Глава 22

Леара

— Иди к нам, малышка Леа, — слышу, как зовёт меня Люциан.

— Девочка моя, поспеши, — вторит брату Элиас.

Иду по длинному коридору. Кручу по сторонам головой, но никак не могу понять, откуда доносятся голоса.

— Мальчики, ну, где же вы? — шепчу беззвучно одними губами.

Как безмолвный ответ на вопрос вижу впереди дверь. Срываюсь и бегу.

Кто-то невидимый распахивает передо мной дверь, и я оказываюсь в незнакомой комнате рядом с братьями Григгс.

Мои женихи выглядят необычайно красивыми и счастливыми. Даже бука Люциан. И, похоже, из нашей троицы одна только я не понимаю причин такого настроения.

— Я же говорил тебе, что она согласится и придёт. — По губам Элиаса скользит улыбка, предназначенная мне. И лишь когда он поворачивается к брату, в голосе звучит лёгкий упрёк.

Что задумали эти невозможные мужчины?

— Ну, и что у нас опять случилось? — упираю руки в бока и подозрительно кошусь по очереди то на одного жениха, то на другого.

— Всё будет хорошо, малышка Леа. Ничего не бойся. Просто пришло время.

Я совершенно ничего не понимаю из болтовни Люциана. Кроме того, что точно что-то происходит. И это что-то скорее всего мне не понравится.

Понятия не имею, почему напрашиваются именно такие выводы после сказанных женихом слов. Но они меня чертовски напрягают и заставляют нервно покусывать губы.

— Элиас, ну, ты чего там забылся? Отдай уже тапию нашей невесте, пока она не передумала, — торопит брата Люциан.

— Нет, Люци, ты был первым, — возражает ему Элиас. — Значит, преподносить тапию следует тебе.

Я вообще уже ничего не понимаю. И пока мои мальчики выясняют отношения, просто стою и в недоумении наблюдаю за происходящим.

Что ещё за тапия? И что я должна передумать? И, собственно, где мы сейчас?

Тем временем братья Григгс, кажется, определяются с очерёдностью.

Как по волшебству у Люциана в руках появляется какая-то шкатулка, которую он протягивает мне со словами:

— Если ты согласна, открой её и сделай то, что должна.

— Согласна с чем? — поднимаю глаза на жениха и уже даже не пытаюсь сопротивляться, когда начинаю привычно тонуть в тёмном взгляде.

— Ты и сама знаешь, — многозначительно произносит Люциан.

А я знаю наверняка только одну-единственную вещь. Меня сейчас попросту разрывает от любопытства.

Тянусь к шкатулке, замираю на одно мгновение, теряясь в сомнениях. И всё-таки решаюсь. Осторожно отодвигаю металлический замочек и открываю крышку шкатулки.

Внутри лежит довольно странный, на мой взгляд, набор. Две свёрнутые ленты, белая и красная, и длинная золотистая игла.

— Мальчики, что это? — окидываю взглядом довольно улыбающихся братцев Григгс. — Орудия для пыток или игрушки для удовольствия?

— Это тапия, Леа, — как нечто само собой разумеющееся отвечает Элиас.

— М-м… — мычу я многозначительно и чувствую, что начинаю злиться на женихов за то, что вечно до последнего держат меня в неведении. — А напомните мне кто-нибудь, что такое тапия.

Братья переглядываются так, словно мысленно общаются о чём-то, понятном им одним. А затем Люциан передаёт раскрытую шкатулку Элиасу и вынимает из неё белую ленту.

Встряхнув, раскатывает её и делает шаг ко мне. Обхватывает за талию, притягивает ближе, глядя прямо в глаза, и повязывает ленту поверх моего платья. Как пояс.

Люциан склоняется над моим ухом и, касаясь его губами, шепчет:

— Тапия, малышка, это обряд преподношения свадебных лент. — Его пальцы плавно спускаются по моей спине, вызывая неожиданно приятную дрожь. — Разрешив повязать белую ленту на твою талию, ты согласилась родить мне сына.

Округляю глаза и скольжу взглядом по телу Люциана.

— Да вы оба окончательно спятили! — кричу в лицо жениху, тщетно стараясь вывернуться из его объятий. — Я сама решу, когда и кому рожу сына! И не факт, что это будет кто-то из вас!

— Прости, девочка моя, — вклинивается в мою гневную тираду Элиас. — Боюсь, на этот раз у нас троих нет иного выхода. Возьми вторую ленту и сделай то, что должна.

— С радостью, если речь о том, чтобы задушить ею вас. — Рывком подаюсь в сторону Элиаса и выхватываю из шкатулки красную ленту.

Сама не понимаю, зачем. Что бы я там не обещала, а душить женихов в мои планы пока не входит. Но стоит мне взять ленту в руки, всё вокруг меняется.

Помещение медленно уменьшается в размерах. А Люциан с Элиасом будто начинают растворяться в воздухе. И спустя несколько мгновений на их месте появляются две чёрные тени, сливающиеся в одну.

Эта тень нависает надо мной, покачиваясь из стороны в сторону. И в следующий миг в нос мне ударяет резкий запах нашатыря.

— О боги! — От горько-солёного комка, подкатившего к горлу, зажимаю рот ладонями и вскакиваю.

Кривлюсь от неприятных ощущений и, постепенно приходя в себя, осознаю, что сижу в кровати в маленькой комнатке.

— Наконец-то, очухалась! Мы уже думали, ты померла, сестрёнка!

Тень отступает на пару шагов и приобретает чёткие очертания женской фигуры. Очень знакомой фигуры…

Убираю руки ото рта и в шоке разглядываю женщину, гадая, почему она тоже здесь. И где именно «здесь»? Где я сейчас нахожусь? Узнать бы. Только кто же мне скажет?

Последнее что помню — себя в доме женихов. Таинственного курьера, принёсшего бандероль с серьгой и записью. А после только темнота.

Впрочем, нет. Ещё я помню странный сон, о котором вообще стараюсь пока не думать.

Отмахиваюсь от этой мысли в надежде, что все ответы всплывут сами собой из разговора. Который, кстати, тоже нужно с чего-то начать.

— А я тебя знаю! — Восклицаю так радостно, будто встретила давнюю подругу, а не ту крашеную сучку, что не пускала меня к женихам. И, похоже, до сих пор имеет на кого-то из них определённые планы. Тычу в неё пальцем. — Ты секретарь в офисе Григгсов!

— Да уж, теперь я тебя тоже знаю, — зло шипя на меня, щурит глаза женщина. — Ты та драная овца, которая поломала своим появлением все мои планы.

Ну, вот, пожалуйста! Собственно, что и требовалось доказать.

Стискиваю зубы до боли в висках, чтобы не ляпнуть ничего из того, что вертится на языке. Я, может, чего-то и не понимаю в этой жизни, но не настолько, чтобы нарываться на ещё большие неприятности, чем уже имею.

На чужой территории мне придётся играть по чужим правилам.

По крайней мере, до того момента, когда разберусь, где и с какой целью я оказалась.

Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Поднимаю на женщину наивно-невинный взгляд.

— Прости, что обманула тебя тогда, в офисе. Мне, правда, очень-очень нужно было попасть…

— К жениху, — подсказывает она с издевательской улыбкой, из-за которой возникает кровожадное желание придушить эту стерву. — Я знаю. И прекрасно тебя понимаю. Григгсы шикарные мужики! А когда их сильные руки…

— Ладно-ладно, — бесцеремонно обрываю я восторженные воспевания моих женихов. Пока эта нахалка не добралась до перечисления остальных выдающихся достоинств Люциана и Элиаса. Может, мне на самом деле придушить её после того, как расскажет, какого чёрта ей от меня нужно? — Будем считать, что мы познакомились и обменялись любезностями. Давай, теперь начистоту, как взрослые девочки. Зачем я тебе?

— Ты мне? — Она удивлённо приподнимает выщипанные брови, а потом начинает хохотать, как безумная. — Ты серьёзно решила, что это я приволокла тебя на своём горбу в эту дыру? Я понятия не имела о тебе, пока не встретила в офисе. А потом увидела фото у отца, искавшего тебя долго и безуспешно. Узнать, кто ты, и где находишься, не составило труда. Всё, что я сделала, это рассказала о тебе отцу. Ладно, ещё дубликат ключа от загородного дома Григгсов.

— Значит, я здесь не из-за твоих планов на Григгсов?

— Моих планов? — снова повторяет она задумчиво, как будто с большим трудом соображая, что я имею в виду. — О, ты ревнуешь. Так мило. Но нет, сестрёнка, это не те планы, о которых ты думаешь. Ты просто приманка. Ты нужная Григгсам вещь, которую они получат в обмен на другую вещь, нужную отцу.

— Причём здесь твой отец? — Словно разряд молнии проходит через всё моё тело, заставляя его задрожать. Ну, конечно же! Сначала я получаю бандероль от бывшего работодателя, а потом оказываюсь в комнате с секретаршей женихов, которая признаётся, что подделала ключ от дома на побережье. Нервно трясу рукой, указывая на неё пальцем. — Ты дочь Эрлона Нирза!

— Браво, дорогуша! — Она с показным безразличием хлопает в ладоши. — А я уже начала сомневаться в наличии у тебя мозгов. Меня зовут Кимберли Нирз. И у нас с тобой о-очень много общего.

— Это вряд ли, — качаю я головой, не испытывая ни малейшего желания иметь хоть что-нибудь общее с этой женщиной. — Ну, разве только то, что я тоже не сразу поверила в наличие мозгов у тебя.

Кимберли Нирз старательно глушит мелькнувшую во взгляде злость и делает вид, что не слышит меня.

— Сама посуди, — загибает она мизинец, видимо, собираясь перечислять наши с ней точки соприкосновения. — У нас обеих был секс с братьями Григгс. Мы обе работали на Нирза. И мы обе его дочери.

— Ты врёшь! — выпаливаю я, с завидной прытью вскакивая с кровати. — Не верю ни единому слову!

Я и сама не до конца осознаю, какое конкретно утверждение заставляет моё сердце заколотиться быстрее.

Дочь Нирза? Я? Да нет, это какой-то полнейший бред! Надо же такое придумать!

Больше всего на свете хочу броситься на эту чёртову куклу Кимберли и выдрать её крашеные патлы. Но замираю.

В глазах резко темнеет, и дурнота вновь подступает к горлу.

Не сделав и шага, опускаюсь на кровать.

— Не вру. Зачем мне врать? Да ты и сама это знаешь. — Кимберли так и стоит напротив, не шелохнувшись и не поведя даже бровью. — Но тебе не надо бояться. Я не собираюсь разрушать ваше с Григгсами семейное гнёздышко. Они для меня — только задание. Корпорация «Видара Григгс» разработала некую вакцину, очень востребованную на рынке. И очень дорогую из-за отсутствия аналогов во всём Содружестве. А контора Нирза получила заказ раздобыть либо формулу, либо образец.

— Нирз поручил тебе это дело, — заканчиваю я вместо Кимберли. — Только поэтому ты устроилась в офис? Тебе нужно было охмурить кого-нибудь из братьев и выкрасть разработку.

Секретарша, подозреваю, теперь уже точно бывшая, кивает в такт моим словам.

— И я почти добилась цели, но вмешалась ты. Сестрёнка. — Она хмурится и кривит губы в ухмылке. — Вот и пришлось похитить тебя. А чтобы убедиться, что ты дома одна, отец отправил курьера с подарочком. Надеюсь, тебе понравилось видео?

Перед глазами проносятся кадры того дня в номере мотеля, перевернувшие не только всю мою жизнь, но и представления о ней.

Моргаю, сбрасывая наваждение, и не подаю вида.

К обсуждению событий того дня я ещё вернусь. Не здесь. Не сейчас. И однозначно не с Кимберли.

— Если господин Нирз рассчитывает, что из-за присланной записи, я стану биться в истерике, а после оставлю женихов и вернусь к нему на работу…

— Отец хотел, чтобы ты завершила задание и выкрала разработку, — перебивает меня Кимберли. — Раз уж Григгсы так с тобой обошлись, ты наверняка захочешь отомстить…

— Никогда! Я не стану красть у Григгсов!

— Ага. — Кимберли Нирз неожиданно заходится заливистым смехом. — Вот и я сказала отцу, что ты не станешь. К счастью, это и не нужно. Григгсы сами принесут свои разработки. На блюдечке с каёмочкой. Конечно, если ты хоть что-нибудь значишь для них.

Впервые всерьёз задумываюсь над словами Кимберли.

А, действительно, значу ли я для Элиаса и Люциана хоть что-то? Не на словах, а на деле.

Да, знаю, что я «та самая» истинная пара. Прекрасно помню о связи между мною и женихами. Но готовы ли они ради меня, ради нашей связи лишиться денег, которые принесла бы им их уникальная разработка? Ведь речь наверняка идёт о баснословной сумме. О целом состоянии.

Пытаюсь вспомнить и выстроить в логический ряд всё то, что знаю о Григгсах и о том, какое значение имеет для дракканов связь с парой. Но как будто специально помню только какие-то разрозненные крупицы сведений. О том, что пара для них важна. И о том, что они способны почувствовать её на любом расстоянии.

— Что-то ты заметно приуныла, сестрёнка. — Голос Кимберли проникает в сознание, окончательно разрушая все мои попытки сообразить, стоит ли надеяться на спасение и как вести себя дальше. — Неужели не уверена в своих спасителях?

— Я тебе не сестрёнка, — зло огрызаюсь я, потому что Кимберли своим вопросом попадает прямиком «в яблочко».

— Ой, да ладно тебе, Леара. Смирись уже с тем, что ты дочь Эрлона Нирза. — Ехидная улыбочка расползается по её губам. — Мы с тобой сёстры по отцу, дорогуша. Я же смирилась с этим.

— Это твои личные проблемы. Вы с папочкой сильно лопухнулись, дорогуша, — произношу я тихо, на последнем слове копируя интонацию Кимберли. — Григгсы умеют считать деньги. И ни я, ни любая другая девица для них не дороже финансовых потерь.

Стоит мне произнести это, как в мозгу словно что-то щёлкает и в памяти сам собой всплывает вечер, когда мы с Люцианом стояли на пороге моей спальни на Земле.

Кажется, он тогда сказал: «Я не дал бы ничего за то, что мне неинтересно. И отдал бы всё на свете, чтобы получить то, чего страстно желаю».

— Не дороже, говоришь? — Кимберли одним броском подскакивает ко мне и впивается пальцами в плечи. Склоняет лицо к моему лицу и, сузив глаза до тонких щёлочек, шипит: — Тем хуже для тебя.

— Это ещё почему? — Я тоже машинально сужаю глаза.

— Потому что если отец не получит то, что ему нужно, он вернётся злой и избавится от тебя. Как избавляются от ненужного свидетеля и от бесполезной вещи. А когда ты, наконец, сдохнешь, я женю на себе Люциана. А может, и Элиаса тоже.

Пальцы Кимберли ещё сильнее и больнее сдавливают плечи.

Я вижу её злющий взгляд, а в этом взгляде — реальную готовность избавиться от меня при первой же возможности, которую эта наглая ведьма сама и организует.

Какой инстинкт срабатывает во мне в этот миг, не знаю. Только сердце подпрыгивает к горлу, и в виски ударяет волна адреналина. Во мне как будто просыпается вторая Леара, до сих пор никак себя не проявлявшая.

— Ах ты, облезлая курица! — в резком прыжке наваливаюсь на Кимберли и хватаю её обеими руками за руки. Мы обе кувырком летим с кровати вниз. — Сейчас посмотрим, кто из нас сдохнет.

Сцепившись в единый клубок, катаемся по полу. Я отчаянно стараюсь придушить эту драную змею. А она в свою очередь пытается не дать мне осуществить задуманное.

— Отец тебя точно убьёт… — запугивает меня Кимберли, за что в тот же миг получает от меня оплеуху и удар в плечо. — Ай, больно! Отпусти меня, стерва шизанутая.

— Ори, сколько влезет! — Восседая верхом на ней, в назидание отвешиваю ещё один шлепок. — Ты ведь сама сказала, что папочки рядом нет. Значит, он тебя не спасёт. И запомни, сестрёнка, увижу рядом с Григгсами, отделаю так, что мало не покажется.

— Да я сейчас сама тебя отделаю!

— Ну, давай, попробуй!

Сколько мы так возимся и переругиваемся, одному чёрту известно, но в какой-то момент мне удаётся вывернуться и дотянуться до горла соперницы. Кимберли сопротивляется, барахтается подо мной, но сбросить меня у неё не получается.

С каждой новой попыткой Кимберли сопротивляться я, повинуясь каким-то внутренним инстинктам, лишь сильнее сдавливаю горло. Не обращая внимания на пинки и тычки, сжимаю пальцы до тех пор, пока она не начинает хрипеть.

— Уймись… — задыхаясь, еле выдавливает Кимберли. — Хватит…

— Заткнись, достала уже! — рывком надавливаю на впадинку сбоку на шее соперницы.

Кимберли, всхлипнув в последний раз, замолкает. А я скатываюсь с неё и только сейчас понимаю, насколько измотана. Но расслабляться не время.

Нужно, наверное, на всякий случай связать свою милую сестрёнку. И можно было бы сбежать. Но как и куда? Я ведь не знаю, где меня держат. А искать подсказки вокруг особенно некогда. В любую минуту может вернуться Нирз.

— Что же делать? — несмотря на недавнюю свою решительность, стою, не понимая, куда бежать и что вообще делать. — Ох, если бы здесь были Люциан или Элиас…