Глава 29

Элиас

Врываюсь в квартиру, едва не снеся дверь с петель, и вижу мою девочку, лежащую на полу. Душа и сердце разрываются в клочья при одной только мысли, что я опоздал.

— Девочка моя. — Падаю перед ней на колени, обхватываю лицо ладонями и заглядываю в закатывающиеся глаза. — Леара, девочка моя любимая.

Она никак не реагирует на мои слова. Зрачки застыли неподвижными чёрными точками. Мне кажется, она просто не видит и не слышит меня. Не понимает, что я рядом.

Склоняюсь над ней, прислушиваясь.

Слава небесам, Леа дышит.

— Я рядом. Пожалуйста, держись, — продолжаю говорить с ней и засовываю руку в карман брюк, чтобы достать галаком. — Всё будет хорошо, девочка моя.

Леа вдруг вздрагивает всем телом, и я читаю по её губам.

— Спаси его, Эл.

— Леа… — Я не успеваю уточнить, кого она имеет в виду.

Взгляд падает на руку, покоящуюся на животе. Пальцы Леары чуть заметно подрагивают. И я моментально всё понимаю.

Леа беременна. От меня? От Люциана?

Мысленно даю себе подзатыльник. Да какая к хренам разница! Этот ребёнок будет НАШИМ! Но сначала нужно…

Я глажу Леару по руке, успокаивая. И уже набираю несколько цифр номера врача, когда чувствую на коже что-то. Поднимаю руку Леа и переворачиваю ладонью вверх.

На сгибе локтя отчётливо видно тёмно-красное пятно с точкой в центре. Место укола.

Стоит подумать об этом, и прямо на моих глазах под кожей из этой точки вдруг лениво выползает и тянется тонкая грязно-синяя нитка поражённого кровеносного сосуда.

Сосуда, по которому, отравляя и убивая, течёт яд.

— Твою мать! Твою, бля…

Дрожащей рукой запихиваю галаком обратно в карман. Он бесполезен. Врач не спасёт Леа. Её не успеют даже просто довезти до больницы.

Яд уже отравил кровь и очень скоро разнесётся по всему организму. Один за другим начнут отказывать органы.

Осталось максимум минут десять, чтобы ввести антидот. Он на время остановит распространение токсина. Тогда можно будет погрузить Леа в искусственный сон и провести полную очистку крови, отделив и удалив яд.

Подхватываю Леару на руки, вскакиваю с пола и бегу к лифту, приговаривая на ходу:

— Держись, девочка моя. Борись за нашего ребёнка. И за себя.

Я не знаю, слышит ли меня Леа, понимает ли хоть слово. Но мне больше всего на свете хочется, чтобы слышала и знала, что мы с Люцианом сделаем всё для того, чтобы она и наш ребёнок выжил.

А потом… Потом, когда жизни наших любимых будут вне опасности, клянусь, если понадобится, мы перевернём небо и землю. Мы найдём и её грёбаного папашу Нирза, и драную суку Кимберли.

И если с Леа и малышом хоть что-то случится, я лично накручу патлы Ким на кулак и размозжу её красивую башку о ближайшую стену!

Долбаный лифт, наконец, спускается и открывает двери. И я бегу по холлу, по знакомым коридорам, бережно прижимая к себе мою девочку. Мою Леа.

Сколько раз я ходил по этим коридорам? Сколько раз бывал в холле? Но думал ли, что однажды буду вот так бежать, неся на руках свою умирающую любимую?

— Всё будет хорошо… — успокаиваю скорее себя, чем её.

Офис «Видара Григгс», конечно, не больница. Но в лаборатории есть всё, что необходимо: палаты сохранения жизни, капсулы искусственного сна, и там есть антидот.

А ещё там буду я… Мы оба с Люцианом будем рядом. Всегда.

Главное сейчас успеть остановить распространение яда.

Ногой распахиваю створки дверей в лабораторию и, не замедляя шаг, спешу по проходу в отдельный бокс с оборудованными палатами.

Перепуганные, побледневшие сотрудники расступаются, шарахаясь в сторону, а я ору охрипшим от волнения голосом:

— Подготовить палату сохранения! Активировать капсулу! Живо! Инъекцию антидота и медика мне! Шевелитесь, мать вашу!

Заскакиваю в палату и кладу уже бессознательную Леару в открытую капсулу. Держу мою девочку за руку, следя, как продолжает расползаться по венам токсин.

Хочется выть от бессилия и беспомощности, ломая и круша всё вокруг. Но это, увы, не спасёт жизнь Леа и малыша.

Кто-то из подоспевших сотрудников отнимает у меня её руку и укладывает, вытягивая вдоль туловища. Осматривает недолгие пару секунд.

— Ей что-то вкололи. Судя по цвету кожи вокруг очага, не больше тридцати-сорока минут назад. И, кажется, она беременна. Две-три недели, — выпаливаю я скороговоркой всё сразу.

В палату вбегает врач с кейсом для оказания первой помощи. Сотрудники о чём-то переговариваются, но я слышу только отдалённые голоса и ускоряющийся грохот собственного сердца. И совсем не разбираю слов.

Последнее, что вижу, как врач открывает кейс, склоняясь на Леарой. К нему присоединяются два ассистента.

За всеми остальными манипуляциями мне приходится следить уже сквозь небольшое окошко в двери.

После того, как персонал закроет капсулу и покинет помещение, включится автоматическая очистка воздуха и дезинфекция. Всё должно быть стерильно.

Касаюсь ладонью холодного стекла и прошу, как будто Леа может меня слышать:

— Живи, девочка моя. Живи.

Понятия не имею, сколько времени проходит. И как долго стою так. Страх за жизнь Леа и ребёнка отступает, когда вижу, как закрывают, наконец, капсулу. Только после этого я соображаю, что нужно сообщить Люциану.

И где его до сих пор носит?!

Но ещё до того как достаю галаком, за спиной раздаётся голос брата.