7. Результат анализа прошлого

Света помалкивала всю дорогу до клиники. Лишь изредка она вздыхала, поглядывая в окно. Чем ближе мы подъезжали к клинике, тем тяжелее становились ее вздохи. Нервничала девчонка. Оно и понятно. Я бы тоже перебздел, если бы какой-то идиот меня родить от него заставил. Ну, образно выражаясь. Сегодня я смог записать Свету только на осмотр и УЗИ, а уж если "внутри" у нее все работает как швейцарские часы, то можно будет смело приступать к подготовке. Надеюсь, за месяц уложимся. В кабинет гинеколога Света входила также неохотно. Долго стояла в проходе, переминалась. Оглядывалась, смотря на меня так, словно прощалась. Как будто я и впрямь на органы ее продаю. Я видел на ее лице сомнения, чувствовал страх, сквозящий из нее. Пришлось утешать дуреху на глазах у всего персонала. Тогда я сказал, что она может уходить. Прямо сейчас может отказаться от моего предложения и вернуться к своей прежней жизни. Я ж не тиран какой-то там, чтоб насильно заставлять делать то, чего она не хочет. Я предоставил ей выбор: выйти из этой клиники без возможности передумать, либо засунуть куда подальше все свои страхи, войти в кабинет и пройти осмотр. Света умненькая девочка. Она выбрала второй вариант, практически не колеблясь. И вошла в кабинет, оставив меня сидеть на раскаленных углях. И вот, всего через каких-то десять минут меня начинает раздражать абсолютно все: приглушенный гомон, запах медикаментов, даже люди вокруг. От нечего делать я прилипаю к кулеру и за пять минут осушаю его до дна. Нервишки-то шалят! Не стальные все-таки! Кофейку бы щас дернуть! И тут мне на глаза попадается уголок для посетителей. А на столе я замечаю банкую дешманского растворимого кофе. Хватаю банку, скручиваю крышку и щедро сыплю кофейный порошок прямо в пластиковый стакан. Замираю, вытянув руку. Залить-то нечем. Облом в чистом виде. С кислой миной я смотрю на пустой бутыль в кулере, затем на стакан, наполовину наполненный черным кофе. Гипнотизирую его. Да и черт с этой водой! Разве забыл как в школьные годы с голодухи сухой "Ролтон" жрал? Внутри один хрен все растворится. В итоге опрокидываю в себя стакан, набивая полный рот кофе. Челюстью активно работаю, ощущая, как горькие гранулы похрустывают на зубах. Поворачиваюсь и натыкаюсь на ошарашенный взгляд администраторши за стойкой. В шоке тетка. – Чего вылупилась? Думаешь, псих? А хрен ты угадала! Вода у вас тут закончилась! – грубо бросаю я, сминая стакан в руке. Лыбу тяну, обнажая зубы в кофейном налете, швыряю стакан в урну и скрываюсь от обалдевшей администраторши в тесном, мрачном тамбуре, похожем на карцер. Достаю телефон из кармана пиджака. В сообщениях пусто. Тогда я отправляю Борзому напоминалку: "Ты там сдох, что ли? Чего так долго?" Федька моментально перезванивает. – Да, сдох! Только не я, а сервер, будь он проклят, – отчитывается он, жуя что-то на ходу. – Минут двадцать назад только починили! – Так и что в итоге? Сколько еще ждать? С того конца провода доносятся хлопок двери и шипение. Вслух матерясь, я присаживаюсь на пуфик для карликов, вмещающий только половину моей задницы, и разглядываю в урне грязные бахилы. Жду, когда Борзый наконец разродится. – Значит, так, – Федька входит в рабочий ритм, я внимаю, – у этой девушки не так много записей в медкарте. В детстве ветрянка, пару раз кишечная инфекция. Ну, грипп там, ОРЗ, всё, как у людей. Ключицу ломала в подростковом возрасте. А позапрошлой осенью её госпитализировали с подозрением на аппендицит, но не подтвердилось. Короче, выяснилось, что она беременна. Есть инфа, что её положили на сохранение. Дебри… Чую, забрался я в глухие дебри. Все конечности вдруг тяжестью наливаются от такого неожиданного поворота. Причем на таком крутом вираже меня даже слегка заносит в стену. Зад перевешивает, и я едва не соскальзываю с пуфика. Поднимаюсь на ноги, сжимая телефон до хруста. – Вот как? – бормочу одеревеневшим языком. – И что, аборт сделала? – Да чёрт бы знал! Больше записей никаких не нашёл. Как вариант, вычистила нелегально где-нибудь, поэтому и отметок нет. А ты чего так удивился? – Да так, – прогоняю мысли, способные поднять волосы дыбом. – Ты лучше скажи, узнал что-нибудь о той злой мачехе? – О ком? Черт. Все забываю, что Борзый не в теме. Как-нибудь по пьяни расскажу ему о своем плане, а сейчас пока нет желания. – О нынешнем собственнике, где раньше была прописана Красавина Светлана. – А, да. Я как раз собрал всю инфу в один файл. Сейчас на почту тебе сброшу. Вскоре мне приходит досье на гражданку Бауэр Наталью Марковну: "Уроженка города Дно, окончила восемь классов. Семь лет проработала в ЖЭКе начальницей швабры и ведра. Вышла замуж за самого завидного слесаря Дна и родила от него разнополых детей-погодок. Затем внезапно Наталья разводится с муженьком и переезжает. Без какого-либо образования устраивается в агентство недвижимости на должность "поднеси-подай". И спустя год ее жизнь кардинальным образом меняется. Бауэр за наличный расчет покупает четырехкомнатную квартиру в престижном районе города, оформляет на сына дорогую машину, а на дочь – усадьбу в Подмосковье, после чего увольняется из агентства, чтобы открыть собственное, совместно с нотариальной конторой. А еще через год Светлана Красавина переоформляет на ее имя дом". Не нужно быть следаком, чтобы понять, что вся эта история мутная. Каким образом простая секретарша могла позволить себе без ипотеки приобрести квартиру на "Жуковке" стоимостью семнадцать миллионов? Или работа на должности секретаря была всего лишь ширмой? На самом деле Наталья работает, к примеру, в сфере эскорта? Я не понаслышке знаю, что за одну ночь редчайшим экземплярам там платят баснословные деньги. Смеюсь в голос. Ну, какой из Бауэр Натальи Марковны редчайший экземпляр? Там максимум динозавр обыкновенный. Короче, мутная личность. Но ничего, я и с этим разберусь. Внезапно позади меня кто-то неестественно покашливает. Я прячу телефон в карман и медленно поворачиваюсь. В проходе стоит моя давняя знакомая Альбина Елисеева. Заведующая клиникой и та самая докторша, которой я передал Свету. А самой Светы почему-то нет. Подхожу к женщине и бровь вопросительно вскидываю. Что ей нужно от меня? – Назар Михайлович, вы просили позвать вас, когда осмотр закончится, – слащаво щебечет докторша, и без того тошнотворно-елейная, а тут еще и очки свои нелепые поправляет. Мысленно закатываю глаза и вздыхаю тяжко-тяжко. – Вообще-то, я просил позвать меня, если что-то пойдет не так. – Ну так… – руками она разводит. – Что не так? Где Света? Кровь моя закипает, как перегретый чайник. Еще секунда промедления этой Альбины, и пар повалит из ушей, как из паровоза. Неужели я ошибся в этой девчонке? Неужели она больна? Заразна? Бесплодна? – Не переживайте так, Светлана скоро выйдет. Одевается уже. Дело не меняет. Настороженность и подозрения, словно цепкие клещи, цепляются в мозг. – Ты что-то у нее нашла? Говори! – Не совсем. Ваша будущая жена однажды уже была беременна, – чеканит она, словно приговор. – Я посчитала нужным вам сообщить, поскольку поняла, что вы об этом не знаете. Мощный удар тока пронзает меня, заставив вздрогнуть. Слово "жена" обжигает слух, как раскаленное клеймо. Все остальное проходит мимо, словно пустой звук. А дело в том, что когда записывал Свету на прием, я сдуру ляпнул, что она моя невеста. Само вырвалось, черт бы его подрал! А Альбина, естественно, заострила на этом внимание. Зацепилась, как репейник. И откуда мне было знать, с кем я разговариваю? Обычно вызовы принимают администраторы. А тут Альбина – та, с кем меня связывает всего одна ночь и два месяца безжалостного выедания мозга – своего рода расплата за то, что "обманом обесчестил" и не предложил ей большего. Ха! С тех пор зарекся связываться с незамужними дамочками. Сразу же обращаюсь в агентство, чтобы избавить себя от подобных бесячих проблем. – Тебя опередили. Я уже знаю о беременности Светы. – То, что ей уже приходилось рожать, безусловно, большой плюс, но пока слишком рано думать о подсадке. Прежде всего, необходимо восстановить ее организм. После услышанного мозги мои превратились в кисель и окончательно поплыли. – Что… Что ты сейчас сказала? – У Светланы серьезный дефицит веса. Организм истощен и находится в состоянии постоянного стресса. Отсюда и гормональные сбои, и нарушение цикла, овуляция не происходит, а также… – Да нет же! – громыхаю я на всю клинику, обрывая занудную болтовню докторши. Вытаращив глаза на меня, та захлопывает рот. Я прочищаю горло, стараюсь совладать со своими эмоциями и продолжаю уже более спокойно: – Ты сказала, ей уже приходилось рожать. Она что, мать, вашу мать?! – Да, пятнадцать месяцев назад Света родила близнецов. Мальчиков. Звездец. Полный и бесповоротный. – Странно, она мне ничего подобного не говорила, – заторможенно проговариваю, пытаясь восстановить в памяти детали наших разговоров. Может, что-то упустил? Вряд ли. Даже предположить такого не мог. Выходит, солгала мне. Утаила. А зачем? Неужели дело в деньгах, которые я ей пообещал? – Ее что-то очень сильно беспокоит, – продолжает Альбина, пытаясь выгородить Свету. Пресловутая женская солидарность, будь она неладна! – Налицо психогенное расстройство, а в таких случаях люди часто отказывают себе в еде. Назар Михайлович, вам нужно срочно что-то предпринять. "Ой, не пори горячку только", – сморщившись, фыркаю на женщину в белом халате. Света не психичка. Это ты у нас больная на всю голову! И вообще, у Светы прекрасный аппетит. В еде она совсем не привередлива. Посмотрел бы я на тебя, если бы ты перебивалась одним куском хлеба продолжительное время. Злость на Свету быстро рассосалась в моей крови. Мне снова хочется защищать эту девочку от всего мира. Хочется сделать так, чтобы она навсегда забыла те времена, когда ей приходилось довольствоваться крохами. – Да, наверное, ты права, – уклончиво отвечаю. Отвернувшись от Альбины, я направляюсь к кабинету, откуда должна выйти Света. Докторша бежит за мной вдогонку. Каблуками цокает, волосы назад. – В общем, я к чему? Я назначу Светлане лечение, а вам, как будущему мужу, советую следить за ее питанием, иначе она больше никогда не сможет иметь детей, – бросает она камень в мой огород. Дай ей волю, она меня с ног до головы закидает булыжниками. – Если запустить, это может привести не только к бесплодию, но и к более печальным последствиям. Светлане нужна помощь. И психологическая тоже! – Я за всем этим прослежу, – отмахиваюсь от женщины. – Я найду способ помочь Свете. Горделиво вздернув нос, Альбина бросает на меня убийственный взгляд, а затем скрывается за дверью своего кабинета. Что, черт возьми, происходит? Слышу, как позади меня носом шмыгают, после чего оборачиваюсь. Света стоит, прислонившись к двери кабинета, из которого только что вышла. Лица на ней нет. Расстроенная, вся красная. Опять плакала? – Вам уже сказали, да? – спрашивает она, смотря себе под ноги. О, да! И мне не терпится узнать, что ты от меня скрываешь! Почему? Почему Света не сказала мне, что у нее уже есть дети? Наверное, потому что я задал вопрос не совсем корректно. Я ведь спросил о наличии детей, а не о том, рожала ли она в принципе. Наверное, она посчитала, что у нее нет детей. Ввиду своего безвыходного положения она была вынуждена отказаться от них при рождении, чтобы спасти им жизни. А не призналась мне, потому что ей стыдно до сих пор. Совесть замучила, вот и молчала. Подумала, что я сделаю выводы и прогоню ее. Зная себя, я мог бы выгнать ее, посчитав безответственной. Ведь тогда я еще не знал точную причину, которая привела Свету к скитанию по улицам без средств к существованию. Сейчас мне нужно постараться не усугублять ситуацию. Не напоминать ей о детях. Для начала необходимо поправить ей здоровье, да с ушлой мачехой разобраться. Захочет – сама расскажет о сыновьях. А не захочет – плевать. Меня это не должно волновать. Я забираю у нее из рук документы, забрасываю свою руку ей на плечо и к себе прижимаю. К выходу веду. Пора уже убраться из этого места. – Сказали, – говорю, как есть. Она виновато смотрит на меня, а в глазах снова блестят слезы. – И что вы думаете по этому поводу? Ее подбородок дрожит, а тон становится опасливым и осторожным. Словно она в полной готовности бежать от меня без оглядки. – Думаю, что нам нужно поправить твое здоровье. Ноги ее врастают в асфальт. Мы каких-то метров десять не доходим до машины. Света смотрит на меня с недоверием, а во взгляде читается немой вопрос. – И все? – неуверенно на выдохе. – А есть еще что-то, чего я не знаю? – подозрительно щурясь, даю ей шанс рассказать мне всю правду. – Просто я думала, что… – булькает она растерянно, а затем что-то меняется внутри нее, и лицо ее озаряет робкая улыбка. – А, не важно! Поедем домой. Домой… Мой дом теперь твой дом… Кивнув, я открываю дверь машины. Придерживая за тонкую талию, помогаю ей забраться на подножку. Она присаживается на сиденье и снова одаривает меня самой нежной улыбкой, какую я когда-либо видел. Такой улыбки, чтобы проникала прямо в душу, я уже и не помнил даже. – Вот и я того же мнения, – убираю ее волосы за ухо, к нежной щеке прикасаюсь. Глаза ее вспыхивают, искрясь серебром. – Сейчас нам важно привести тебя в порядок. Запустила ты себя, лучик Света. Она смотрит на меня пристально, и я отвечаю ей тем же. Наши взгляды сплетаются в безмолвном танце. А потом я замечаю, как Света невольно проводит кончиком языка по верхней губе. Я же уже говорил, что хотел бы сделать с ее язычком? Соблазн, мать его. Непреодолимый соблазн. – М-м-м… Как же красиво, – беззвучно произносит она, прикрывая глаза и лишая меня возможности утонуть в их глубине. – Что красиво? Застыл. Мозги не варят совсем. Мои мысли словно испарились. Готов часами разглядывать эту девушку и восхищаться невинной красотой ее души, тем, что все ее чувства и эмоции открыты. Для меня. И их так легко прочесть. Света убирает мою руку со своей щеки. Обхватывает ее и прижимает к груди, где ее сердце бешено колотится. – Лучик Света. Так меня еще никто и никогда не называл. Всего лишь два слова, а она счастлива так, словно я подарил ей весь мир. Удивительная… – Только чистое создание способно разглядеть красоту в простоте. Не растрать в себе эту уникальность. – Все в ваших руках, Назар, – песней льются слова ее. Следом и я ныряю в салон, выезжаю на магистраль, чувствуя на себе ее выжигающий взгляд. Кошусь на Свету, а она резко переводит глаза в окно. Думает, не заметил, что пялилась на меня всю дорогу. Улыбаюсь, как мальчишка. Через пару минут снова поворачиваю голову, поймав Свету с поличным. – Спасибо вам, – говорит она, светясь, как начищенный пятачок. – За что? – За то, что возитесь со мной. Добрый вы. На самом деле, дело тут нисколько не в доброте. Скорее, в эгоизме. В своих эгоистичных целях я вожусь с ней, как с ребенком маленьким. Но мысли свои не озвучиваю никак. Не хочу портить ни ей, ни себе настроение. Хочу как можно дольше видеть на ее красивых губах улыбку, способную враз обезоружить меня.