Глава 40

Каково это бегать в полную силу, не опасаясь ни дорожных камер, ни штрафов за превышение скорости? Свободно! Каково это прыгать так высоко и так далеко, ощущая, что как будто бы паришь и у тебя отросли крылья? Невероятно! Как это поднимать столбы пыли и радоваться, ныряя в них? Так по-детски, если честно и очень радостно, даже если выглядишь при этом как часть само откопавшейся мумии.

Одна бунтарская мечта детства исполнена, осталась вторая — вымазаться по уши в грязи и не получить, нагоняя от папы и мамы.

Я доигралась и в какой-то момент поняла, что не смогу появиться на пороге этого дома вот в таком виде — с ног до головы облепленная толстенным слоем желтой пыли, пришлось отправиться к морю, выгрузить вещи в разбитую лодку и отправиться купаться прямо в одежде.

— О, Боже!

Я, кажется, влюбилась в это место — невероятно чистое море, белоснежные пляжи, пригибающиеся к песку зеленые пальмы, медленно покачивающиеся плетенные гамаки и лазурное небо, очень напоминающее мне глаза одного знакомого клыкастого гада.

— Пошел вон из моей головы! Ты живой! Так что прощай!

Еще один очень большой плюс пляжа неподалеку от частной яхтенной верфи — отсутствие туристов, только изредка прохаживающиеся аборигены и все! Больше никого. Никто кто смог бы принять меня за сумасшедшую, разговаривающую сама-собой. Если бы я смогла снять виллу с выходом к морю с одного входа и нырянием в джунгли с другого — это место и в самом деле показалось бы мне сказкой. Нет, не сбыточной мечтой.

— Привет! Я фотограф! — окошко в двери открывается, и я сую в него экран своего смартфона, а потом паспорт, а потом еще и права.

Раздается смешок, в потом дверь открывается, являя мне рослого… ммм. Я бы сказала кубинца. Он совсем непохож на африканца.

— Я узнал вас мисс Бэкинсейл. Вы попали под дождь?

Он пропускает меня за ворота и тянется к сумкам с инвентарем.

— Конечно.

Я улыбаюсь этому балагуру. Конечно же! В это время года и осадки.

— Нет меня облили из поливочного шланга на соседней улице.

Кубинец приподнимает бровь. Этот дом находится на значительном отдалении от городского и деревенского поселения. Богачи любят уединение.

— Соседняя улица?

— Осадки?

Мгновение промедления и кубинец улыбается роскошной белозубой улыбкой на темном лице. Он шутит, красиво улыбается и от него приятно пахнет. Не сразу, но он начинает набирать очки моих симпатий. У меня передоз свежего воздуха, а легкие промыты самой чистой морской водой, что я видела когда-либо. Не хочу вдыхать ничего вонючего.

— Вы леди с характером?

— Я решила искупаться в океане. Это ведь не преступление?

— Просто это необычно.

Я качаю головой, вручая ему все свои важные штуки.

— Алехандро.

Он протягивает мне свободную руку, и я жму ее, понимая, что впервые такую распрекрасную меня напрягает его внимание. Оно не пристальное, как у всех этих людей в самолете и аэропорту. Рано или поздно у каждого человека с кем мне довелось общаться в последние сорок восемь часов появлялась морщинка озадаченности и они начинали вспоминать, где же они могли видеть меня.

Нигде.

Это просто «эффект вампира» у которого все в порядке с кожей, лицом, волосами, фигурой и шармом. Мы притягиваем их словно огонь ночных мотыльков.

— Элис.

Частная яхтенная верфь больше похожа на виллу наркобарона, а парень с именем Алехандро еще больше усиливает это впечатление.

— Я провожу вас, а потом отгоню вашу машину.

Хорошо. Пускай поищет ее где-нибудь неподалеку от Додома. Будет интересно, если у него получится найти ее. Я злюсь не на того парня, но влетает Алехандро. Этому огромному крепышу с упрямым взглядом. Мне достается очень много его внимания. Я чувствую его лопатками и в тоже время понимаю, что что-то не так.

— Мистер Гесс, просил не фотографировать яхту пока ее не спустят на воду и дождаться, когда прибудет выбранная им фотомодель.

Разумеется. Фотографировать лодку на стропах круто, но только не на фотографиях. Что насчет фотомодели. По-моему, она будет лишней, но как знать быть может я ошибаюсь и там такая женщина, что впору будет кусать локти мне и удивляться на кой ляд понадобилось это суденышко. Шучу. Яхты делают прекрасными любую, особенно если они покачиваются на волнах в таком волшебном месте.

— Хорошо.

Я оборачиваюсь на Алехандро, понимая, что тот разглядывает меня так, что я могу почувствовать это всеми частями тела, на которые он бросает свой взгляд карих глаз.

— Мне бы хотелось переодеться.

— Я провожу вас в гостевую комнату.

— О! Я надеялась на ванную, но это тоже супер.

Я машу рукой на пристальный интерес парня. Пусть смотрит сколько хочет. Я рассматриваю белоснежную виллу, с пальмами, цветущими розовыми кустами и бассейном с колышущейся бирюзовой водой. Совсем не похоже на верфь.

— Она недалеко от дома, — угадывает мои мысли парень позади. — Хотите проведу экскурсию?

Хочу. Однако, я ожидала лаунж-музыку, кокетливый смех, разговоры и бубнеж о делах, хоть какого-то подобия на вечерние платья, а еще ребят снующих с шампанским туда-сюда, а не вот эту тихую идиллию.

— А где все остальные? Я думала, что будет куча гостей, шампанское, клубника.

— Вы описываете жаркое свидание.

Хорошее чувство юмора, приправленное здоровым сарказмом. Это тоже напоминает мне одного парня, который отлично разбирался в лодках и был хорошим проектировщиком.

— Скажите, а как зовут хозяина этой виллы? Я смогу познакомиться с ним?

— Эмиль Гесс. Это имя о чем-нибудь говорит вам?

Я качаю головой. Ни о чем.

Стоило обойти дом, с другой стороны, не с хозяйственной части, как он превратился в виллу где-нибудь в Марокко. Белоснежные стены, заросшие пышной сеткой растений, восточного вида арки, идеально подстриженные газоны, легкая рябь на воде в бассейне. Пальмы трясут своими длинными листьями, тревожат тени и так и шепчут о покое.

— Верфь находится неподалеку. Можно дойти пешком. Если не хотите переодеваться, то пройдем до нее пешком. Вы посмотрите дом, пляж, осмотрите ангар с досками, познакомитесь с рабочими и нашим проектировщиком.

Я все еще хочу понять, где находятся гости, потому что этот дом мне кажется убежищем. Я кажусь себе долгожданной гостьей, а не нанятым работником.

— Я переоденусь, но, если вы обещаете, что там на самом деле будут гости. Я не хочу выглядеть глупо в своем наряде и уж тем более терять свое время. У меня билет на самолет. Я тороплюсь. Надеюсь, что ваша модель пунктуальна.

Алехандро ведет меня в темную прохладу дома,

— Мистер Гесс просил показать фотографии перед тем, как вы отправите их в издательство.

— Нет проблем. Я сброшу их на ваш комп.

— А если понадобится переделать?

Я смеюсь.

— Поверьте их будет столько, что ваш мистер Гесс с легкостью найдет нужный кадр.

— Я думаю, что вам стоит убедить в этом мистера Гесса.

О, Боже! Я нутром чую, что не будет так как я мечтаю. Я урвала море, пляж, исполнение половины мечты и красивые виды. Жизнь очень любит поворачиваться задницей в такие моменты.

— Вы успеете. К кому вы так спешите? Парень? Муж?

— Дочь. Она ждет меня.

Пока я переодеваюсь в ванной комнате, по размерам очень походящей на мою спальню в Нью-Йорке я в очередной раз убеждаюсь в хорошем вкусе хозяина или дизайнера этого дома. Восточный стиль, натуральные материалы, акценты на нужных деталях, аскетичный минимализм.

— Слишком хорошо. Слишком безлюдно. Слишком странно.

Мы идем по дорожке, усыпанной гравием, выходим к не большому пляжику с двумя плетенными шезлонгами с потрясающим видом на океан. Я подхожу к краю и смотрю на простирающееся море внизу. Высота умопомрачительная, вода такая голубая и…

— Хотите прыгнуть?

— Возможно позже, но вероятнее всего — никогда.

Тут очень красиво, но не для меня и Анны. Здесь чего-то не хватает, чего-то очень важного. Уюта. Много жизни. Разбросанных игрушек. Анны. Людей. Запаха углей. Костра. Запаха персиков. Собак. Кошек. Кучи брызг, надувного матраса, музыки.

— Вот и гости.

Верфь мало похожа на верфь: распахнутые двери ангара, запах дерева, гости, выпивка, лодка, накрытая огромным тентом, тихая музыка, смешивающаяся с шумом волн, я, Алехандро и моя камера, а еще мои ощущения — я уже была здесь, в этом месте, когда-то очень и очень давно. Три года назад, перед тем как начался весь этот кошмар с инфекцией.

Редактор каким-то невообразимым образом выбила разрешение на съемку среди всех этих досок, сушащихся остовов, на шикарной яхте, подобной которой я не видела ни до, ни после того дня. Я не поднималась к вилле. Меня захватила столярная мастерская и как все происходит на самом деле. Верфь, создающая лодки с максимумом натуральных материалов — это та еще редкость. Я говорю о собственных ощущениях и опыте.

— Алекс!

Прошлое имеет свойство напоминать о себе самым неожиданным образом. Я оборачиваюсь к спешащему ко мне мужчине, распахивающем широкие объятия.

— Вот так встреча! — он обнимает меня. — Ты помнишь меня?

Разумеется. Я помню все и всех так хорошо, словно моя жизнь уместилась в один день, что был вчера.

— Дженго! — я улыбаюсь африканцу, ощущая какое-то острое состояние дежавю. — Вот так встреча!

Он до сих пор работает на этом далеком побережье. Все изменилось. Прошло три года. Ушли рабочие, остались гости, появились официанты и шампанское, но Дженго остался прежним — улыбчивым, теперь уже с проседью на курчавых волосах.

— Ты отлично выглядишь! — он вертит меня на месте. — Отлично!

Я жму плечами. О, да! Черный мне к лицу. Шелк очень приятно струится по коже, вдобавок ко всему это комбинезон, так что ничто не помешает мне фотографировать эту яхту в самом лучшем виде, не заботясь о том, чтобы что-то выпало или блеснуло, поразив высокородных гостей своими шикарными формами.

— Не думал, что увижу тебя снова.

Несколько лет тому назад я подружилась с этим африканским «итальянцем» с активной жестикуляцией. Мне отчего-то казалось, что он пытается произвести какое-то впечатление на меня и это не было похоже на ухаживание, если только на его дикую разновидность.

— Я тоже, поверь мне, я тоже.

* * *

Эта яхта не просто очень похожа на ту которой я пересекла океан. Это можно сказать она и есть. Она больше и у нее другой цвет корпуса, темный, цвета янтарной карамели, но в остальном она такая же.

— Это прекрасная лодка и она не продается, — говорит Дженго подходящим гостям.

Алекс откладывает рисунки в сторону. Она видела такие когда-то, хотела даже выпросить один, чтобы заключить в рамку и повесить в своей квартире на Манхэттене. Это было бы стильно, но потом стало не до них. Все эти линии — тонкие, толстые, сделанные жирным карандашом, с пометками, углами, цифрами. Она так не сможет. Ее хватает на наброски, но никак на полноценный рисунок и не важно, что это будет — платье, пейзаж, предмет или человек.

— Но хвастаетесь вы для того, чтобы у вас стали заказывать нечто подобное?

— И да, и нет. Хозяину нужно было привнести что-то новое. Это небольшой филиал, который приносит лишь малую часть денег, но и он требует новых идей.

Дженго делает глоток яблочного сока. Он не пьет, потому что это плохо сказывается на нем.

— И денег.

— Точно.

Это не удивительно. Алекс медлит, не решаясь ступить на лодку. Она знает почему эта яхта так похожа на «Essense» и почему она носит ее имя — парень, создавший ее, едва не погиб с ее предшественницей. Он спасся вместе с ними. В конце концов, именно он, вбежав на помост с бокалом в руке и шикарной улыбкой на лице, презентовал ее гостям и немногочисленной прессе в ее лице. Он перерубил концы и спустил ее на воду, перед этим разбив о ее борт бутылку шампанского.

— Добро пожаловать на борт.

Алекс не решилась уйти. Это был день и час Х, когда нужно было сделать свою работу и поговорить. Экскурсия по дому, по территории виллы, все эти рассказы были заманиванием, а она не связала одно с другим, потому что что-то такое подобное эту мероприятию происходило в разных частях света. Было бы самовлюбленностью и паранойей считать, что все это делается только ради нее. Феномен Алехандро стал понятен ей в туже секунду: его босс — вампир. Быть может он привык, а быть может Раф нашептал ему чего-нибудь такого.

— Правда похожа?

Алекс оборачивается к владельцу, что встал рядом с ней, пока она смотрит на приоткрытую дверь рубки. Хеллингер протягивает бокал с шипучим напитком, но она никак не реагирует на этот жест. Раф побрился, сменил свой дикий вид на тот который она так бережно хранила в своих воспоминаниях.

— На шестьдесят процентов.

— Я ожидал ответа «почти» или другую цифру…

Алекс приподнимает брови, проводя по темной рукоятке штурвала.

— У тебя пена для бритья за ухом осталась.

Единственное, что не изменилось с их последней встречи, когда он пытался тр***** ту девицу — его взгляд. Он не добрый, не смеющийся, а яркий и колючий, словно она только что, а не вчера, сняла его с этой вице мисс.

— На той яхте не было якоря.

Она тянется к нему, легко дотрагивается до уха, смахивая пену и растирая ее между пальцами. Ей ужасно сильно хочется обнять его, но вот к ним присоединяется кто-то из гостей.

— Он был и на оригинале.

— Но его оторвал какой-то хамоватый морж.

Рафаэль держит ее за руку, медленно отпуская ее вниз. Сначала было больно, а потом просто крепко, чтобы она не сбежала, а оставалась рядом. Он рассматривает ее.

— Эмиль! Милый! Покажи мне здесь все! Уверена, что здесь все шикарно, но я обожаю те милые сюрпризы, которые отличают все твои лодки!

Алекс не может сдержать вздоха разочарования. Что этой ботексной грымзе все так неймется?

— Я бы хотела приступить к делу.

Он выпускает ее руку, только тогда, когда к ним приближается Цисса Валенштейн. В прошлой жизни их представляли друг друга, а в этой, ей жаль, что она уводит Рафа хоть и понимает, что сейчас ничего обстоятельного в плане объяснений у них не получится.

— Мне сфотографировать все или ограничиться только внешним видом?

— Всё. Начни пожалуйста с салона.

Алекс смотрит в сторону солнца. Она поторопится, постарается и сделает все в самом лучшем виде, но свет уйдет. Солнце уже сейчас стремится к закату. Гости все еще ходят по яхте и вряд ли она решится на то, чтобы выгнать их оттуда.

— Можно начать ранним утром, — все в той же невозмутимой манере предлагает мне Рафаэль. — Яхту к тому времени приведут в порядок.

Раф продумал каждую мелочь. Алекс чувствует, что ее губы дрожат, грозясь выдать ее состояние. Ей весело.

— А как же модель?

— Она опоздает и будет завтра. К обеду.

Вряд ли он знал о ее приезде накануне, но сегодня он предусмотрел все. Алекс не уедет пока не выполнит свою работу, то есть это случится не раньше, чем к завтрашнему вечеру. Потому что ее вампирские штучки не должны видеть люди и работать она должна в быстром, но не в сверхъестественном темпе.

— Пожалуй, я приму ваше предложение.

Алекс забирает раннее предложенное шампанское и делает глоток игристого вина, перед этим поглядев на часы.

— Вы куда-то торопитесь, мисс Бекинсейл?

Боже! Он и в самом деле злится на нее! Даже не думает о том, чтобы сделать свой голос мягче и убрать сердитый блеск глаз. Кажется, что вот-вот зависнет на ней и наорет.

— Да. Попробую обменять билеты и урвать еще один бокальчик шампанского.

Она идет к трапу, решая, что скажет дочери и что Анна потребует взамен нарушенному обещанию.

— Когда миллиардеры делятся такой мелочью — это настораживает. Они или флиртуют с тобой, или шампанское ничего не стоит.

Она улыбается ему напоследок и говорит приглушенным голосом.

— Вы случаем не знаете, в чем дело?!

Она знает, как выглядит — легкомысленной, флиртующей и пьяной. Это лучше, чем напуганной и сбежавшей.

— Мисс Бэкинсейл!.. Алекс!

Она идет обратно к дому, там, где более-менее тихо. Черт с ними с билетами. Она знает, что Анна скучает на ней. Ей предстоит объяснить ей почему же она задерживается на день, а то и больше.

— Привет, Керр.