное впервые, я смутилась бы. Но мне уже доводилось трогать женихов «там».

Вот и сейчас я со знанием дела просовываю руки в расстёгнутые ширинки и обхватываю ещё вялые члены. Помогаю им вырваться наружу. По всей длине вожу сомкнутыми пальцами, ощущая отклик.

Вверх. Вниз. И снова вверх.

Обвожу головки подушечками пальцев.

Чувствую, как от моих прикосновений члены напрягаются и каменеют. Чувствую, как тепло моих пальцев сливается с жаром, что уже бушует под тонкой кожей возбуждённой плоти.

Спустя ещё пару движений моих рук, Люциан вновь оказывается у меня за спиной. Я чувствую, как его член упирается в мой зад.

Только сейчас начинаю ощущать, как горят от поцелуев губы. Облизываю их, стараясь хоть немного погасить зуд.

Элиас с нажимом водит ладонями по моим бёдрам, постепенно всё выше задирая мою мокрую насквозь юбку. Сдвигает вбок ткань трусиков и, проникая под складочки, аккуратно вводит палец.

Неглубоко.

Надавливает. И легонько трёт.

— Боги… Элиас… — всхлипываю я, желая запретить ему любые дальнейшие действия. И в то же время неловко дёргаюсь, чтобы почувствовать Элиаса в себе. Как можно глубже.

Он, будто угадывает моё желание. Извлекает палец, легко подхватывает меня под зад и приподнимает.

Испуганно вскрикиваю от неожиданности и в панике вонзаю ногти в его плечи.

— Что ты делаешь?.. Зачем?..

Он удерживает меня на весу и хрипит:

— Не бойся, девочка моя. Просто доверься нам…

Элиас чуть подаётся корпусом на меня, и я отпускаю его плечи и понимаю, что падаю назад.

Зажмуриваюсь от страха, не понимая, что происходит. Но почти сразу чувствую, как упираюсь спиной в… грудь Люциана. Просто откидываюсь на него, будто на спинку кресла. Он тотчас обнимает меня, поддерживая под руки.

А Элиас… плавно, почти бережно опускает меня на свой член и несколькими ударами помогает себе проникнуть ещё глубже.

Разгорячённая плоть входит глубоко, заполняя меня всю и заставляя воспламениться от внезапного желания.

Выгибаюсь навстречу первому мучительно медленному движению. И забываю обо всём на свете. О прежней ненависти, о старых обидах, о лжи, которой ещё недавно была опутана.

Всё это теперь кажется пустым и неважным. Я дошла до последней черты, если позволяю себе близость с теми, кто едва не разрушил мою жизнь. Сразу с двумя.

Люциан вновь накрывает ладонями мои груди и сквозь ткань топика сжимает пальцами мои болезненно покалывающие соски. От очередного удара внутри мысль улетучивается. Подпрыгиваю, скользя спиной по груди Люциана.

Удары становятся всё резче, а движения всё быстрее. При очередном толчке срываюсь и в свободном падении лечу в пропасть.

Дрожу в сильных руках моих мальчиков. Хриплю что-то бессвязное и бессмысленное сквозь стиснутые зубы.

Балансируя на грани, чувствую, как содрогается во мне Элиас. И как изнутри меня затапливает липкое вязкое тепло.

Кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. И я умру от эйфории.

Всего пара мгновений. Краткий миг слияния…

Краткий миг, которого мне мало.

Элиас выскальзывает из меня и закидывает мои безвольно повисшие руки себе на шею. Крепко прижимает к себе и целует. Долгим, благодарным поцелуем.

Не успеваю ничего понять и толком прийти в себя, как в меня сзади вонзается каменный член Люциана. Едва начавшая затихать дрожь, охватывает меня с новой силой.

Люциану хватает нескольких отчаянных рывков. И меня во второй раз накрывает безудержная горячая волна удовольствия. Более острая и болезненная.

Дрожь сотрясает нас обоих. И лоно заполняет жаром.

Кусаю истерзанные губы. И почти обессиленная, словно в бреду, шепчу два имени…