Глава 41

– Как прошло заседание? – интересуется в трубку Злата.

Подруга навещает меня раз в три дня, при каждом посещении недрогнувшей рукой выкладывая на тумбочку шоколадки, фрукты, сырную нарезку с орешками, йогурты со злаками и двухлитровую бутылку собственноручно сваренного компота из сухофруктов.

Как бы я ни уверяла ее, что меня не морят голодом, ей этого недостаточно.

«Не могу тебя не баловать», – смеясь, всегда отвечает Злата, наблюдая, как я уже хрумкаю орешки и заедаю брусочками и пластинками сыра.

– Заседание перенесли, – со вздохом сообщаю я.

– Потому что ты в больнице?

– Арс заболел.

– Действительно? – удивляется Злата.

Я насмешливо хмыкаю в динамик:

– О-очень сомневаюсь. Тянет время.

– Что ему неймется?

– Понятия не имею.

– Хмм… – раздумывает Злата. – А может, он боится имущественных претензий?

– Я забираю только машину. И сохраняю за собой «Scandi», – имею в виду свои магазины. – Все остальное, ради бога, пусть остаётся у него, не претендую на его личное имущество. Так же, как и он на мое.

– Странный у тебя муж.

– В последний раз когда мы виделись, он пытался меня убедить, что Миль – бездушный интриган и кукловод. А я – его послушная марионетка, лишившаяся последних мозгов ведомая дурочка.

Злата явно находит все это подозрительным.

– Я совершенно запуталась, Ир. Почему Арс так упирается. Может, вам еще раз переговорить?

– Я с ним не контактирую. Ограничила общение. Слишком тяжело мне даются эти разговоры. Давай не будем о грустном. Послезавтра Миль забирает меня. Наконец-то выпишут, – тихо сообщаю, стараясь подавить зевок. В последнее время сонливость одолевает.

– Хорошо. Ты держи меня в курсе. А то переживаю за тебя, если что – звони сразу, я…

Мое внимание привлекает короткий шорох у выхода из палаты. Я поднимаю взгляд. Дверь медленно распахивается, являя моему взору Миля.

Его губы растягивает улыбка. В руках – большая дорожная сумка. Миль неторопливо шагает вперед, не говорит ни слова, и я с опозданием соображаю, что он ждёт, пока я закончу разговор.

– Злат, Миль приехал, я перезвоню, хорошо?

– Да-да, конечно! Что это он так рвётся к тебе, – тонко колет подруга с веселым смешком, – не собирался же сегодня.

– Сейчас выясню, пока-пока! – бросаю в трубку на прощание и перевожу взгляд на Миля, отбивая вызов. – Итак, что это тебя подтолкнуло на новый подвиг? Ты же говорил, не сможешь сегодня вырваться. Дела, встречи, подчиненные… – хмыкаю я, откидываясь на подушку, вне себя от счастья, что он рядом.

Когда мы с ним познакомились, мне он не показался дико привлекательным или бесспорно красивым. Настойчивым, целеустремленным, немного бесцеремонным – да, но внешность его отходила на второй план по сравнению с неизменным напором. А сейчас… Миль для меня самый красивый мужчина на земле. Так хочется броситься ему на шею, крепко вцепиться в плечи, прильнуть к нему всем телом и ощутить спиной горячую тяжесть его ладоней.

От дерзкой мужской ухмылки екает сердце, от пламенного восхищения в холодных серых глазах трепещет душа, от сладкого поцелуя внутри разливается нежность. Миль упирается кулаками в матрас, смакуя трепетное тепло моих губ, обрисовывая кончиком языка их очертания. Я ловлю ртом его дыхание, оно согревает меня. Мне так хорошо и спокойно, когда он рядом. Кажется, что все невзгоды меркнут, растворяясь в мощной ауре этого человека.

– Сюрприз, – шепчет он, отстраняясь на несколько сантиметров.

– А сумку такую огромную зачем прихватил? – киваю я на пол.

– Должен же я за раз вывезти из палаты все божественные вещи.

Я поднимаю нерешительный взгляд на Миля.

– Что значит вывезти?… Меня через два дня только отпустят.

Он довольно машет головой, подавая мне руку.

– Подъем, моя богиня, пора обратно на Олимп. Там вас уже заждались. Вещи складываем.

Я в смятении хлопаю ресницами.

– Это не шутка? Ты меня забираешь?

Сонливость как рукой сдувает!

– Да, едем домой, – подтверждает Миль, лаская меня взором.

Я с радостным визгом все-таки бросаюсь ему на шею! Ура! Домой! Наконец-то!

– Поверить не могу! На два дня раньше! Как ты договорился?

– С врачом мы все обсудили, дома будешь отдыхать, лежать, накапливать силы и не перенапрягаться. Обещаешь? – подозрительно косится на меня Миль.

– Конечно! Скорее собираемся!

Я так давно не ощущала легкость и душевный подъем! Как же не люблю больницы! Они действуют на меня удручающе. На сборы ушло минимальное количество времени. Еще бы! Я уже совсем скоро окажусь дома! И только в машине Миль уточнил, что забирает меня к себе, а все вещи из съемной давно пора было перевезти к нему. Он не спрашивает. А ставит в известность, что меня одну не бросит. Собирается лично приглядывать. А я соглашаюсь, чего уж там. Скучала по нему безумно, особенно когда работы намного меньше: я все же старалась беречь нервы, побольше спать и не сталкиваться со стрессовыми ситуациями.

– Может, закажем сегодня что-нибудь особенное на ужин, – хитро поглядывает на меня Миль.

– А что, праздник какой-то? – живо отзываюсь я, «непонимающе» хмурясь.

Миль сдержано пожимает плечами, роняя безэмоциональное:

– Ну я бы не сказал. Так… пока незначительное событие.

– Какое? – смеясь, уточняю я, накрывая его пальцы ладонью. Ласково поглаживаю.

– Если скажешь «да» – смогу поделиться, – уклончиво отвечает мужчина.

– О! У тебя новые достижения на работе? Конечно же, да, – тут же отзываюсь я, любопытно же. – Мне жуть как интересно услышать!

– Ммм, сейчас покажу, – задумчиво тянет Миль, хлопая себя по карманам, уголки его губ дрожат. Что он задумал?

Ловким движением он поднимает разделяющий нас подлокотник и… раскрывает перед моим носом синюю бархатную коробочку.

Я, потеряв дар речи, разглядываю сверкающее колечко на сапфировом атласе.

– Если что, ты уже согласилась, – напоминает Миль, и морщинки вокруг его глаз становятся глубже. – Другой ответ не принимается!

– Я?! – впиваюсь взглядом в его лицо. – На что? Когда?

Отодвигаю подальше его руку.

– Только что. Ты сказала «конечно, да». И согласилась стать моей женой. Разумеется, когда разведешься с одним ослом.

Миль светится и излучает ликование.

– Как?! Я?! Что?! Эй! Ну вообще-то, так не делается! – громко возмущаюсь я.

– Я сам пишу свои правила. А у нас по-другому нельзя, ты меня морозить будешь, пока ребенок в школу не пойдёт!

Я захлебываюсь от возмущения, неверия и… трепетной, пронзающей душу нежности.

– Миль…

– Но и это еще не все. Я, поразмыслив, решил к нетрадиционному предложению руки и сердца добавить немножко классики.

Он наставительно поднимает указательный палец вверх и тянется к переднему сидению. Хватается за что-то рукой и лениво тащит на себя. О боже! Какой огромный букет! Как я могла его не заметить?! Цветами Миль задевает водителя. Вслух громко извиняется.

Я тянусь к гладким лепесточкам, провожу по ним пальцами, ловя приятные ощущения. И не могу даже осознать всю глубину своих чувств к этому человеку. Он не такой, как все, никогда не делает того, чего от него ждешь. При этом настолько искренний, настоящий, глубоко чувствующий…

– Нравится? – посмеиваясь над моим ступором, любопытствует Миль.

– Букет потрясающий, – роняю я, все еще нахожусь под впечатлением.

– Отлично, я рад. Потрогаешь потом! – выдает он неожиданно, кладет цветы обратно и вновь проезжается бутонами по голове водителя. Весело извиняется еще раз и притягивает меня к себе, носом зарываясь в мои волосы.

– От меня, наверное, жутко пахнет медикаментами.

Я поднимаю к нему лицо. Тянусь губами.

– От богини не может плохо пахнуть, – бормочет Миль, целуя меня в ушко. Как прекрасно нежиться в кольце его крепких рук, зная, что он всегда защитит и придет на помощь. Выслушает и поддержит. С ним даже молчание кажется сладким единением.

– Ты кольцо-то будешь мне примерять, романтик? – усмехаюсь я.

– А. Черт. Я немного волнуюсь.

Он обхватывает мою кисть и осторожно скользит кольцом по пальцу.

– Как раз впору! – взволнованно выдыхает.

Я, раскрывая ладонь, разглядываю колечко, все еще не веря в то, что сейчас произошло.

– Между прочим, я потом буду внукам рассказывать, что их дед обманом вынудил меня сыграть свадьбу.

– Ничего, я переживу, – легко отмахивается Миль. – Это лучше, чем до конца дней постоянно на Олимп к тебе карабкаться. И вообще, – мой будущий супруг уверенным движением ловит меня за подбородок, – ты ничего мне не хочешь сказать?

– Нет, – восторженно выдыхаю я, притворяясь, что наслаждаюсь блеском многочисленных граней.

– А ты хорошенько подумай! – Миль вновь притягивает меня к себе, сильнее сдавливает мое податливое тело.

– Не понимаю, о чем ты, – отзываюсь смешливо: я тоже люблю ребячиться.

– Говори быстро! – несдержанно требует Миль.

Тогда он использует запретный прием и начинает меня щекотать.

– Ай, ну не надо, – смеясь, отбиваюсь я, но он налегает сильнее, не оставляя мне шансов увернуться.

– Говори!

– Ладно. Я тоже тебя люблю!

С чарующей улыбкой я поглаживаю его плечи, медленно провожу ладонями по шее, соединяю на затылке. Прикасаюсь губами к его рту, оставляя влажный след языка.

– Очень? – голос его звучит пронзительно, напряжённое ожидание холодных серых глаз не отпускает.

– Вымогатель, – жалуюсь я, немного растягивая гласные.

– Говори! – жадно просит он, приникая к моим губам, позволяя мне произнести желанное слово, только когда отпускает мои, раскрасневшиеся и слегка припухшие.

– Да, очень-очень, ты сломал замок и украл мое сердце.