Глава 46

В офис с утра я решила не ехать: очень уж было тяжело проснуться. В последнее время сонливость не отпускает, чувствую себя разбитой.

Собиралась нехотя, с ленцой. Миль давно уже уехал на работу, а я только-только сажусь в машину. На дороге мне не везет: на середине пути встаю в пробку. На часах половина одиннадцатого, до офиса добираться еще долго, и я включаю радио, переключая волны в поисках бодрой мелодии. Ряд стоит наглухо, очевидно, впереди происшествие.

Я терпеть не могу торчать в пробках… От этого начинаю раздражаться.

Впереди съезд, эта дорога ведет совершенно не туда, куда мне необходимо, но я, поддавшись необъяснимому порыву, выруливаю в сторону, дальше еду во дворы. В никуда. Просто так. Район мне не знакомый, но очень ухоженный: выбеленные бордюры: аккуратно стриженые кусты, деревья в ряд. Очень много зелени. Низкие домики. Здесь такая чудная атмосфера, что меня вдруг посещает дурная мысль – хочу тут остаться. Проезжаю мимо огромного желтого строения. Величественные колонны потрясают воображение и придают зданию волшебное сходство с античной архитектурой.

Я миную это прекрасное место. Чтобы припарковаться, мне приходится проехать вперед. Сбоку мельтешат витрины магазинов и панорамные окна ресторанов и баров.

Мозг расслабляется, поддаваясь красоте и умиротворенности неторопливо проплывающих мимо картин.

Я заезжаю во внутренний дворик и паркуюсь под окнами: свободных мест уже вдоволь, хотя к вечеру, думаю, будет невозможно протолкнуться.

Решаю немного обнаглеть: просто прогуляться и ненадолго отвлечься от привычной суеты.

На душе тепло и спокойно. Если честно, безумно захотелось вернуться домой, закутаться в одеяло и посмотреть мелодраму.

Черт меня дернул в этот момент повернуть голову и присмотреться к интерьеру кафе за стеклом во всю стену. Я даже осторожно тру глаза, чтобы избавиться от иллюзии, но… нет. Она никуда не исчезает, а лишь приобретает еще более четкие очертания. Действительно за одним из столиков одиноко сидит золотоволосая девочка, перед ней сиротливо стоит тарелка с недоеденным пирожным и белоснежная чашечка. Дочь Миля я узнаю сразу. Хрупкие плечики поникли. Малышка о чем-то задумалась. Ее чудесные вьющиеся локоны собраны в два милейших хвостика и спускаются девочке почти до талии. На лице странное выражение. То ли грустное. То ли Арина размышляет о чем-то. Еще я подмечаю на столе небольшой блокнотик. И огромный розовый, с изображением грациозной балерины школьный рюкзак на соседнем стуле.

Я долго раздумываю: стоит ли мне нарушать ее одиночество? Наверное, нет, лучше девочку не трогать. Тем более что наше общение ограничивается отстраненным вежливыми фразами приветствия и прощания, вести со мной задушевные беседы она не желает.

И тут я вспоминаю, что мне говорил Миль. Уроки у Арины раньше половины первого никогда не заканчиваются… я вновь перевожу задумчивый взор на часы. Занятия еще идут. Наблюдаю со стороны, может, девочка с мамой или подружками. Но нет, она совсем одна. Теперь рисует что-то в блокноте. Жду еще немного и, наконец отбросив в сторону сомнения, прохожу в кафе.

– Ариш, привет, – ласково здороваюсь я с девочкой.

Арина резко дёргается, подавляя испуганный возглас, глаза ее округляются и малышка скованно обхватывает себя за плечи. Проезжается по мне изучающим взглядом и наконец, громко сглатывая, сдавленно отвечает:

– Здравствуйте, Ирина.

– Я заплутала немного. Решила кофе зацепить по дороге, – озвучиваю надуманную причину своего внезапного появления. – Захожу в кафе, а тут ты.

– Ясно.

– А ты одна?

Девочка тяжело вздыхает. Как будто пытается смириться с неизбежным. Опускает глаза в блокнот и твердо кивает:

– Да.

– Ничего, если я присяду?

Арина сокрушенно оборачивается и торопливо пробегается аквамариновыми глазками по залу. Почти все столы свободны.

– Не знаю. Ну если хотите… – рукой указывает на стул напротив себя.

– Спасибо, – благодарно киваю я и тут же занимаю предложенное место.

Приближается официант. Вместо кофе я прошу чай. И такое же пирожное, как у девочки. Очень уж аппетитно выглядит ее недоеденный кусочек.

На телефон падает смс:

Миль: «Я сегодня Аришку к нам забираю до конца недели.»

Я: «Отлично:) Она уже знает?»

Миль: «Нет еще.»

Я: «Звони, радуй. Могу по дороге зацепить ее любимые пирожные.»

Как раз как то, что сейчас обкусанное украшает собой тарелку Арины.

Миль: «Спасибо, цепляй. Дочь на занятиях, позвоню ей чуть позже.»

Я: «А точно на занятиях?»

Миль: «Конечно. Она еще в школе.»

Хммм…

Я: «Ладно.»

Отправляю любимому сообщение и хмуро гляжу на Аришку. Эта девочка прекрасна. Она невероятно красивая. У нее такой глубокий осмысленный взгляд. А какой же яркий! Ей-богу, не знала бы точно и будь девочка постарше, никто бы не сумел переубедить меня, что это не линзы. У нее нежный овал лица, Арина очень милая. А ее волосы – предмет дикой зависти уже сейчас. Когда девчушка вырастет, Милю придется постоянно отгонять от нее настойчивых поклонников. А будет их немало. Только после того откровенного разговора с Милем я начала замечать черты ее сходства с Арсением. Губы, прямой нос. И даже скулы как будто…

Зря любимый считал, что установленный факт родства с моим супругом заставит меня относиться к этому ангелочку с презрением. Напротив. Я бы очень хотела с ней подружиться. На подсознательном уровне я очень надеюсь, что Арина все же сможет принять новую семью отца и стать ее частью.

Арина тяжело вздыхает. Снова.

– Ты часто здесь бываешь? – интересуюсь я.

– Да. Я тут на танцы хожу.

Понемногу мне удается разговорить Арину, она признается, что у нее сегодня силовая тренировка в половину четвёртого. Как раз в том здании с запоминающимися колоннами. Арина рассказывает, что у нее скоро соревнования. И что, по задумке хореографа, на девочках должны быть длинные летящие платья в пол.

– Мама сказала, будет искать. Всем надо одинаковые. Но разных цветов.

– Мы можем их сшить. Любые, какие понадобятся.

– Как сшить? На всех?

– Конечно. У меня свой магазин одежды. И замечательные портнихи в штате. Я распределю их работу и дам новое задание смастерить костюмы вашей группе.

Арина смотрит на меня с таким сомнением, что я не понимаю: что именно я сказала не так?

– А вам зачем? Это очень долго и кропотливо.

Какая умная девочка. Даже я слово «кропотливо» в своем лексиконе использую… да никогда не использую.

– Но ведь для тебя это важно? – мягко уточняю я.

– Конечно!

– Значит, и для меня тоже. Необходимо, чтобы платья были готовы вовремя, а ты чудесно выступила. А пока мы можем примерно набросать эскиз. Хочешь? – осторожно предлагаю я и кошусь на ее блокнот.

– Я даже не знаю… Ирина, а вы…

Она запинается. Смущается и стесняется. Если поначалу Арина смотрела на меня с неприязнью, то теперь немного оттаяла.

– Ариш, может, ты попробуешь называть меня просто Ира? Или на ты? А то мне даже немного неловко.

Я продолжаю попытки сокращать незримое расстояние между нами.

– Рисовать я не умею, – печально замечает девочка и неуверенно добавляет: – Ира.

– Не беда. Зато ты умеешь много чего другого. А нарисовать получится и у меня. Ты не будешь против, если я воспользуюсь твоим блокнотиком?

– Да, пожалуйста, – легко соглашается малышка и придвигает ко мне блокнот и ручку.

Я очень быстро делаю несколько набросков. Затем мы обсуждаем, что следовало бы поменять. И я уговариваю ее отправить зарисовки хореографу.

– Она сказала… что это подходит, – удивлено замечает девочка.

– Отлично. Тогда, если позволишь, я возьму ее номер и свяжусь с ней лично, чтобы обсудить детали.

Мы еще немного болтаем, уплетая пирожные. И тут Арине звонит Миль.

Отвечает она как-то уж очень сковано:

– Алло. Да. Да, пап. Хорошо, – слабо улыбается девочка. – Ну… как обычно, в половине второго. Я поняла. Ну да, до вечера.

Арина отключается и с опаской смотрит на меня.

Скоро мне на телефон прилетает новое смс:

Миль: «Звонил Аришке, она еще на занятиях, закончит как обычно. В общем, вечером я заберу ее после танцев, мы прогуляемся и домой. Поужинаем сами, не жди».

Миль довольно часто проводит время наедине с дочерью. Я никогда не препятствую. И очень им горжусь.

– Арин. Папа мне прислал смс, что вы вечером пойдёте гулять.

– Да. А что? Вы с нами хотите?

– Не вы, а ты. Мы уже договорились, правда? Но… он думает, что ты все еще в школе… это как-то нехорошо.

Девочка совсем сникает и разглядывает стол перед собой.

– Ну так получилось, – роняет она кисло.

– Прогуливаешь?

– Я сбежала с занятий.

– Но тебя хватятся. И родители все равно узнают.

– Не хватятся! – Девчушка сверкает глазами. – Я немного… схитрила.

– Какое чудесное слово. И как великолепно заменяет слово «обман». М?

Вот уж правда, аукается родная кровь. Арсений тоже часто хитрил.

– Ариш, я не буду читать тебе нотации. С этим прекрасно справляются твои родители. Но обманывать – это значит предавать доверие того, кто в тебе не сомневается ни капли. И это очень обидно. Если папа узнает, ему будет неприятно.

– Ну вы, конечно, расскажете, – замечает малышка немного вспыльчиво.

– Нет, я не стану так делать. Пусть это останется на твоей совести. Но мне кажется, он тебя поймёт. И будет благодарен за честность.

Арина округляет глазки.

– Что, честно не станешь?! Папе рассказывать?!

– Ты сама с этим прекрасно справишься. А заодно и поделишься нашей задумкой, я уверена, он будет счастлив.

– Ладно, – обескураженно выдыхает Аришка. – Но только ты сама ничего не говори ему, хорошо?

– Хорошо. Но я догадаюсь, призналась ты или нет. Давай не будем начинать с обмана. Мир?

Я протягиваю девочке ладонь и всем сердцем надеюсь, что она мне ответит. Всем сердцем я тянусь к ней.

Когда Арина, подумав, все-таки пожимает мне руку, произнося в ответ тихое «мир», я точно для себя решаю, что буду делать.

Арсений решил угрожать моему любимому, вмешиваясь в чужую семью, которую Миль по сути собрал из осколков. И шантаж этот может длиться целую жизнь. Арс думает, что имеет право ломать людей и использовать их. Ну что ж. Держись, муженек. Ответ не заставит себя долго ждать.