Глава 30

— Алекс! Я не то хотел сказать.

Но он сказал именно это. Она не хочет слушать его и даже видеть, хотя до этого ждала встречи с ним. Пусть и тайно, но мечтала о том, как тот возьмет ребенка на руки и растает. Обаянию Рыбки нельзя было противиться и одна уже не удержалась, выкрала ее сокровище и пытается присвоить себе. Или, что все-таки вероятно — кто-то выкрал ее вместе со Стейси.

«Нет! Тогда на кой черт тут сидел Клейтон? Неужели он просто пропустил их всех?»

Стейси МаКена до смерти боится этого Дерека, не может вспоминать о нем без дрожи и побледневшего лица.

— Все в порядке, — послышался голос Клейтона снаружи, — Упала картина и перебила гору посуды.

— Мы бы хотели увидеть, миссис или мистера МакКена.

— Она немного занята, убирает все эти стекла.

Керри вылетела из дома, присоединяясь к Клейтону.

— Офицер, я здесь!

Алекс понимала, что ей нужно успокоить властей правопорядка, но тем не мене не могла не злитсья. Она вышла в сад, вдохнула свежий воздух улицы, задержала его в легких, выдохнула и поднесла к лицу грязную пеленку.

— Дай мне!

Она отмахнулась от Джейка, хотя умом и понимала, что он в этом деле понимает побольше нее. В руках остался лишь лоскут, Джейк все-таки вырвал ее из рук. Шарк закружился по дому, умчался наверх, было слышно, как он ходит по второму этажу и, сводя на нет все усилия Керри и Вэста, гремит чем-то. Алекс не двигалась, продолжая вдыхать запахи вокруг с закрытыми глазами. Ей казалось, что она все делает правильно и ей надо сконцентрироваться, перестать злиться и даже беспокоиться, переживать и унять дикое желание броситься неизвестно куда, только бы не стоять на месте.

— Давай, представь, что нет ничего кроме запахов, — раздался как будто где-то вдалеке голос Керри.

Она пыталась научить ее за то короткое время что было у них, чтобы настигнуть похителей.

— Все вещи пахнут. Ты знаешь этот дом лучше Стейси, ты излазила его вдоль и поперек. Выбрось все из головы, выдели запах Анны, представь, что по дому… плавала Рыбка и вот она здесь.

Она говорила мягко, но Алекс которая буквально вняла ее словам за сладким и одновременно свежим запахом малины (так пахла это вампирша) услышала ее злость, вину и раздражение. Она понимала ее. Дом опустел в мгновение ока, молочный, сдобренный солью и сахаром аромат Анны стелился по дому словно длинный узкий шарф. Алекс делала шаги, сначала хаотичные поворачивая то в одну, то в другую сторону пока наконец не нащупала самый яркий. Она шла и шла, а на самом деле бежала, перемещаясь из одной комнаты в другую, уловила запахи людей, тоже соленные, так приятно пахнущие и обещавшие вкус чего-то очень пряного и тягучего, острого, как некогда любимое ей карри.

Стейси не задерживалась. Она перемахнула за ограду, промчалась по стемневшим улицам, зашла в воду и шла в ней очень долго, но все больше по отмели. Беспокоиться пока что было не о чем. Были только эти двое. Анна и Стейси. Никаких других, чужих запахов рядом не было. Алекс не брала в учет людей.

— С***! Вот ведь с***! — повторяла она бесконечное количество раз.

Неожиданно все закончилось. Резко задувший ветер Темзы развеял последние видения. Алекс остановилась по пояс в воде, оглянулась на громаду светящегося города, запуталась в шуме и голосах людей, новых ароматов и не могла понять куда вдруг исчезла женщина. Ее словно вынули из воды или утянули на дно.

— Она прыгнула! — догадалась она и поспешила проделать тоже самое.

Весенний ветер дул все сильнее, редкие прохожие на набережной пытались окликнуть нее, раздавались смешки, а Алекс все шла вперед к мосту, мимо нищих, воняющих бедностью и пунктом сбора вещей бомжей, вновь вошла в воду, обрадовавшись, что под мостом ветра как будто и не бывало. Она наконец вошла в водосток, огромная решетка была прикрыта лишь для виду. Острые края сварки блестели даже в темноте, а мусор так и вовсе валялся снаружи.

— Стейси, что же ты творишь?

Но идти в такое место значит… Алекс покачала головой, не найдясь в объяснениях. Она как будто бы пытается запутать следы!

— Неужели думаешь, что поворачивать назад уже поздно?

Она вряд ли причинит вред Анне. Алекс кажется, что нельзя подделать любовь к детям. МакКена, если бы хотела, то навредила бы ей раньше — возможностей было предостаточно. Она не могла понять мотивы такого поступка. Зачем, ну зачем ей понадобилось красть ребенка? На что она надеялась?

«Она просто запланировала это заранее! — прошептал внутренний голос, прорезав своим существование хаотичные мысли. — Клейтон помешал ей уйти раньше! Я сама спутала ее карты!»

Ноги Алекс запутались в одежде, слишком светлой и яркой для окружающей для нее канализации. Ползунки, боди, красивые распашонки и пинетки вымокли в грязи сточных водах. Рассыпанная пачка с подгузниками, с протектором от мужских ботинок, небольшой саквояж, кровь.

— Анна!

Алекс схватилась за стену, прислушалась, игнорируя беспрестанно бегущие капли воды и огромный поток неподалеку.

— Где она?!

Стейси полусидела-полулежала в одном из слепых рукавов-выходов. Ее одежда была залита кровью. Она держалась за грудь, прижав к ней пальцы. Ее тело менялось, то превращая ее в лишенного волос монстра, то в слабую женщину.

— Где она?! Где она?! Где она?!

Выдержки Алекс хватило ненадолго, сказались натянутые нервы и сдерживаемые, но все же бурлящие в ней переживания. Она ударила ее об стену, так как это делал с ней Джейк, но только вампиру не пришлось никуда лететь. Стейси выбила своей головой влажную крошку кирпича.

— Я спрашиваю тебя! Где она? Куда ты дела ее?

Неужели она просто убила ее?! За что? За что? За что???

— Они!.. Они!.. Она!

У нее хватало сил говорить, несмотря на то, что Алекс не успокаивалась, била ей о стену словно одержимая.

— Они забрали ее! Их не должно было быть здесь! Не должно!

Алекс отпустила ее только тогда, когда голова женщины со спутанным комком темных волос повисла на широкой ленте кожи. Грудь Алекс вздымалась, как от быстрого бега, глаза заволакла красная пелена.

— Так вот как это!..

Сломанные и вновь выросшие ногти, грязь под ними и содранные коленки, волосы в каплях грязной воды. Она продолжала идти вперед, цепляться за покрытые темным мхом решетки, не обращая внимания что и плесень пытается съежиться, убраться куда подальше от ее рук.

— Он опасен! Надо свернуть ей башку и поджечь!

— У меня нет зажигалки!

Она свернула голову говорившему и так легко, словно оторвала бутон у цветка. Все происходило как-то очень быстро. Один взгляд на ребенка, лежащего и тянущего руки, не агукающего, не плачущего, а выпустившего маленькие жала из открывшихся, раздвоившихся щек. Она была залита кровью бурой и ярко алой, совсем как один из тех парней, что стоял возле. Раненый или просто измазанный кровью вампир, похожий на Марлона Брандо вскрикнул первым.

— Тем лучше для тебя, — проговорила она с таким трудом, словно выталкивала из груди горящий шар.

Они сделали из ее ребенка монстра! Из Алекс вырвался стон боли, ненависти и злобы.

— Потерпи, милая! Мама рядом!

Алекс не помнила, как оказалась рядом, закрыла собой несчастную коробку и ребенка на ней.

— Ты одна из нас! — визжал кто-то совсем рядом с лицом.

Ей было все равно, когда она раздирала его глотку на две части.

— Остановвлв, — заклокотало у него в горле, кровь выплеснулась из его глотки и чуть было не обдала лицо Алекс, но отшвырнула его и бросилась на второго, хватая его и тут же ринулась к третьему, сталкивая их лбами, что лопнули словно были башками гнилых зомби на материке.

Ярость. Такого бешенства она не испытывала никогда.

«Никогда! Больше никогда она не будет такой, пытающейся в своей беспомощности отвоевать себе жизнь!»

Она не успокоилась пока не вышвырнула остатки тел в огромный слив, бурлящий грязной пеной внизу. Он не стал чище, но в этом бульоне жизни Лондона прибавилось новых ингредиентов.

— Прости меня! — она прижала к себе крошечное тельце, целуя и целуя ее лицо, лоб, глаза, нос и губы. — Сейчас мы уйдем отсюда и больше не вернемся! Никогда!

Она шла вперед, возвращалась тем же путем, боясь заблудиться в стоках и уморить ребенка витающим в них смрадом.

— Никогда! Никогда!.. — Алекс повторяла одно и тоже словно заведенная.

Анна, согретая и успокоенная ее теплом, заворчала, захныкала, а потом успокоилась. Алекс испугалась и этого, отклонилась и взглянула на дочку. Захватив небольшой участок сбившейся футболки, Анна спала, сопела, то и дело пережевывая его и смачивая беззубым ртом.

Сжатые в кулачки пальчики. Крохотные, но все же уже изменившиеся ручки. Алекс улыбнулась, успокоенная этим видением.

— Она такая славная, — прохрипела Стейси, не похожим на свой прежний, голосом.

На нее было страшно смотреть — голова как будто пустила корни. Ткани нарастали и тянулись, а где-то уже и соединились с еще неподвижным телом.

— Скажи мне зачем ты сделала это? Ты помогала мне и защищала, только ради того, чтобы…

— Ее! Не тебя!

Алекс даже отступила от проступившей в голосе полумертвой вампирши злости. Она не узнавала ее, как будто все это время знала другого человека.

— Чем ты заслужила ее?

Алекс не понимала, как можно разговаривать в таком состоянии. Это противоречит всем законам природы и тем не менее у нее это получалось.

— Чем?!

Алекс стояла над Стейси и сдерживала себя от того, чтобы врезать по ее голове еще раз, чтобы та откатилась в сторону.

— Тем что переспала с нужным парнем?

Она бы погнала ее обратно, к той водяной яме, но на руках у нее слишком драгоценная ноша.

— Что ты понимаешь в детях? Ничего! Ни в детях, ни в материнстве, ни в том, как воспитывать их. Чему ты научишь ее?

— За то у тебя в избытке и знаний, и опыта, и морали, но вот дела. Бог на моей стороне!

МакКен дернула головой, застонала. Алекс увидела блеснувший внутри раны металл, словно кто-то подсуетился и подлил туда ртути.

— Только и думаешь, как угодить этому слизняку.

Вот значит как? Так она видела ее? Наверное, она права. Оглядываясь на прошлое, Алекс не может не признать, что все могло видеться и так.

— Пойдешь за ним? Отнесешь ее на эту помойку?

Алекс все-таки ударила ее, но не из-за ненависти и не потому, что хотела заткнуть ее. Нет, она боялась, что та восстановится слишком быстро и Алекс не заметит, как эта стерва бросится на нее.

— Обреки ее на этот кошмар! Сделай такой как они!..

— Как ты!

Стейси пошевелилась, подняла руки, пытаясь подобрать и поправить голову, но ботинок Алекс врезался ей прямо в ключицы, с силой вогнав их в грудную клетку. Она теперь хрипела.

— Я защищала ее! Только ее! Отдай ее мне!

Алекс идет прочь, не найдя в себе сил, чтобы ответить хоть что-то. Вампир еще кричит ей в след, смешивая слова с рыданиями.

— Все должно было быть по-другому! Ты слышишь?! Ты убила моего друга! Ты должна была умереть на том столе! Они бы разорвали и тебя, и Моргана! Они бы отдали мне ее!

Алекс оказывается снаружи, бредет по колено, а потом и по щиколотку в воде. Слова Стейси словно надоедливое эхо еще звучат в ее ушах. Она не знает куда идти. Она не вернется обратно. Только не в ее дом. Она двуличная тварь, как бы не пыталась доказать ей сейчас, что она белая и пушистая.

— Отдай мне ее! Ты слышишь?! Отдай! Я не хотела, Алекс!

Она уже никогда не поверит ей, не сможет отвернуться со спокойным сердцем, когда та рядом.

* * *

— Алекс?!

Ее встречает Клейтон. В доме нет ни Керри, ни Джейка.

— Где остальные?

— Ты нашла ее?

Алекс приоткрывает ворот куртки, показывая ему девочку. Его напряженные черты лица становятся мягче — исчезает тревога и появляется облегчение.

— Керри взяла след. Мне пришлось остаться на тот случай, если появишься ты.

Она кивает и идет наверх. Ей не хотелось возвращаться сюда, но и быть изгоем, прятаться как Голум по пещерам и норам Алекс не собирается. Она заберет свои вещи и те деньги, что сохранились у нее от пожертвования властей, а дальше! Она еще не придумала, но скорее всего вернется в Бристоль.

— Я позвоню ей! Предупрежу, что ты вернулась.

— Не надо.

Теперь у нее получается отобрать у него телефон. Р-раз! И вот он у нее.

— Я прошу вас. Позвоните ей позже. Я понимаю, что моя просьба выглядит странно и даже не благодарно, но так надо.

— Сперва, я хочу узнать причину.

Он забирает телефон с той же ловкостью, что и она. Ему не понравилось, что она смогла превзойти его в этой мелочи.

— Это не может быть просто одолжением?

— Я не делаю одолжений вампирам.

— А как де Керриан?

Алекс перехватывает заворочавшуюся Анну.

— Она исключение, подтверждающее правило.

Этот маркиз не любит вампиров. Может так оно и лучше. Она может рассказать ему без вероятности обидеть.

— Я не хочу, чтобы они знали, что я ухожу. Я начну сомневаться и думать, как лучше для нее.

Алекс разливает молоко по оставшимся бутылкам, перед этим добавив в них несколько делений крови.

— Вы не доверяете ей? Считаете это порядочно после того, что она сделал для вас?

Алекс часто кивает, хоть и хмурится при этом.

— Я хочу вернуться к людям. Они опаснее наших соседей. Я не хочу подставить ее перед той кучкой вампиров, что трясутся над своими тайнами. Я знаю, что выкручусь, но они то думают, что умнее и вообще!..

Есть еще Морган! Алекс ни за что не вернется туда. Ни сейчас, когда Анна маленькая, ни потом, когда она повзрослеет. Она знает как будет выглядеть их разговор с Морганом, потому что увидела достаточно, чтобы осознать горькую правоту слов Стейси, свою собственную роль и то, что ей на самом деле важно.

Алекс не готова рискнуть жизнью ребенка ради своей любви и раненного самолюбия Джейка.

Он будет орать, обвинять, вызовет чувство вины, чего доброго, назовет ее своей дочерью, и Алекс станет думать, где достать надувной плот с розовым парусом только бы удостовериться, что это лишь мечты, наивные ожидания того, чего уже не случится никогда.

Детям желают лучшей судьбы, а не того, что просто для тебя.