Глава 6

Его движения – дерзкие и властные. Его поцелуй – горячий и жадный. Он будто раз за разом поглощает меня, но никак не может насытиться. Я ощущаю жалящие прикосновения его языка к небу, твердость требовательных губ, которые ласкают меня, остроту зубов, которыми он прикусывает мою плоть. Я тону в нем. И одновременно воскрешаюсь.

Никто и никогда не целовал меня так. Поцелуи Марата – детский сад по сравнению с тем, что вытворяет со мной этот мужчина. При этом поцелуи бывшего парня меня смущали, а все, что делает Амир – лишь распаляет, заставляет все тело пылать в нетерпении и ожидании продолжения.

Нет смысла отрицать взаимное сексуальное притяжение, которое вспыхнуло между нами в первую же встречу. В каком-то смысле мы оба стали его заложниками. Но разве так бывает, что кто-то чужой еще совсем недавно становится центром вселенной, стоит вам оказаться рядом?

Теперь я знаю, что да. Так бывает. Это не кино. Это моя жизнь.

– Поднимемся в мою комнату? – шепчет Амир, покрывая поцелуями мою шею.

– К тебе? – выдыхаю я, едва соображая. – Это твой дом?

– Да, мой. Разве я бы стал приглашать тебя в чужой? – низко рокочет он у моего уха. – У меня сегодня день рождения… Все те люди внизу – мои друзья.

– А я пришла без подарка… Ты должен был предупредить меня, – сокрушаюсь я, пока Амир покрывает мелкими поцелуями мою скулу.

– Ты и есть мой подарок, – мягко смеется он. – Все остальное у меня уже есть, не хватало лишь тебя.

Он снова целует меня в губы. Снова вторгается в рот языком. Снова похищает мое дыхание. Вжимает свое крепкое тело в мое – мягкое и податливое. Трогает меня за талию, бесцеремонно опуская ладони на мои ягодицы и сжимая их.

– Моя комната… – напоминает он, тяжело дыша. – Мне нужно только твое “да”.

Мне приходится отстраниться хотя бы на мгновение, чтобы перевести дыхание, чтобы подумать. Или, по крайней мере, попытаться. Патио, в котором мы так страстно целовались, остается тихим и уединенным. Лишь вдалеке слышится музыка. Нас здесь никто не видит, и все же, Амир хочет, чтобы мы пошли в его комнату. А финал… Финал чересчур очевиден.

В голове мелькает мысль, что все происходит слишком быстро. Что я все еще ничего не знаю о мужчине, с которым целуюсь. Но то, что еще несколько часов назад казалось совершенно невозможным, сейчас воспринимается неизбежным и естественным. Сила страсти, которую он во мне будит, настолько бескомпромиссная, что я послушно киваю.

– Скажи, – требует он.

– Да.

Амир еще раз касается губами моих губ, сплетает наши пальцы и тянет за собой в противоположную от основной террасы сторону.

Его комнаты, расположенной на этаж выше, мы достигаем за минуту. Оказавшись в уютном помещении с огромной кроватью под восточным балдахином и закрыв за собой дверь, Амир обхватывает меня за плечи и притягивает к себе. Его руки скользят по моему телу, сминая тонкую ткань платья, массируют мышцы, ласкают кожу, которая оживает под его прикосновениями.

– Не могу остановиться, – шепчет он касаясь губами моего виска. – Извини. Я должен быть деликатнее. Но ты сводишь меня с ума, Анна. С тех пор, как увидел тебя в аэропорту, все другие женщины перестали для меня существовать.

От его исступленного признания вдоль моего позвоночника бегают мурашки, груди становится тесно в узком лифе, низ живота безотчетно ноет в предчувствии более интимных ласк…

В девушке, которая бросилась в объятия вчерашнего незнакомца, будто на земле нет других мужчин, я едва узнаю себя – скромную и благоразумную Настю Ларину. Эта новая версия меня – безрассудная и бесстрашная, уставшая быть хорошей и порядочной. Она будто впервые ощутила внутри чувственный вихрь, от которого закипает кровь и стучит в висках. И который здесь и сейчас куда важнее доводов рассудка.

– Тогда не останавливайся, – выдыхаю я, запуская пальцы в густые черные волосы Амира и притягивая его к себе.

Мы снова целуемся. Долго, страстно, глубоко. Я настолько отдаюсь чувствам, что прихожу в себя лишь когда моя спина касается шелкового покрывала, а Амир нависает надо мной, на ходу избавляясь от пиджака.

– Ты уверена? – спрашивает он охрипшим голосом, глядя на меня сверху вниз. Он явно возбужден – его арабский акцент сейчас выделяется отчетливее, расширившиеся зрачки полностью поглотили радужку, сделав глаза абсолютно черными, и я чувствую, как мне в бедро упирается его член.

– Да, – это безрассудная ложь, я ни в чем не уверена, но между ног у меня пульсирует, губы горят, а все тело стремится познать удовольствие в объятиях этого потрясающего мужчины.

Я помогаю ему расстегнуть пуговицы на рубашке, но мои руки так дрожат, что я скорее лишь мешаю. Амир тяжело дышит, что-то бормочет на неизвестном мне языке. В конце концов, не выдержав, рвет рубашку, так что звук разлетающихся в стороны пуговиц отчетливо слышен в тишине спальни.

Отбросив в сторону рубашку, он склоняется надо мной. Целует мою шею, ласкает руками грудь с чувствительными сосками. Из моего горла вырываются глухие стоны и всхлипы… Это так… Это так… Невероятно. Сильно. Пугающе. Это восхитительно.

Я вскрикиваю, когда губы Амира касаются моей груди. Я даже не заметила, как он спустил бретельки платья с плеч, а под ним у меня нет ничего – только голая горячая кожа, которая стремительно покрывается мурашками, и бешено колотящееся в клетку ребер сердце.

– Черт… – раздраженный голос, тихое ругательство.

Где-то на полу в кармане мужского пиджака надрывается мобильный.

– Это личный номер. Что-то важное…

Отстранившись от меня, Амир находит телефон. Резко выдохнув, бросает на меня мрачный взгляд и подносит трубку к уху, двигаясь к балкону.

– Говорите…

Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем здравый смысл возвращается ко мне, прежде чем я начинаю видеть полную картину произошедшего со стороны: я пришла на вечеринку, а оказалась в постели с мужчиной. С незнакомым мужчиной. В чужой стране. Этажом ниже в разгаре праздник, а я готова была отдаться, лишиться девственности…

Господи, как низко я пала.

Отрывистый голос Амира доносится с балкона. И хотя я не знаю языка, я понимаю, что он рассержен. Если бы не этот звонок, мы бы сейчас… Я бы уже…

О господи!

Мобилизуя остатки самоуважения, дрожащими руками я натягиваю платье на грудь и соскальзываю на край постели. Это вовсе не побег… Я просто хочу остыть и подумать. Вдали от Амира, потому что рядом с ним я – не я. Если он вернется, посмотрит на меня своими темными глазами чернее арабской ночи, прикоснется ко мне, поцелует…

Нет. Этого нельзя допустить.

Спустив босые ноги на пол, я на ощупь нахожу туфли, но не обуваюсь. На цыпочках иду к двери, стараясь не создавать ни единого звука. Мне нужно всего несколько мгновений… Перевести дыхание. Подумать.

– Что с тобой? – Юлька удивленно таращится на меня, когда я нахожу ее на террасе.

Я могу представить как выгляжу: мои губы все еще горят от жалящих поцелуев мужчины и от прически не осталось и следа, но мне плевать. Сейчас я просто хочу скрыться.

– Пожалуйста. Уйдем. Я расскажу тебе позже.

Три минуты спустя в такси, уносящем меня и Юлю в темную арабскую ночь, я даю волю слезам.

– Что он сделал? – требовательно спрашивает подруга, обхватывая мои дрожащие плечи. – Мы обратимся в полицию, Насть… О господи… Это я во всем виновата…

– Нет, нет… – по моим щекам ручейками текут слезы, голос дрожит, но я должна сказать. – Ничего не было, Юль. Я сама во всем виновата…

– О чем ты говоришь? Скажи мне.

Сказать? Я не могу… Я…

Из моей груди вырывается рыдание. Юлька прижимает меня к своей груди. Сама дрожит, но пытается меня успокоить. А я… Плотину прорвало. Слезы катятся неконтролируемым потоком, всхлипы становятся громче. Я представляю Амира в тот момент, когда он вернулся в спальню. Удивился ли он, что меня нет? Разозлился? Ему было все равно? Таких девушек, готовых на все ради него, у него наверняка было много. Скоро он и не вспомнит обо мне…

– Насть, все хорошо. Слышишь? Если надо поплачь, – слова Юльки прорываются сквозь плотину моего отчаяния. И я плачу… Но в тот момент сама не знаю почему: потому что позволила себе зайти так далеко или потому, что нашла в себе силы остановиться.