глава 49

Платье.

Парадное платье с гербами Савостии и Аргантара. Гриен костьми готов был лечь, утверждая, что она непременно должна надеть его на венчание.

«Боже, за что мне это», — закатывала глаза Изабелла.

Но вслух сказала:

— Но это же моя свадьба, Гриен. Почему бы мне не надеть то, что больше нравится? И в прошлый раз вы, между прочим, мне не препятствовали.

— Э… Кхммм! — старик вскинул вверх указательный палец и назидательно произнес. — Простите, миледи, но это бракосочетание Савостии и Аргантара.

А потом состроил непередаваему мину и добавил:

— И в прошлый раз была репетиция, а сейчас все по-настоящему.

Пришлось подавить целую гамму чувств, наконец Изабелла произнесла, прищурившись:

— Мне кажется, Гриен, или вы только ради этих платьев так старательно помогали Норберту Аргантарскому?

— Не только, миледи, еще ради камей.

Блант, присутствовавший при этом, не выдержал, стал давиться смехом. Гриен обиженно покосился на него. А Мелисса, камеристка Изабеллы, вообще замерла, хлопая глазами, глядя то на одного, то на другого, и не зная, что в конце концов предпринять. Споры спорами, а госпоже-то одеваться надо.

Дело в том, что в этот раз ее жених делал все как надо.

Ее покои были завалены самыми прекрасными цветами и всевозможными подарками. Сам не заходил с утра, ибо плохая примета, видеть невесту перед свадьбой. Но он прислал платье. Великолепное белое платье из валензисских кружев. Кипенно-белое и воздушное как мечта. И к нему бриллианты.

Изабелла хотела надеть его. И вовсе не потому что ее ослепил блеск бриллиантов. Это был жест доверия, можно сказать, политический шаг, направленный на укрепление взаимоотношений.

Хотя, нет, все не так.

Просто платье очень нравилось ей. И да, она хотела сделать ему приятное.

Препирательство могло затянуться, а время поджимало. Но тут вмешалась леди Каргия, предложив компромисс.

— Ах, дорогой, мне кажется, сейчас будет достаточно камеи с гербами Савостии и Аргантара. А парадное платье миледи может надеть на церемонию представления двора. Так будет солиднее и политически правильно.

Вот с этим мудрый управляющий просто не мог не согласиться. Ибо церемония представления двора процедура не менее значимая, чем венчание. В конце концов, венчание длится час-два, от силы три, а с двором потом всю жизнь жить.

Конечно же, люди Изабеллы были с ней. И конечно же, они уже успели двадцать раз сходить порталом в Савостию и обратно и перетаскать сюда все ее приданое. И не только ее. Леди Каргия собиралась блистать.

Поскольку вопрос с соблюдением политических интересов был исчерпан, мужчин быстренько выставили из покоев.

И началось волшебство.

***

Так уж вышло, что и в этот раз невеста опаздывала.

Одетый во все белое жених, сжимая в руке изящный букетик белых орхидей, мерил шагами крыльцо храма. Его сжигало волнение и нетерпение.

А вокруг храма с утра скопилась опять огромная толпа, как-никак, повторное королевское венчание. Коронованные гости, разряженные придворные, красавицы (правда ряды их несколько поредели, и кое-кого тут не хватало), почетный караул, народ, все толпились в предвкушении зрелища.

Ибо свежо еще было у всех в памяти первое королевское венчание. Поэтому, на всякий случай, все ожидали скандала. И скандал все-таки состоялся.

Но об этом позже.

Потому что сейчас в конце аллеи, ведущей к храму, показался украшенный цветами и лентами кортеж невесты.

***

Едва увидев кортеж, Норберт замер.

Сердце заколотилось так, словно хотело выскочить из груди, дракон взревел от радости. А все вокруг как-то разом стихло, и в этой тишине в легкие потек холодок, заливая его безумно сладким ядом. Предвкушение. Но волнение никуда не делось, оно просто трансформировалось. Особенно, когда понял, что она надела его подарок. В груди словно солнце выросло.

Но вот кортеж наконец оказался перед крыльцом храма. Он сам помог невесте помогли выйти и подняться по ступеням. Безумно хотелось подхватить ее на руки и унести, но он пока что не хотел мять это воздушное чудо.

— Ну, здравствуй, — прошептал, задержав ее руку в своей.

— Ну здравствуй.

Она улыбнулась и едва заметно подалась к нему, синие глаза засветились. Его выключило на миг, засмотрелся. Потом вдруг вспомнил, — протянул ей букет.

— Спасибо, — она покраснела, уткнувшись носиком в орхидеи.

Норберт мог поклясться, что понял, о чем Изебелла сейчас думала. Оба вспомнили тот самый букет, который он нарвал на рапсовом поле у ее замка. И понял, что они никогда этого не забудут оба. Это теперь их общая тайна.

Бережно коснулся губами ее затянутой в белую перчатку руки и повел к алтарю. Не терпелось уже назвать ее своей окончательно и бесповоротно.

Сотни глаз смотрело на них сейчас, верховный жрец в торжественном облачении так же как и в прошлый раз ожидал у алтаря королевскую пару. Но вот еще несколько шагов, и они уже были у алтаря. Верховный жрец на всякий случай оглядел обоих, а то мало ли.

Король кивнул ему:

— Начинайте, отче.

И церемония началась. В этот раз было все иначе. Да, было нетерпение, оно поджаривало мужчину на медленном огне. Но жрец читал, а он слышал хор, и певчие пели что-то невообразимо прекрасное. Наконец подошли к главному.

Момент истины. Сейчас.

Верховный жрец сначала с некоторой опаской взглянул на невесту и шевельнул бровями, дождавшись от нее едва заметного кивка. И только потом, все-таки искоса поглядывая на невесту, произнес установленную веками формулу:

— Норберт Аргантарский, берешь ли ты Изабеллу Савостийскую в жены?

— Да, — четко и раздельно проговорил Норберт и замер, в напряжении сжав кулак.

— А ты Изабелла Савостийская, берешь ли в мужья Норберта Аргантарского?

Король Аргантара соврал бы сейчас, если бы сказал, что…

— Да, — четко и раздельно проговорила она.

— Аминь! Объявляю вас мужем и женой! — быстро-быстро отмахнул рукой верховный жрец, благославляя обоих.

Вытер пот со лба и уже спокойно и расслабленно произнес:

— Ваше величество, можете поцеловать невесту.

Ну да, разрешение малость опоздало. Потому что его величество успел защелкнуть брачные браслеты, и уже целовал невесту и нес ее на руках к выходу из храма. А в храме вовсю звучал смех.

— Браво! — кричали одни и аплодировали.

— Держи ее, чтобы не убежала! — кричали другие и свистели.

— Никогда! — отшучивался Норберт, крепко держа свое сокровище, и отмахивался от цветов, которыми их забрасывали..

— Ах-ха-ха! — радостно гоготал старикашка Гийом Сарагостский, поворачиваясь к успевшему уже с утра приложиться к бутылке Серхио Валензисскому. — Говорил я тебе, что он все равно на ней женится! Гони теперь мой выигрыш! Вот это парень! Оле!

И уже весь зал храма скандировал:

— Оле! Оле! (326fc)

Изабелла закрывала лицо рукой и смеялась, вспоминая, как ему кричали «Оле» при несколько иных обстоятельствах. И это тоже теперь их общая тайна.

Норберт сам смялся во весь голос и шел к выходу напролом.

Хоть он и успел возненавидеть пиры, но сейчас самым невероятным образом спешил танцевать с женой свой первый танец.