Глава 47

– Ну что? Одумалась наконец, – цедит Арсений сквозь зубы. – А то через адвокатов, через адвокатов.

На его лице сияет победное выражение.

Я уже некоторое время пытаюсь организовать нам встречу. Хотелось бы сделать все без шума, быстро и максимально плодотворно.

– То, что хочу обсудить сейчас, я пока не готова выносить за пределы нашего скромного диалога.

– А что? Не все так радужно с Усмановым, как тебе хотелось верить?

– Не все так радужно было в нашем браке. Как я считала. Кстати, у тебя очаровательная дочь. Даже немного на тебя похожа, – роняю я вскользь. Уже понимая, что этого человека не пронять ничем.

– Ой, вот только не надо мне припоминать ту ошибку. Это дела давно минувших дней. Представляю, что этот хмырь мог тебе про меня наговорить.

Вот так. Для кого-то ошибка. Для кого-то счастье, радость и повод для гордости.

– Мог, но не стал. Никто на тебя не наговаривал.

Арсений так подло пытался оболгать Миля, внушив мне, будто все, что делает Усманов – фарс, ложь, игра и сплошное лицемерие. А на деле вылитые на Миля грязные эпитеты впору бы применить к самому Арсению. Он заслуживает их все.

Общаться с мужем настолько неприятно, что меня почти тошнит. Хотя я однозначно отношусь к счастливицам: токсикоз почти обошел меня стороной.

– Ир, давай уже как-то все это заканчивать. Ты возвращаешься домой. И произошедшее еще нужно будет обсудить!

– Согласна. Произошедшее лучше обсудить подробно.

Звон пощечины получается неожиданно громким.

Голова Арсения слегка дёргается от удара, муж двигает челюстью из стороны в сторону. Спустя секунду он впивается в меня глазами.

– Не волнуйся, не сломала.

– Ты совсем страх потеряла?! – яростно возмущается Арс, потирая место удара.

– Это тебе за «я никогда не изменял», «приди уже в себя» и разглагольствования о верности и честности. Какое с твоей стороны лицемерие, однако.

– Ну разок, может, и было! И что? Все мужики хотя бы раз ходили налево! Давай трагедию из этого делать перестанем! Ты сама-то не отличаешься преданностью! При первой возможности легла под другого!

– Если бы я делала это при первой возможности, ты бы в дверной проем проходить перестал. Рогами бы задевал. Так что можешь сказать мне спасибо. Я не такая, как ты.

– Ох, безгрешная Ирина, ну надо ж так. Ты еще развестись не успела, а живешь с другим мужиком.

– Как ты мог отказаться от дочери? Неужели за все время ни разу не ёкнуло? – приступаю я к самой важной части разговора.

– Да это было сто лет назад. Заканчивай читать нотации, мать Тереза. Все хорошо устроились. Всем было нормально.

– А я уж думала, ты воспылал чувствами к девочке. Запоздалыми и гнилыми. Но воспылал.

– Ты предложила встретиться, чтобы обсудить нас или эту… – запинается он и договаривает уже тише: – Девочку?

Ой, как неприятно. Разве можно о малышке в таком ракурсе?

– Арсений. Таких подлых людей, как ты, еще поискать. Ты серьезно намерен судиться за нее?

– Почему бы и нет? Ну дочь же.

Для кого-то дочь. А для кого-то просто средство достижения целей. И то, что он сломает ребенку психику, его вообще не волнует.

– А что будешь с ней делать, если отсудишь?

– Ну алименты платить матери. Что в таких случаях делается?

– В таких случаях берут на себя не только содержание ребенка. Но и воспитание, и защиту его прав и интересов. Проводят с ним время и пытаются установить контакт. Вплоть до восемнадцати лет. Ей десять. А значит, еще восемь лет ты нехило будешь на нее тратиться. Да и потом тоже. Но у тебя нет желания содержать ее. Ты наверняка даже не знаешь, как ее зовут. И не намерен знакомиться ближе.

– Знаю. Арина.

– Поздравляю. И это тот максимум, которого ты сможешь достичь. Похвально. Очень похвально. Но рядом с Милем ты все равно никогда не встанешь. Кстати, а если бы вот та женщина, – морщусь от ее упоминания, намеренно опуская имя Миланы, – вновь от тебя забеременела, ты бы и от второго ребенка отказался?

– Я так понимаю, наше с тобой примирение ты обсуждать отказываешься принципиально? – скалится Арс.

– Примирение? Когда ты по чужим койкам прыгаешь? – Я в самом деле на мгновение теряю дар речи. – А если бы забеременела я? Ты бы и от нашего ребенка отказался?

– Не мели ерунды!

– Практика показывает, что это не ерунда. И тебе же не нужна эта девочка. Ты просто шантажируешь Миля.

– Слушай, если у тебя где-то спрятан микрофон, то знай, что подобные записи не являются доказательствами в суде.

– Да брось. Разговор без свидетелей. Хочешь, я тебе помогу, Арсений?

Я подаюсь вперед, загадочно сверкая глазами.

Муж напрягается и даже расправляет плечи.

– В чем смысл предложения? – тут же цепляется он. Деловито на меня смотрит.

– Ну как же. Ты планируешь судиться за дочь. Пожалуйста. Правда, здесь ты однозначно проиграешь, не тебе с Милем тягаться.

Допустим, в моих словах больше уверенности, чем я испытываю на самом деле, но свою роль я отыграю до конца. Очень надеюсь, Миль после этого не станет кусаться. И я отделаюсь легким испугом.

– Ближе к делу.

– Я просто решила тебе немножко помочь. Вот смотри. Раз ты горишь желанием участвовать в жизни дочери, а Миль не даст тебе даже шанса проявить заинтересованность девочкой, то я тебя с радостью выручу.

Губы мои раздвигает ехидная усмешка.

– И как же? – нетерпеливо интересуется Арсений.

– Чтобы у тебя появилась возможность хотя бы издалека участвовать в жизни Арины, мы вместе позаботимся о ее приданом.

– В смысле? – недоуменно вскидывается Арсений.

– Я планировала при разводе забрать только «Scandi». Но теперь думаю, это будет несправедливо по отношению к тебе.

Я так мило улыбаюсь, что Арсений впадает в замешательство.

– Мы разделим твои активы, – счастливо продолжаю щебетать я, стараясь осторожно подбирать слова, и не свожу глаз с Арсения. Мало ли какая непредсказуемая последует реакция! – Миль, конечно, будет против, он запретил мне лезть в это дело, но в память о трёх годах нашей совместной жизни я, так и быть, пойду ради тебя на небольшую хитрость.

– Какую? – Арс теряется в догадках.

– Я забираю все, что полагается мне по закону, – меняя тон, продолжаю уверенно и ядовито. – И все это отписываю твоей малышке. Опекуном, конечно, будет назначен Миль. Он станет управлять долей девочки, которую вырастил и которая приходится ему дочерью по документам. А ты счастливо сидишь в сторонке и радуешься, что все-таки хоть как-то смог внести свою лепту в благополучие ребенка, от которого отказался.

– Ты смеешься?! Только попробуй!

– А что не так? Ты ведь хотел отсудить права на нее. Считай, что обязанности я тебе великодушно вручаю самостоятельно. И уже сейчас. А отец должен финансово содержать детей.

– Да я вас всех со свету сживу!

– Главное слюной не захлебнись.

– Ты хотела машину? Хрен тебе, а не машина! И магазин твой долбанный я тоже в таком случае отсужу! Делить так делить! – взрывается муженек.

– Да пожалуйста. Забирай, – выплевываю я ему в лицо с надменной улыбкой. – Переживу как-нибудь.

Если из-за него будет страдать ребенок, то и Арсений настрадается! Он это заслужил!

– И кстати. Милана тоже кое-то оттяпала у Миля, – бросаю я напоследок, поднимаясь. – Так что можете скооперироваться. И тебе достанется то, что раньше принадлежало Усманову. Дерзай, Арс. Уверена, у тебя получится. Падать ниже все равно уже некуда.