Глава 29

– Я должна постоянно ощущать себя под прицелом? – устало вздыхаю я. – Тебе не хватило фотографий? Это и так уже перегиб.

– Это все, что ты можешь сказать? Ира, ты по мужикам бегаешь… врешь и изворачиваешься.

Мне приходится немного помолчать. Иначе скрыть нарастающее раздражение не получится.

Три. Два. Один.

Выдыхаю. Все, я снова держу себя в руках.

Как же я за сегодня вымоталась.

– А ты бегаешь по бабам, – парирую, подавляя зевок. – Но я за тобой слежку не устраивала. Мне это неинтересно. Потому что если один из супругов уже переступил черту, смысла сокрушаться и беситься нет. Поздно, Арс, и нашу черту ты переступил сам. Найди в себе силы и поручи наконец адвокату заниматься разводом.

– Так почему встреча перенеслась? Поведай.

– Арсений, это моя жизнь. Я могу заболеть. Могу устать. Могу передумать. У Златы что-то может измениться. Но я теперь не обязана тебе это объяснять.

– Спустись, Ириш.

– Я устала. И не хочу тебя видеть. Ты меня шокируешь своим поведением.

– Не выйдешь, значит?

– Звучит как в далеком детстве, когда девочки спрашивали, сумела ли я отпроситься у родителей на улицу. Нет, Арс. К тебя больше не выйду. И очень тебя прошу: не устраивай мне облавы. Я развожусь, чтобы жить спокойно, а не высматривать в кустах тебя и нанятых тобой людей.

Связь обрывается. Я подозреваю, что Арс сгоряча бросил трубку. И отключаю телефон, чтобы на сегодня уже ни о чем не беспокоиться.

***

– Отдых важнее работы, – огорошивает заявлением Злата, когда я приехала к ней на следующий день. – Оторвись ты от телефона. У тебя выходной.

Подруга хитро на меня поглядывает, пока я наставляю Настю и объясняю необходимые для меня пункты в новом договоре.

Уверив девушку, что еще останусь на связи ближайшую пару часов, я наконец блокирую телефон и поднимаю глаза на подругу.

Ее роскошные пшеничные волосы собраны в неряшливый пучок на макушке. На губах играет снисходительная ухмылка. Злата является обладательницей очень яркой внешности: огромные светлые глаза, в которых частенько плещутся превосходство и нотки дерзости, крупные брови, четко очерченные скулы.

Злата всегда была очень заметной и привлекательной. В ее бунтарском взгляде есть что-то завораживающее, заставляющее окружающих оглядываться вслед. Именно глаза и живая мимика отражают бешеную экспрессию, являются зеркалом бойкого характера и неизменно привлекают внимание.

Лишь после гибели мужа взгляд ее померк, а сама она замкнулась в себе, предпочитая бесконечное одиночество и затворничество. Это длилось долгое время, но теперь Злата потихоньку возвращается к жизни, по крупицам возвращая растраченную энергию, внутреннюю силу и желание идти дальше.

– Мне нужно быть на связи.

– Мы встретились в выходной, когда ничто не должно отвлекать, чтобы ты была постоянно на связи? – расслабленно протестует подруга.

– Кое-кто раскомандовался, – шутливо замечаю я, отчаянно радуясь, что Злата наконец-то становится похожа на себя прежнюю. Ту, которая в любой ситуации видела позитив и умела распознать выгоду.

– Просто я вижу: тебе есть чем поделиться. Я вся в нетерпении, – подмигивает подруга.

Принимаю протянутый Златой ароматный травяной чай и откидываюсь на спинку мягкого кожаного дивана.

– Я развожусь, – совершенно спокойно сообщаю подруге, невозмутимо ожидая ее реакции, намеренная обрубить любые попытки меня переубедить. Я жду полминуты. Минуту. Вторая уже пошла. А Злата ни слова не отвечает.

– Ты ничего не скажешь?

Подруга лишь недоуменно дёргает бровью.

– А что я могу сказать? Надеюсь, ты не сгоряча.

Я позволяю себе упомянуть об обстоятельствах ссоры. О собственной поездке на острова в желании отстраниться и подумать. О Миле я намеренно не роняю ни звука.

Злата – невероятно чуткая натура. Несмотря на некую степень бесшабашности, несдержанного задора и абсолютного безразличия к постороннему мнению, что были так присущи подруге раньше, она всегда оставалась очень восприимчивой к чужой боли и посторонним проблемам.

Вот и сейчас Злата сочувственно глядит на меня, пока я изливаю душу, молча приносит вторую кружку чая. Грустно вздыхает и поддакивает, пока я решительно заявляю: мне нужно хоть немного расслабиться и отпустить ситуацию, что внешне выходит у меня безупречно, но только не внутренне.

Когда кажется, что способность говорить уже на исходе, а во рту пересохло от напряжения и эмоций, я тянусь к странно-прохладной кружке и с жадностью отпиваю.

Сначала тонкое чутьё смело восстает против этого действия, активно сигнализируя полнейшее неприятие. И лишь потом подключаются рецепторы, а я ощущаю характерный горьковатый едкий привкус на языке.

Подрываюсь с места от потрясения и скорее несусь к раковине, выплевывая так называемый чай. Слава богу, проглотить не успела!

Наскоро ополаскиваю рот. Вот же черт, а! Хочется щеткой оттереть язык.

– Что это я сейчас выпила? – упирая руки в бока, требовательно спрашиваю подругу, останавливаясь прямо перед ней.

– Ты сама сказала, что нужно расслабиться. Это немного успокоительного.

Злата в недоумении хмурит брови и неопределенно ведет рукой.

– Ну предупреждать же надо! Ну Злат!

– А что такое? – непонимающе роняет подруга, расстраиваясь. – Я как лучше хотела…

– Хотела она… – продолжаю я в сердцах возмущаться, но сама-то понимаю, что Злата тут ни при чем.

– Чего ты верещишь? Тебе нельзя, что ли?

– Нельзя! – отрезаю сухо.

– Да что случилось-то? Лечишься?

– Лечусь, ага, – роняю я насмешливо. Самоирония иногда дело полезное.

– Долго еще?

– Нет. Месяцев восемь, и затем у всех наступает момент безоговорочного выздоровления.

Златкина челюсть с грохотом летит на пол.

– Да ладно, – голос ей изменяет. – Беременна?

Я твердо киваю. Пока не собиралась никому больше рассказывать, но… ладно уж. Злате можно.

– Ириш, – выдыхает подруга и сокрушенно мотает головой, моментально хватая кружку. Уносит напиток подальше и одним резким движением выливает его в раковину. Тут же смывает. – Ты извини, я если б знала…

– Да я сама виновата, – вздыхаю горько. Во рту до сих пор стоит неприятный привкус спиртного.

– Так может, помиритесь еще, – настороженно вставляет Злата.

– Да уже точно нет.

– Ир?

– Мм? – поворачиваю голову в сторону подруги. Обхватываю обеими руками диванную подушку. Интуитивно чувствую, что следующий вопрос мне совершенно не понравится.

– Ты извини, что я спрашиваю… ну просто…

– Что такое?

Подруга виновато меня разглядывает, а затем, дотягиваясь до телефона, цепляет гаджет, разблокирует экран.

И забирается с ногами на диван, располагаясь возле меня.

– А ты точно от Арса беременна?

В ее взоре столько смущения, что я слегка теряюсь. Не понимаю, почему она интересуется этим. Как подобная мысль могла ей в голову прийти?

– С чего вдруг возник такой вопрос?

Я подозрительно сверлю подругу недовольным взором. Она же знает, что я Арсу верна. Точнее, была верна…

– Ир. Я тебе сейчас покажу кое-что… ты только не волнуйся, ладно? Я… – нерешительно тянет подруга и, опуская голову, быстро вбивает в поисковую строку запрос. – Я случайно сегодня утром это увидела. Просто новость вылетела. Я и зацепилась за вашу фамилию…

Злата вздрагивает и разворачивает телефон экраном ко мне.

Краска тут же сходит с моего лица.