Глава 37

– Пап. Ты маму уже совсем не любишь? – прилетает самый неожиданный вопрос.

Воздух наполнен приятной освежающей влажностью и прохладой, но вздохнуть полной грудью не получается. Душат. Душат противные отравляющие тиски.

– Ариш, я знаю, что наше с мамой решение тебя очень расстроило. Но оно никак не может повлиять на нас с тобой. Мы ведь друзья, правда? – с бесконечной надеждой я заглядываю в ее голубые глаза. – Ты мне очень нужна. Никто не сможет мне тебя заменить, понимаешь?

– Но теперь у тебя есть новые друзья! – с разрушительным отчаянием выпаливает она.

Я смотрю на нее, такую юную… и ощущаю, как крепка наша незримая связь. Чувствую, что мы соединены нерушимыми нитями. Я пытался быть ей хорошим отцом. И думаю, у меня это получилось. Десять лет прошло с тех пор, как она спала у меня на руках, а я с несвойственным мне умилением разглядывал сморщенное детское личико, моля бога, чтобы не оступиться, не упасть и не разрушить связующее нас звено. Моя малышка… Ей уже десять. Я так сильно люблю ее… И вынужденно делаю больно. Но правда лучше лжи, и больше притворяться одним целым с ее матерью я не готов.

Осознаю прекрасно, сердце дочери переполнено небывалыми страхами и именно я обязан вернуть Арине былую убежденность в том, что она под моей защитой навсегда. Жаль, в моей семье все оказалось совсем не так, как я бы хотел, как представлял в прошлом. Но жить иллюзиями оказалось заманчиво сладко. А потом, когда они разрушились окончательно – слишком больно и совершенно невыносимо.

– Арина. Я всегда буду твоим папой. Нас ничто не сможет разлучить, – с нерушимой глубокой убежденностью уверяю я дочь. Еще когда она была крохотным беспомощным комочком, ей удалось украсть кусочек моей грешной души, теперь же моя девочка самозабвенно рвет его на части. Но я должен быть тверд. И ради нее. И ради себя. И ради нашего будущего с Ириной. И ради возможности привести дочь в настоящую, нормальную семью, где умеют любить, ценить и дорожить.

– Но Ирина…

– Выслушай, пожалуйста. Ты у меня уже взрослая и, я уверен, поймёшь. Я встретил очень дорогого мне человека. Да, это Ирина. Но ее присутствие в моей жизни никак и никогда не повлияет на наши с тобой отношения.

Я поворачиваюсь к ней, ловлю ее плечи, слегка надавливая ладонями. Не волновался так с тех пор… да я, наверное, даже когда впервые держал ее на руках или подписывал бумаги о разводе, был в тысячу раз спокойнее и решительнее.

– Повлияет, – сокрушенно выдыхает дочь.

– Я всегда тебя буду любить. И ни у кого не получится мою любовь разрушить. Это чувство никогда не потускнеет. Дороже тебя у меня нет никого, Ариш.

– Это из-за нее ты не хочешь жить с нами?

Теперь я не желаю, чтобы Аришка жила с Миланой. Потому как поведение моей бывшей жены, и раньше не отличавшееся идеальностью, теперь совсем удручает.

– Конечно нет, – качаю головой. – С чего ты взяла, что я не хочу жить с тобой? Я был бы счастлив, если бы ты жила со мной, – осторожно, бросая наживку, проговариваю я. Словно убаюкивая, нарочно неторопливо повторяя вновь и вновь: люблю, нужна, жить, быть со мной.

– С тобой? И с ней?! Я не стану! – категорично заявляет дочь.

– Малыш, я не заставляю, – продолжаю я мягко уговаривать.

– Но ты же можешь вернуться к нам, папа! Зачем она тебе?! Ты же нам нужен больше!!!

– К кому «к нам?» Ты и так со мной. Арина. Услышь меня, пожалуйста. Мы с тобой вместе. И нас никто разлучить не сможешь. Мы будем так же гулять. Бывать где-то. Ты всегда можешь приезжать ко мне. Мой дом – это и твой дом.

Я как могу стараюсь выдержать ровный тон. Сломленный взгляд дочери подобен удару.

– Но там живет она!!!

Эмоциональный шок. В моем восприятии, я все делаю правильно. Если бы не это отвратительное утреннее приключение, уверен, было бы намного легче. А сейчас Арина меня не хочет слышать.

– Она там не живет. Давай еще раз проговорим: Ирина никогда не станет препятствием между мной и тобой. Это совершенно… – рассудительно замолкаю, стараясь поскорее подобрать подходящее слово, доступное для детского понимания. И нахожу только: – Разное.

Дочь несчастна из-за появления в моей жизни новой женщины. А уж про рождение второго ребенка заикаться пока строго запрещено. Я не должен допустить, чтобы Арина потонула в отчаянии, неуверенности и потоке новой губительной информации.

Ее личико хмурится, выдавая детские тревоги и напряжение. Мне даже представить страшно, что сейчас творится в голове дочери. Так боязно ее потерять…

– Я всегда готов тебе помочь, если понадобится. Когда тебе нужно будет со мной поговорить, я всегда рад. Если тебе захочется мне позвонить – пожалуйста, сделай это. Арин. Потребуется приехать – приезжай. Ты мне никогда не мешаешь. И сколько бы в моей жизни не появилось новых друзей, партнеров, просто знакомых, знай, я всегда буду тебя любить и дорожить тобой. Ты моя маленькая девочка. Я всегда буду тебя оберегать и защищать. Ты только позволь. Не закрывайся от меня. Ты мне очень нужна, Арина.

Она задирает лицо, впиваясь в меня пронзительным взглядом.

В светлых глазах, наполненных слезами, вспыхивают яркие искорки. Что это – надежда или мятеж, досада или недоверие – разобрать мне не удается. Лишь остаётся верить, что мне удалось достучаться.

Я хорошо знаю, свою принцессу. Она может быть невероятно вспыльчивой. Очень рассчитываю, что времени удастся отшлифовать это качество, вместо него щедро одарив дочь осмотрительностью, осторожностью и твердостью характера.

– Но я не хочу, чтобы у тебя была другая семья! Я хочу, чтобы ты был с нами! – слезы вновь брызгами летят из голубых, как чистейшее озеро, глаз. – Мы же тебя любим!

– Я тебя тоже люблю. Малыш, семья – это мы с тобой. И, к сожалению, не всегда в жизни все получается, как мы хотим. Иногда обстоятельства бывают нам неподвластны.

– Я не буду с ней жить! Я буду жить с мамой!

– Хорошо. Я лишь говорю о такой возможности. Воспользоваться ею или нет, решать тебе. И еще один момент. Ты ведь сама хотела новый телефон. Разве нет?

– Да. И что?

– Было бы неплохо, начни ты им пользоваться по назначению.

– В смысле? – подозрительно уточняет Арина.

– Если ты станешь звонить по нему, будет отлично. Ведь когда я за тобой приезжаю, я всегда предупреждаю. Чтобы ты была в курсе. Могла собраться и подготовится. Разве я не прав?

– Прав.

– Тогда, Арин. Давай договоримся, что или я, или мама… кто-то из нас двоих должен точно знать о твоем местонахождении и перемещениях. Если бы ты позвонила, мы бы договорились. Я бы утром отправил за тобой машину. Или даже вечером. Всем было бы удобно.

О том грандиозном разносе, что я так несдержанно устроил бывшей жене, Арине знать не обязательно.

– Так и говори честно, что я вам мешаю! – огрызается дочь.

Не сразу, но мне все же плавно удается гасить всплески ее недружелюбия.

– Мне тебя не хватает. И я отчаянно радуюсь каждой минуте, проведенной вместе. Но предупредить о своем приезде абсолютно нормально. Вспомни. Я даже когда с работы ехал, всегда звонил и предупреждал: «Я закончил. Еду домой. Через час буду». Это нормально, пойми. И совсем не значит, что я не хочу тебя видеть. Просто элементарные правила помогают обойти много неприятных ситуаций.

– И что? Я должна буду ей тоже звонить?

– Нет. Вы будете общаться, только если сами захотите.

– Я не захочу с ней общаться! Никогда-никогда!

– Это твой выбор, и я его уважаю. Но иногда могут возникать ситуации, когда общаться с Ириной тебе придется. И я категорично настаиваю, чтобы ты вела себя уважительно и вежливо. Большего я не прошу.

– Пап! – Арина понуро опускает голову и растерянно замечает: – Раньше ведь у нас все было хорошо и без нее!

– Арина. Ты можешь чувствовать и решать только за себя. За меня ты этого делать не можешь. Пожалуйста, попробуй и меня понять. Разве ты не желаешь мне счастья? – выдыхаю уже спокойнее. Обнимаю дочь одной рукой, так мы и шагаем вперед. Нога в ногу. Теперь хоть какой-то просвет видится впереди.

– Желаю, – унылым тоном соглашается дочь. – Значит, ты все-таки из-за нее маму разлюбил, да?

Ирина, разумеется, ни при чем. На самом деле я и сам не могу разобраться: любовь к Милане умерла в один миг разочарования, когда все чувства всмятку об стену? Или же это было постепенное вынужденное отрезвление? Правда не знаю.

– Ирина не имеет никакого отношения к этому, поверь. Это наше с мамой решение. Общее. Мы с ней так решили.

Точнее, решение мое, и меня вынудили его принять.

– Ты все равно потом про меня забудешь. Ты разлюбишь меня, – с горечью заявляет дочь.

Я утягиваю ее на ближайшую скамейку и прижимаю к себе, целуя в макушку.

– Этого никогда не случится, обещаю. У тебя ведь есть и свои друзья, и девочки с группы. У тебя есть Цветочек. Но если ты хочешь дружить и гулять с ними, это ведь не значит, что я тебе больше не нужен, верно?

– Верно, – угрюмо заключает она.

– Ну вот. И у меня так же.

На нас обрушивается молчание. Я полон ожиданий. Арина – обдумывает наш разговор. Я даю ей для этого достаточно времени, а затем, желая переключить беседу в безопасное русло, интересуюсь:

– Кстати. Ты забыла мне рассказать о своих успехах на танцах.

– Ой, да что там рассказывать.

– Ну не скромничай. Скоро ведь соревнования. Готовишься?

ИРИНА

– Па-ап! – кричу я с кухни, согнувшись в три погибели и ковыряясь в остатках испорченных овощей в холодильнике. – У тебя тут мышь повесилась!

– Не кричи, я здесь, – совсем рядом раздается неуверенный голос отца. Странный всплеск тревоги начинает тревожить мою душу. Что-то неприятное и необъяснимое.

Спиной я ощущаю мягкое родительское прикосновение. На мгновение улыбаюсь и тут же вновь придаю тону суровый оттенок:

– Ну ты же научился заказывать продукты через интернет. Почему же у тебя опять все необходимое закончилось?

Брезгливо тяну на себя начинающий загнивать кочан капусты. Фэ!

– Я закажу, Ирочка. Да это не главное. Это все потом. Я тут… знаешь что… – папа нерешительно замолкает. – Я… просто хотел, чтобы…

– Чтобы мы поговорили в спокойной и уютной для тебя обстановке, – вдруг заканчивается мысль отца голосом Арсения.