Глава 39

Время течет настолько быстро и незаметно, что я поневоле начинаю задумываться о жизни с философской точки зрения.

С Арсением я постаралась оборвать все контакты, потому что последний разговор очень уж вывел меня из равновесия. После всех попыток Арса вцепиться в меня и удерживать силой я все же смалодушничала и поделилась с Милем тем отвратительным моментом, когда даже папа занял не мою сторону, позволив мужу оказывать на меня моральное давление. В итоге…получился еще один очень эмоциональный и крайне сложный разговор с отцом моего будущего ребенка.

Миль не прекращал настаивать, чтобы я перебралась к нему и не ездила сама на машине. Он так рьяно отстаивал свои позиции, что я, право слово, не понимала, как это соперники после схваток с ним остаются живы. Я из того поединка вышла победительницей и все-таки ужасно разбитой и расстроенной. Надо признать, Миль уступил мне скрипя зубами, но мое желание уважил.

Пожалуй, за все время «нас» это было единственное серьёзное столкновение наших характеров. Мы привыкли каждый вечер созваниваться и рассказывать друг другу о тревогах и радостях прошедших суток, но не в тот день. Тогда мой телефон упорно молчал в одиночестве съемной квартиры. А на душе скребли кошки. Разве мне не хотелось бы действительно сблизиться с Милем? Чтобы все было как у людей, как у всех, когда мужчина и женщина стремятся жить вместе? Но у нас вышло не так, Миль апеллировал совершенно другими доводами: рассудительными, логичными, расчетливыми. И от этого на сердце тянуло. Я все еще не верила ему до конца. Все ждала какого-то подвоха, неосознанно… И боялась себе признаться, что словам Арсения все же удалось попасть в самое незащищенное место и проникнуть глубже, чем я могла контролировать.

«Он даже сейчас держит чем-то! Чем-то таким, что не позволяет тебе отвернуться и уйти!»

Зато на следующий же день меня ожидал сюрприз.

Миль приехал ко мне домой с чемоданами, совершенно нагло заявив о том, что если я не желаю жить с ним, то тогда он останется у меня. Потому что так ему не придется тревожиться за мою безопасность.

Я честно была решительно настроена отстаивать свои границы, но этот очаровательный паршивец снова разбил мое сопротивление в пух и прах. И лишь ночью, окончательно сдавшись натиску его откровенных будоражащих ласк и поцелуев, я услышала то, отчего сердце мое забилось быстрее.

– Ну что ты меня вечно отталкиваешь? – прошептал он мне на ухо, когда после бурной страсти и заветной близости я, совершено вымотанная, уставшая и счастливая, положила голову ему на плечо. – Чем я тебе так не угодил с самого начала?

– Богини – они такие, – лишь улыбнулась я в ответ. – Капризные дамочки.

– Ирин, сейчас совсем не смешно. Ты вообще не рассматриваешь возможность быть со мной? Тебя что, устраивают вечерние разговоры вместо постоянного присутствия? Одинокий будильник вместо теплого пробуждения? Холодная постель вместо… этого?

Продолжая хмуриться, Миль провел пальцем по моей шее, погладил овал лица и медленно спустился к ключицам, прочертил трепетную линию по ложбинке между грудей.

– Меня, например, нет, – заявил он с досадой в голосе.

– И как часто ты жалеешь, что меня нет рядом?

– Каждый раз, когда возвращаюсь домой. Если тебе там не нравится, ты скажи, как сделать так, чтобы нравилось. Ну направь как-то. Мне одному тяжело об лед вечно биться. Да и я не железный. Схвачу и увезу к себе под замок.

– Тиран, – рассмеялась я, искоса глядя на безрадостное лицо. И тут же моя улыбка померкла.

Арсений тоже как-то обмолвился, что я холодная. Когда сам же охладил мое тепло и потушил огонь. А потом остался недоволен. С Милем теперь сложнее… открыться, доверять…

– Почему ты с женой развелся?

– Ты боишься нашего возможного разрыва? – удивился Миль, и его бровь взлетела вверх. – Или тебя интересует именно мое прошлое?

– Не знаю. Всего понемногу, наверное.

– Она перестала ценить нашу семью. Уже давно. Я дотянул до момента взрыва, когда больше терпеть не стало сил. И ушел, открестившись. Вот только с Аришкой тяжело. Так много времени уже прошло, а она все равно не приняла наш развод.

– Это печально. Миль… скажи мне…

– Да?

– А почему вы так яростно воюете с Арсением?

Тяжелый вздох Миля заставил меня почувствовать укол совести. Мужчина никогда не лез мне в душу, если я этого не хотела.

– Мы так привыкли. Постоянная конкуренция. Очень большие деньги и неделимая сфера влияния, ценные управленцы и ученые, чьи мозги – как бриллиант… во всем приходится быть первым и не отдавать свое никому.

Он запнулся и посмотрел на меня.

– Ты можешь оградить меня от него? – попросила я тихо-тихо, решившись. – Скоро суд…

– Спрашиваешь. Все сделаем. Присутствовать не будешь.

– Почему?

– Чтобы не волноваться. Нам это не нужно, правда?

Он с таким мягким выражением лица заглянул мне в глаза и ласково погладил мой живот… что в душе зашевелилось что-то маленькое, почти незаметное и очень светлое.

– Не нужно, – согласилась я.

Именно после того размеренного честного разговора сомнения улетучились. Мы с Милем договорились, что я начну оставаться у него на несколько дней в неделю.

Вчера мы вместе ездили к врачу. Настойчивое желание Миля быть рядом не перестает меня удивлять и радовать.

А сегодня у меня долгожданный выходной, вечером мы идем в театр. И плевать на зубастых зевак, которые завтра выльют очередную грязную статью о нас. Мне уже все равно.

Я как раз успею до вечера проработать запуск новой линии брючных костюмов. Ох, я, кажется, что-то сама себе говорила про выходной?

Убираю карандаш за ухо и рассеянно тянусь к телефону, принимая вызов.

– Ириночка, я быстро, у меня совещание через три минуты. Мне Аришка звонила. Она забыла у меня форму, а сегодня танцы. Она часика через полтора заедет, заберёт. Ничего?

– Конечно нет, – усмехаюсь я в трубку. – Почему я должна быть против?

Обманывать себя нет смысла, с Ариной общение у нас не складывается. После того ужасающего знакомства мы с девочкой только один раз пересекались, когда она приезжала к отцу, а я наоборот, уезжала. Может, это и неправильно, но мне не хочется нагнетать обстановку и лишний раз сталкиваться с дочерью Миля. Хотя он предлагал как-то стабилизировать ситуацию, но резкое детское неприятие – не слишком удачный фактор, чтобы сейчас налаживать связь. Я бы искренне хотела подружиться с его дочерью. И обязательно придумаю, как это сделать, и попытаюсь. Но позже. А пока что я на время присутствия Арины оставляю дом Миля, потому что так и мне самой проще, и девочке спокойнее. Нам всем нужно еще время, все случилось довольно неожиданно. По крайней мере, Арина хотя бы смирилась с мыслью, что в жизни и доме ее отца теперь буду находиться я.

– Раз все в порядке, тогда договорились. Я позвоню позже, расскажешь, как прошла встреча, а то я переживаю.

– Ладно. Беги.

– Даже не поцелуешь меня? – игриво замечает Миль, вызывая у меня торжествующую улыбку.

– Ты сейчас опоздаешь на совещание.

– Я так и знал. Тогда вечером возместишь.

– Еще чего, – подшучиваю над ним. – Размечтался.

– Обнял бы тебя сейчас. Вредина.

После разговора на душе осталось такое приятное послевкусие, что я решаю все-таки попробовать заговорить с дочерью Миля. Хотя бы поздороваться мы можем… и кроме того, она – просто ребенок, и ей явно не хватает тепла, если Арина так негативно реагирует на происходящее вокруг…

Она приехала два часа спустя. Встретились мы в коридоре второго этажа, когда девочка поднималась по лестнице, а я наоборот, собиралась спуститься вниз.

– Привет, Арина, – мягко здороваюсь я, убеждая себя, что девочка все-таки достаточно взрослая и знает правила этикета, чтобы ответить на приветствие.

– Здравствуйте. Я на минуту. Форму забрать.

Хоть она и произносит эти слова спокойно, но все же я чувствую искрящую от нее прохладу.

– Я знаю. Твой папа предупредил меня.

– Понятно, – бесстрастно отзывается она и тяжело вздыхает.

Затем почему-то очень долго меня разглядывает.

– Что-то не так?

– Все нормально. Ничего, если я пойду? Тороплюсь очень.

– Ой, извини, я не хотела тебя задерживать.

Телефон в руке оживает: Злата. Сейчас не очень удобно говорить, решаю перезвонить, когда Арина уже уйдёт. Поэтому сбрасываю вызов.

– Спасибо, что разрешили мне забрать вещи, – роняет девочка, уже спеша обратно.

– Ариш, это дом твоего папы, я не имею права диктовать тебе, что делать с твоими вещами или ограничивать визиты. Миль очень рад, когда ты приезжаешь.

– Угу, – сдержанно бросает она в пустоту, поравнявшись со мной.

Арина умудряется смерить меня таким недобрым взглядом, что я все-таки осмеливаюсь и прошу ее задержаться. Пока Миль не слышит.

– Ариш. Я вроде тебя ничем не обидела.

– Угу, – кивает она, не замечая упавший на лицо пшеничный локон.

– Ты ведь не всегда разговариваешь так односложно, правда?

– Папа сказал, вам нельзя грубить.

Она начинает медленно спускаться.

Я нехотя плетусь за ней.

– Может, скажешь, что ты думаешь на самом деле?

– Ага. Вы папе пожалуетесь, а он мне потом голову оторвет.

– С чего ты взяла, что я пожалуюсь?

– А разве нет?! – брезгливо фыркает она через плечо.

– Нет. Это останется между нами, обещаю.

Девочка замирает и … резко оборачивается, задирая голову.

– Мама намного красивее вас.

Внутренняя волна негатива стремительно набирает обороты. Я понимаю, что Арина – ребенок, но… зачем же так?!

– В моей семье внешняя красота ценится намного меньше, чем внутренняя.

Она молчит и просто смотрит на меня … с обидой?

Может еще не все потеряно? Рассуждения не работают, попробуем лесть:

– А я, например, считаю тебя очень красивой девочкой.

– Да можете не стараться.

– Арина, я ничего плохого тебе не сделала. Может быть, мы поболтаем, чаю выпьем? Ты ведь, наверное, голодная после школы, да?

– Да, но извините. Я попью чай в другом месте.

– Папа тебя очень любит, мы могли бы не ссориться ради него. Он очень-очень переживает, что ты стала реже приезжать к нему.

– Если бы вы уехали, этого бы не было!!! – срывается девочка и повышает голос. – И мама могла бы вернуться!

Арина резко дёргается вперед, шагая на ступеньку ближе ко мне, почти вплотную… неожиданно взмахивает рукой. В глазах ее столько гнева и ярости, что она колет меня прямо в сердце. И… все происходит так быстро, что я не успеваю сориентироваться или устоять. Потеряв равновесие, я лечу вниз. А дальше… темнота.

***

– Миль Арамович, мы делаем все, что можем, ну мощностей не хватает…

– Как не хватает мощностей, когда мы угрохали целое состояние на апгрейд!!! – недовольно рявкаю я на подчиненного, ощущая неуместное раздражение. Телефон вибрирует и вибрирует. Да что ж такое?

С неохотой тянусь в сторону, полосуя взглядом экран.

– Коллеги, я прошу прощения. Минуту продолжаете без меня, – нагло прерываю я дискуссию, и главы отделов позволяют себе ненадолго расслабиться.

– Арин, у меня сейчас снова очень важное обсуждение, – неторопливо бросаю в трубку. – Вопрос не может подождать?

– ПАПА!!! – дочери не удается сдержать истеричные нотки в голосе. Кажется, даже воздух вибрирует в динамиках. – ИРИНА С ЛЕСТНИЦЫ УПАЛА!!!