Глава 39

Он не знает каким образом приходит в себя. Она кажется ему видением белой горячки, его совестью, его укором, его насмешкой.

— Что ты тут делаешь? — озвучивает он самый идиотский вопрос из всех, что мог прийти в его голову, но она уже не слышит его.

Он трезвеет очень быстро, но недостаточно скоро, чтобы ухватить ее за рукав водолазки. Алекс исчезла, оставив после себя едва различимый запах духов с ноткой арбуза, что теряется, исчезает в вареве котлов в какие-то считанные секунды.

— Куда ты?! — доносится вслед сначала ошарашенно, а потом капризно. — Не оставляй меня!

Рафаэль не слушает ее, выходит в полупустой коридор, оглядывается по сторонам, видя плетущегося по нему африканца.

— Здесь была женщина! Где она?

— Я не знаю!

Он так испуган, просто поразительно, как стремительно сменяет одна эмоция другую. Раф видит свое отражение в темном зрачке и думает, что и сам бы испугался. Он не похож на человека даже близко, если только на его доисторическую версию.

— Я никого не видел!

Африканец лжет и пытается спрятать деньги, которые сыплются ему под ноги, тот скрещивает пальцы и пытается ткнуть этим знаком ему в лицо. Его руки пахнут чесноком и прогорклым жиром.

— Куда она пошла?

Он держит его лицо в ладонях, притягивая к себе в одном резком движении, заставляя смотреть себе прямо в глаза.

— Скажи мне: куда пошла женщина, что вышла отсюда?

— Вперед. Она пошла вперед! Пожалуйста!

Раф отпускает его, отдергивает его одежду и идет вперед. Впереди нет никого. Он возвращается на кухню, стараясь не выпустить воспоминание из виду. У нее фотоаппарат и красный бейджик на котором написано… написано… Он не может сфокусироваться на ней. Сколько же он выпил?

— Что случилось? Куда ты уходил?

Он оглядывается на девицу, что уже привела себя в порядок. Красивая девушка в вечернем платье и лентой с какой-то надписью на ней. Он помнит, что выходил из номера в одиночестве. Откуда она взялась?

— Как тебя зовут?

— Ты не помнишь?

Женщина цокает и тут же смеется, спрыгивая со стола, стуча по кафелю острыми шпильками, пытаясь приблизиться к нему. Ему не нужна она. Он дергает плечом, отмахиваясь от нее. Ему нужна та, что сбежала и как можно скорее.

— Нет. Иначе, не спрашивал бы.

Он подходит к мойке, выкручивая кран с холодной водой на полную мощность. Снятый пиджак, ледяной поток, что бежит прямо за пазуху, на грудь и шею, смывает с лица пленку алкоголя и чужих запахов.

— Валери.

— Где ты остановилась?

— Там же где и ты, — она в недоумении, еще воркует, но он уже слышит раздраженные нотки. — Только на этаж ниже.

— Ты недовольна чем-то, Валери?

— Нет. Просто что-то пошло не так. Кто эта женщина?

— Так бывает. В моей жизни чуть ли не ежедневно.

Ей жаль, что у них не завязались отношения после того, как она прыгнула к нему в постель?

— Куда мы?! Куда ты тащишь меня?

Он сбавляет шаг. Ее крики и сопротивление привлекают очень много внимания.

— Посажу тебя в такси и отправлю в гостиницу.

Они возвращаются в зал, Раф вглядывается в лица спешащих куда-то людей, хлопает себя по карману, пытаясь нащупать телефон.

— А ты?

— Мне нужно найти кое-кого.

Раф останавливается в холле, вместительном, ярком, солнечном, полном нарядно одетого народа. Здесь все отражает свет, блестит, искрит и вызывает первую вспышку мигрени. Ему нужно найти ее. Что она забыла тут?! Она же на своем сраном материке в обнимку с любимым Джейком! Что она делает на этом конце мира?

— Я не хочу в номер!

Раф коротко выдыхает. Он не уйдет вот так просто, но он и не останется.

— Послушай, Валери. Я знаю, и ты тоже почему ты со мной. Хочу разочаровать тебя. Ничего не выйдет ни с отношениями, ни с попыткой дискредитировать меня или шантажировать через прессу.

Валери всем своим видом демонстрирует, что не понимает, о чем он.

— Я не тот, за кого выдаю себя. Мой босс… Мы очень похожи. Он не появляется на таких мероприятия. Это мелко. Ему неинтересно. Этот костюм, сорочка и туфли — его. Я даже не знаю сколько они стоят. Но я шикарен, правда? А еще часы. Это реплика.

Он на глазах у девушки снимает верхнюю крышку. По стеклу пробегает трещина. Часы не подделка, усилия, чтобы снять его незначительные, а вот слова не настоящие. Он лжет, чтобы она отступила и осознала.

— Она знает меня и этого миллионера. Она журналист и мне нужно найти ее. Может ты поможешь мне? Или возьми деньги и садись в такси, мы встретимся в отеле. Но сейчас…. Мне голову снесут если узнают.

Раф знает, чтобы ему ответила Алекс, но Валери говорит ему:

— Да, пошел ты! — девушка разворачивается на противно, нет, зубодробительно скрипнувших каблуках и исчезает в толпе.

— Хорошо. Это было даже проще чем выглядело.

Он идет сначала в зал, затем за растекающимися по холлу людьми. Они жизнерадостны до отвращения. Он высматривает среди них журналистов и фотографов. Их немного, но среди них нет знакомого ему лица.

— Куда ты подевалась, Дарресон, черт бы тебя побрал?!

У него наступает пятиминутка похмелья. Хорошо бы, чтобы она продлилась только минуты, а не больше. В течение нескольких месяцев он пьет и прожигает собственную жизнь. Это ни к чему не приведет, ничего не изменит и не вылечит, но он знает, что в какой-то момент должно отпустить и стать лучше. Он ведь забыл обо всем тогда, вспоминал время от времени, но и трагедии никакой не случилось.

— Куда ты делась, чертова ты ведьма?!

Теперь ему не надо никуда бежать и преследовать кого-то, держать в сознании запах и следовать за ним, не отвлекаясь на окружающий мир. Реальность навалилась совсем другой правдой. Его не отвлекли дела, хотя, он очень надеялся на это. Все так или иначе возвращается к Алекс.

* * *

Дерек отступал, но идти было некуда. Никто бы не защитил его — ни вампиры, ни люди, ни полиция. Они вообще не понимали в чем дело. Они загнали его на набережную Варанаси. Вечно грязный и навсегда священный город для каждого индийца. Дерек сдохнет здесь, и никто не обратит внимание на ярко-вспыхнувший костер, потому что тут их горят десятки, если не сотни. Трупы и кости в воде, на берегу, на дне, хрустят под ногами.

— Я сделал то, к чему стремился всю жизнь.

Плевать они хотели на его стремления, которые стали причиной смерти сотен тысяч людей. Не скоро они забудут тех женщин в Атланте. Они все могли бы жить и выбраться, как его Алекс, но не так поздно, когда то, что внутри уже убивало их.

— Все вы мои дети! — Дерек отступал, зашел в воду, не зная, что за его спиной другие вампиры Арчибальд и Эзио. — Ты Раф! Ты Стэн! Да! Я помню имя каждого!

Арчибальд напрыгнул ему на плечи и схватился за подбородок, прежде чем потянуть за него, проговорил:

— Какая же ты душка! Наверное, ты помнишь имена и тех, кого убил? Как насчет тех пузатых курочек?

— У меня получилось!

Он потянул за него и раздался треск. Каждый бросился к нему, схватился за его руки, ноги, даже за шею и потащил в разные стороны. Они рвали его на части, выбрасывали на берег, а затем высекли огонь.

— Они другие! Настоящие и соверш…

Это последнее, что проговорила эта злобная тварь, прежде чем заткнуться раз и навсегда. Пепел Дерека смешался со священной водой Ганга, прахом других людей и был вынесен в океан. Раф так и не узнал, что за цель преследовал Менгеле. Ему было достаточно, что он достиг своей. Сейчас, во всяком случае.

— Все кончено, Хеллингер. Можно возвращаться!

Он не знал, что ему делать дальше. Эта погоня за одним хитро сделанным уродом стала его фильтром от преследующего настоящего.

— Куда, Стэн?

— Куда угодно!

— Если только обратно, в Америку. Попытаться найти ту злобную стерву.

Может постараться разобраться в чем причина его маниакального интереса к Алекс? Нет. Это будет пыткой. Он знает, что рано или поздно сорвется, пойдет к ней и возненавидит эту семейную идиллию. Да! Она была права! Он, черт возьми считает, что они должны быть вместе.

— Все когда-нибудь образумится и встанет на свои места! — хлопает его по плечу Эзио, присоединяясь к ним, глядя на догорающие головешки костра. — Это была хорошая авантюра друзья, но кажется, пора возвращаться.

* * *

— Ну, где же ты?

Ее нет, и никто не знает куда подевалась девушка по имени Элис Бэкинсейл. Он все-таки вспомнил имя, вытащил его из пропитанной алкоголем памяти.

— Кто отвечает за прессу? У кого я могу узнать о журналистах?

Администратор жмет плечами, а Раф чувствует, что его закружило на месте. Она сбежала или ему привиделось? Может, это была какая-то другая женщина, а он принял желаемое за действительное?

«Подумать только! Я оплакиваю его смерть, а он здесь баб е***!»

Ему не могло привидеться вот это. Он помнит все сказанное, начиная с той секунды. Он прислушивается к каждому голосу в этом чертовом банкет-холле, надеясь услышать знакомые интонации.

— Джимми.

Седоволосый африканец блестит темными углями глаз, но смотрит так как будто видит подыхающую собаку — с жалостью. Рафаэль хоть убей, но не помнит сколько он уже здесь. Неделю? Месяц? День?

— У меня для тебя есть задание.

— Еще шампанского? Или чего покрепче? Пригласить девочек? Или..

Раф качает головой. Он достает бумажник и вытаскивает несколько тысяч рэнд, отдает ему всю наличку лишь бы тот только нашел этот чертов список с аккредитованными журналистами.

— Ты ведь все можешь, правда?

Портье забирает деньги, перед этим озираясь по сторонам. Он не взяточник, не проныра и не бандит. Джимми — он просто фокусник. У него большая семья, которую нужно кормить и обеспечивать всем необходимым. Он знает Кейптаун, как свои пять пальцев. Он достанет и узнает всё что угодно и сделает это так, как многие просто-напросто не смогут — быстро и в самом лучшем виде.

— Чего вы хотите, мистер Гесс?

Раф обрисовывает ему ситуацию, а затем идет в номер, хотя ему хочет оббежать весь Кейп, сверху донизу и даже взобраться на Столовую гору только бы найти ее там.

— Мы ищем кого-то определенного?

— Да. Ее зовут Элис Бэкинсейл. Делай, что хочешь, но найди мне ее.

* * *

— Ты не ошиблась, — повторяет Керри вслед за ней и, судя по голосу, она озадачена. — Алекс, поверь мне, если бы я знала, то рассказала бы тебе обо всем. Хотя…

Она на мгновение замолкает, думая о чем-то.

— Ниран!!!

Алекс отдает посадочный талон и идет по направлению, указанному стюардессой.

— Мисс, надо выключить телефон.

Алекс оборачивается к ней, улыбаясь не менее лучезарно, чем служащая авиакомпании.

— Конечно.

— Милая, я тебе перезвоню, хорошо? — говорит Керри с какой-то угрожающей ласковостью.

— Ладно.

У нее плохое настроение и вовсе не потому, что ее день не заканчивался, не из-за того, что она провела в компании ничего не смыслящих в съемках девушек и даже не из-за вчерашней встречи. Она опоздала на самолет, потому что не смогла выехать вовремя с отеля. Горничная перенесла ее вещи в камеры хранения, а управляющий куда-то пропал. Ей очень хотелось выломать дверь, забрать чемодан и укатить прочь, но Алекс сделала так как правильно.

«Алекс, ты должна помнить о правилах, — говорит ей Керри в никогда не существовав-шем разговоре, но так словно стоит рядом и шепчет ей на ухо. — Существует только экстренные случаи для подобных выходок и тебе стоит сто раз подумать прежде, чем сотворить что-то такое.»

Эта ситуация в категорию «экстренные» хоть убей, но никак не входила. Когда она приедет в Танзанию, то скорее всего возьмет в аренду джип, отъедет куда-нибудь в кусты, а потом припустит бегом, зажав в одной руке сумку, в другой GPS-навигатор, чтобы только успеть на побережье на открытие-презентацию этой новой лодки. Ей и самой интересно настолько та яхта походит на Essense.

Не получается у нее думать о Хеллингере. Кровь белой акулы сделала ее спокойнее, борьба с ней заставила унять злость, но, к сожалению, все это, мыслей о нем стереть не смогло.

— Сволочь!

— Что простите?

Алекс чертыхается и тут же улыбается стюарду что провожает ее в салон бизнес-класса.

— Простите. Это я не вам. Плохой день, но надеюсь он станет лучше.

Потом она поедет к Анне, соберет сумку и пойдет лепить куличики на побережье Средиземного моря. Это будет ее пенной для ванн, песнью любимой группы и…

— Да, Сара!

Она заставляет себя улыбнуться, потому что наглая редакторша, плотно усевшаяся на ее шее, нарушила ее минутку медитации. Она почти отвлеклась от мыслей об этом ё…

— Элис, у нас проблемы.

— Ты хочешь сказать, что у тебя проблемы.

— Нет все-таки у нас. Ты ведь уже села в самолет?

— Да.

— Жаль, — вздыхает Сара, объясняя ей ситуацию. — Я была бы счастлива, чтобы ты нашла кого-нибудь кто смог бы украсить эту яхту своим привлекательным белобрысым задом.

— Воу! Тише! Не надо образов!

Алекс не может помочь ей. Никак. Вообще. Она села в самолет и не собирается возвращаться.

— Сара, я правда не смогу вернуться. Я уже поменяла билеты и уже сижу в самолете. Определюсь на местности.

— Хочешь сказать, что сможешь найти кого-нибудь на месте?

Именно.

— Все хотят стать моделями. Тебе нужна фотографии с одной девушкой, а я смогу уложить ее руки и ноги в таком порядке, который будет украшать эту лодку, а не навевать мысли о путешествии в оранжевой робе.

Алекс намекает на заключенных. Новости о тех, что вернулся и сбросил свои вещи на берегу время от времени будоражат общественность. Сара хмыкает, чиркая стилусом по монитору планшета. Визгливый этот звук и очень противный.

— Я бы попросила тебя.

— Ты, как редактора отдела моды ты могла бы льстить куда более искуснее.

— Скажи мне: почему я еще не уволила тебя?

— Наверное, потому что я нравлюсь тебе? Или тебе некуда деваться? Или я нравлюсь тебе.

Сара хмыкает, гремя клавишами.

— Твои мужчины не балуют тебя комплиментами верно?

У нее вообще нет мужчин. До этой минуты у нее отлично получалось игнорировать дан-ное обстоятельство. Алекс постаралась вспомнить, как выглядела, когда встретила Рафа. Все как обычно — футболка, джинсы, кеды. То, что надо для таких мероприятий, как сегодня, а как она выглядит в остальные дни? Примерно также, время от времени появляются кофточки с красивыми вырезами. Алекс повторила эмоцию Сары. Хмыкнула. Она хорошо выглядит, просто это все теперь у нее идет на «автомате».

— Ты ведь не сможешь фотографировать и позировать одновременно.

Очень смешно. Алекс и Сара обе понимают это.

— Сара, самолет уже взлетел. Тут нам пытаются раздать лакричные конфеты и вынудить избавиться от смартфонов. Я пришлю тебе фотографии. Кстати, а что случилось с Викторией?

Ей что-то не везет последние двенадцать часов. Это совпадение. Первый блин комом. В смысле первая разлука с дочерью вышла не совсем гладко в плане дел. Но лучше уж с ними, чем если бы что-то случилось с Рыбкой.

— Попала в больницу, переев устриц. Говорят, что кусочек раковины попал в желудок и распорол его слизистую.

— О, да! Теперь она точно решит, что все зло в еде.

Алекс усаживается в кресле, собираясь… Нет, не вздремнуть и не почитать книгу. Ей хочется понаблюдать за людьми. Керри была права — это интересное занятие и как показала практика полезное. Чем больше наблюдаешь за человеком тем лучше видишь всякие странности и несоответствия.

— Скорее всего, а жаль. У нее было на что посмотреть.