Глава 5

Им нужно знать имена тех, с кем мы(или я) якобы сотрудничаем.

Веселье быстро сошло на нет.

Я не знаю что придумать. Нельзя взять и просто назвать имя, страну или политика. Я понятия не имею кто там наверху правит этим миром и какие интересы преследует.

“Ну ведь бред же!”

Они поймут, что я солгала. Допросы возобновятся и кто знает, что за способы, чтобы узнать правду они выберут на этот раз.

Нужно сказать первое пришедшее на ум имя, а потом объяснить свою ложь желанием выбраться на волю? Отчаянием?

Это разозлит их. Я для них только работа, а когда что-то долго не получается, когда из тебя стараются сделать дурака — это бесит всех и всегда.

Нет. Это плохая затея.

Я не могу сказать правду. Потому что теперь это и мой мир тоже. Да поверят ли они мне?

“Если есть существа, значит есть и вампиры. Почему нет?”

* * *

Это оказалось не нужно. Ребята по ту сторону зеркала словно поняли степень ее отчаяния и одним прекрасным утром Алекс оказалась обладательницей скромного набора нормальных вещей. Не тех самых в которых она ходила по яхте, а новых, только что распакованных камуфляжных штанов, футболки, куртки, кепки, белья, пары ботинок, туалетных принадлежностей.

Она гладит одежду, берет ее в руки, принюхивается, находит белье и тут же надевает его, испуская вздох облегчения. Не передать словами, как же ей хорошо сейчас. Совсем крошечная деталь туалета дарит чувство защищенности, уверенности и свежести.

— Нас выпускают? — вырывается из нее не то с радостью, не то с надеждой.

Ей никто не отвечает, но она не замечает этого. Девушка счастлива, ощущает то ли запах свободы, то ли вкус приближающихся перемен.

Алекс открывает футляр-косметичку, рассматривая соломинки с зубной пастой, щетку, простой гребешок для волос, крошечное зеркальце и триммер на батарейках.

— Вас переводят.

Алекс поднимает глаза на майора Борна. Тот стоит на пороге камеры, заложив руки за спину и наблюдает за ней.

— Из больничного блока в обычную каюту.

Она старательно незаметно щиплет себя за руку. Боль есть, но Борн не исчезает, проходит во внутрь ее камеры, обходит по кругу и останавливается, повернувшись спиной к зеркалу. Дверь остается открытой.

— Но я бы оставил вас здесь.

Он не верит ей. Его люди погибли там, а тот кто может дать ответы, единственная зацепка не является таковой.

— Тогда почему выпускаете?

Он не отвечает протягивает лист с адресами. Их немного. Улица на которой находится ее каюта, столовая, медицинский блок, каюта лейтенанта К.Граф, еще куча адресов больше похожих на маршрут. Расписание посещение врачей. Время приема пищи. Обязанности. Интересно…

— В ваших же интересах соблюдать все правила и предписания.

— Кому же я подчиняюсь?

Он смеривает ее взглядом.

“Что? Не ожидал?”

Ей не нужно проблем. Она не собирается выполнять все о чем ее не попросят, точнее, кто не попросит. На судне живет, работает и служит больше сотни человек, не хватало только распинаться перед каждым.

— Первому лейтенанту Кенаре Граф.

— Вы не ответили, почему меня выпускают.

Майор Борн открывает было рот, но ей уже не до него. Алекс смотрит на дверь в которой виднеется знакомый ей силуэт мальчика. Он не заходит в каюту, а просто смотрит на нее сквозь огромную щель от полураскрывшейся двери. Он такой худой и изможденный. Ничем не лучше ее самой.

— Привет, — тихо говорит он ей ну ухо, едва слышно, так что бы Борн не услышал его.

Алекс обнимает ребенка, бросив одежду, список, наплевав на присутствие майора и важный разговор между ними. Она совсем не чувствует Паоло в своих крепких объятиях и кажется, что обнимает пустоту.

— Алекс, ты чего? — шепчет он, обнимая ее в ответ.

Алекс качает головой. Ничего. Просто за все это время она успела подумать о разном, были среди ее в мыслей и откровенно пугающие предположения о судьбе детей, которых она не видела столь долгое время. Эти люди могли врать ей, но к счастью слова, что Паоло и Лиз живы оказались правдой.

— Всё хорошо! — она вытирает слезы, вновь прижимает его к себе. — Я просто соскучилась, ужасно переживала за вас двоих. Где Лиз?

Она рада, что они живы и здоровы. Этого достаточно.

“Катились бы эти уроды к черту!”

Алекс зла на этих людей, в чьих приоритетах наука, война, государственные интересы, золото и деньги и наплевать на чувства обыкновенных людей.

— Лиз в палате, — Паоло замолкает. Алекс становится понятно, что девочка не пожелала встречаться с ней. Жаль.

Борн оставляет их наедине. Алекс вытирает слезы, оглядывая Паоло. Он ужасно худой. Что они делали с ними? Голодом морили?

— Чтобы вы не думали…

Алекс ничего не думает.

— Они переболели пневмонией и целым букетом простудных заболеваний. Вы не один час барахтались в воде.

Алекс поднимается, глядя на появившегося рядом Хогарта.

— Нам нужно поговорить.

Она хмурится, присаживаясь на кровать. Неужели за это время она не надоела ему, не было времени и возможности, чтобы сказать ей все, что он ни пожелает?

— Через неделю на борт пожалуют журналисты. Мы откладывали этот момент так долго, как только могли, но тянуть дальше — это вызвать подозрения у СМИ.

Он мнется.

— И у всего остального мира.

Алекс не верит ни единому его слову. Он ведь сам сказал, как всем плевать.

— Вас же не беспокоит, что они подумают о вас.

— Давайте так, вы переоденетесь и мы поговорим с вами по дороге в вашу новую каюту.

Сказать, что Алекс удивилась любезному тону Хогарт — это значит, что не сказать ничего. Он даже улыбнулся ей, пропустил мальчика перед собой, прикрыл дверь и оставил Алекс в одиночестве.

— Как это галантно, — пробурчала она себе под нос, — оставить меня и подглядывать за мной из-за стекла.

Когда она вышла из камеры, то встретила агента в коридоре. Вид он имел очень раздосадованный.

— Как вы поняли что я в соседней комнате?

Алекс пожала плечами, огляделась по сторонам, одергивая перевесившуюся на одну сторону куртку.

— Просто предположила. Куда еще вы могли пойти кроме места где проводили все остальное время. А где Паоло?

— Я отправил его к вам в каюту.

— Ко мне?

— Вы не рады?

— Дело не в этом, — проговорила Алекс, немало раздосадованная своей эмоциональностью. — Я привыкла, что Паоло и Лиза не разлей вода.

В его глазах читается интерес, но в этот раз он без планшета и записывать это ему некуда.

— Каюта девочки будет через стенку. У вас будет общий санитарный узел.

Они шли не спеша, Алекс то и дело сжимала сверток с оставшимися вещами, проверяя себя, а не сон ли все это.

— Почему вы так любезны со мной мистер Хогарт? — спросила она быстро, не желая, чтобы тот задумался над ее вопросом.

Он взглянул на нее сбоку, даже наклонился вперед, чтобы убедиться в чем-то.

— Я не был с вами груб.

— Но и милым я бы вас тоже не назвала, — возразила Алекс.

Он был куда милее Джейка в первые месяцы ее проживания в одном доме. Хогарт выбрал нейтральный тон.

— Можно?

Он протянул руку к листку бумаги, что Алекс так и не удосужилась сложить, планируя, что почитает, как только доберется до каюты. Борн исчез и толком ничего не объяснил ей. Что? Куда? Когда?

Для него все до простого очевидно, а она никогда не была на таком судне, если только исключить “Могучий Мо”[1]. Но то была лишь экскурсия, не предполагавшая пристального изучения корабля.

“Вряд ли мне дадут посидеть в кресле капитана!”

Ей было одиннадцать, когда родители решили съездить в отпуск. Отец, глядя на все более портящий характер мамы решил, что им всем нужен отдых. Если бы не музеи — Гавайи можно было бы назвать самым скучным местом на земле. Так она считала когда-то.

“Интересно, а что там?” — эта мысль обожгла ее.

Самый южный штат страны. Они выжили?

— Мистер Хогарт? — Алекс остановилась, заставив притормозить и его. — А что с Гавайи?

Он не понял о чем она. Не сразу.

— Не думал, что вас занимают такие вещи, — он усмехнулся, разглядывая ее с неким любопытством. — Откуда такой интерес?

Агент неожиданно рассмеялся, в то время как Алекс ощутила досаду. Ей хотелось знать ответ. Он мог быть коротким, без лишних объяснений.

— Все в порядке. В то время, как началась вспышка эпидемии многие самолеты летящие на материк развернули в противоположном направлении.

— А те кто летел туда?

— Сбили, — сообщил он буднично, словно они говорили о погоде. — Никто не хотел рисковать.

Алекс судорожно вздохнула. Ей не было грустно или обидно. Она не ненавидела их, наоборот, была благодарна. Ей не хотелось вернуться в мир, где существует совсем не призрачная опасность. Гавайи — они выходят и есть все Соединенные Штаты Америки. Некогда могущественная страна, что теперь не способна повлиять ни на что.

— Вы не слушали, что я сказал вам?

Он не мог наговорить о чем много за те несколько секунд, что Алекс пребывала в задумчивости!

— Вы объясняли мне почему мы идем прогулочным шагом, ждем Паоло, что обещал вам поспешить. Но он задерживается из-за Лизы. У нее переходный возраст, она пререкается со всеми и с ней очень непросто, даже ему — ее другу.

Он кивнул. Их общение стало походить на разговор.

— Удивленны, что я способна общаться, как нормальные люди? Вы так и не ответили почему вы так любезны со мной.

— Ответил, почти.

Они шли так медленно и не торопливо, чтобы каждый кто увидит их вместе знал, что она не представляет опасности. Что она не бросается на людей и даже способна улыбаться.

— Только вот вы не улыбаетесь.

— Скажите мне, что скоро все закончится, мистер Хогарт? Что меня и детей отпустят, мы увидим море, землю и сможем пройтись по улицам, заполненными живыми людьми? Что все это не спектаклю сроком в неделю или две, чтобы все поверили какие вы хорошие. Я обязательно улыбнусь. Правда-правда.

Лесли Хогарт медлил, изучая ее, потом кивнул. Наверное, он лгал ей. Такие люди умеют делать это, не моргнув глазом.

“Вот на кого мне нужно было идти учиться! — подумала Алекс с грустной усмешкой. — Тогда бы могла объяснить все, что Джейку, что Рафу, опираясь на свою профессиональную болезнь!”

— Определенно, вы очень проницательная девушка.

Она улыбнулась, благодарная за это слово, чем бы оно ни было — правдой или утешением.

— Я бы с вами поспорила, но вам виднее. Не уходите от ответа, пожалуйста.

— Я не могу ничего обещать вам. Вы ведь понимаете это?

Алекс кивает. Пусть так. Она не должна упускать такой шанс и обязана воспользоваться им.

— Пусть люди привыкнут к вам. Многие СМИ настаивали на том, чтобы иметь возможность понаблюдать за вами в естественных условиях. Сегодня вы свободны от своих обязанностей. Кстати, не хотите спросить почему вдруг?..

Алекс покачала головой. Она понимала. Это возможность быть на виду. Труд — занятие, уравнивающее огромное количество людей. Вдобавок ко всему это общение.

— Вы правы, вдобавок ко всему скоро приедут телевизионщики. Мы конечно же ограничили время съемки, объяснили, что вы еще адаптируетесь, приходите в себя после шока.

— Я плохо выгляжу?

Агент Хогарт оглядел невероятно худую женщину. Ей подобрали самый маленький размер одежды, а куртка все равно висит на ней.

— Не отвечайте, — она улыбнулась, так как он и не мечтал. — Ваше молчание говорит само за себя.

Вернее сказать — не просил. Улыбка получилась яркой и солнечной, не отягощенной мрачными мыслями, которые он уверен, что терзали ее.

— Александра?

Они наконец остановились у ее каюты. Девушка заглянула в нее, пропустила вперед Паоло, что тут же взобрался на второй этаж, сминая пушистую подушку.

— Отдохните. Подумайте, что будете отвечать телевизионщикам.

____________________

[1]“Могучий Мо” — броненосец Миссури, мемориал в Пёрл-Харбор, Гавайи