Глава 6

— Алекс?

Паоло свесился сверху, заблестев на нее своими угольками глаз. Его темные волосы отросли и сейчас мотылялись перед ней блестящими вихрами.

— Ты веришь в происходящее? — отвечает она с промедлением, оглядывая сначала его, а потом маленькую каюту перед собой.

— Я могу тебя ущипнуть, — предложил он миролюбиво, но выглядел при этом очень довольным и можно сказать счастливым.

Что до Алекс… Если бы не ужин, то давно бы завалилась спать. Есть не хотелось, но надо было. Иначе, она умрет и конкретно ее старания пропадут даром. Ей надо подумать над интервью, продумать каждое слово и самое главное — обращение к миру.

— Не надо! — проговорила и подпрыгнула от обжегшей сознание боли.

Ощущение было вполне себе реальным, синяк, что появился минут через пять тоже.

— Извини! — проговорил он быстро.

Ничего. За это время он мог отвыкнуть от того, что она теперь словно “хрустальная”.

— Я не верил, что они выпустят тебя.

Он слез со своей полки и присоединился к ней, подпирая спиной прохладную стену.

— Почему меня?..

Алекс дернулась, быстро приобняла его, подтягивая к себе поближе.

— Ни слова про Рафа или Джейка, — шепнула она ему на ухо, а затем поцеловала в висок. — Я не верю, что все это на самом деле правда, а не сон.

Ей надо придумать, как и где посвятить в свою легенду подростков. Места лучше, чем столовая с огромной кучей народу Алекс так и не придумала. Она больше чем уверена, что в каюте есть если не камеры, то прослушивающие устройства. Она не верит в слова Хогарта, что Паоло и Лиза все рассказали им.

— Ты скучаешь по нему?

Алекс резко поднялась со своего места.

“Надеюсь, он поймет мои шарады и не станет задавать глупых вопросов!”

— Ты о Раймондо?

Она говорила громко и эмоционально, не давая мальчику не единого шанса для встречного вопроса. В ее арсенале на данный момент лишь мимика и взгляды. Она надеется, что он поймет ее.

— Ни слова больше об этом трусе! Он бросил нас! Пусть катится к черту!

* * *

Только после того, как я поела, поняла как на самом деле была голодна все это время. Пюре со сливками, тушеные и свежие овощи, стейк из свинины(как жаль, что не с кровью) — их вкус мне показался просто незабываемым, нереально вкусным и сочным.

Дети ели с жадностью, не обращая внимания на любопытные и настороженные взгляды бросаемые в нашу сторону.

Я, опустошив тарелки, просто разглядывала людей вокруг.

Все сплошь и рядом военные. Совсем мало людей в штатском. Полагаю они ужинают в другое время, не раздражая вояк и не привлекая их внимание своими заумными размышлениями. Но, как знать может я не права и они на самом деле еще придут, ввалятся в столовую дружной толпой служителей науки.

— Дарресон?

Грозный оклик заставил меня отвлечься от размышлений и взглянуть на женщину, остановившуюся рядом с нашим столом. Минимум косметики, убранные в хвост светлые волосы, прямой взгляд светлых глаз и безупречная выправка.

— Да.

— Не забудьте подойти после ужина. Адрес моего кабинета вы сможете найти на выданном вам расписании. Это касается всех! Без исключения.

— Хорошо.

Мне достался неприязненный взгляд леди в форме, но вскоре она покинула наш стол, а я только лишь пожала плечами. Понятия не имею как вести себя с военными. Я обычный человек и вся эта субординация меня не касается.

— Кто это? — наконец подала голос Лиза, поглядев на меня исподлобья.

— Старший лейтенант Граф, — объяснила я ее внезапное появление, не уверенная, что правильно произнесла ее звание.

— Зачем мы ей понадобились?

— Я смотрел. Все самое интересное начинается завтра.

Я пожала плечами. Наверняка, эта Граф хочет разобраться со мной перед сном, чтобы завтра заняться более важными делами без лишней головной боли.

— У нас начинается школа и занятия.

Лиза скуксилась. Обязательные уроки и свободные занятия будут отличаться друг от друга, как день и ночь.

— А что будешь делать ты?

— Убираться.

От меня не укрылся злорадный взгляд девочки, который она поспешила скрыть, быстро отвернувшись.

— Ты, наверное, очень рада этому. Это ведь та жизнь к которой ты стремилась, да?

Да уж. Работа — не предел мечтаний. Круто они все придумали. Но я не против и такого времяпрепровождения. Отец всегда говорил, что любая работа — это труд и он по определению не может быть постыдным.

Правда потом он отговаривал меня от поездки в Африку пугал физическим трудом, приводя в пример вольеры любимого зоопарка. Он по его мнению был не просто тяжелым, но и грязным, а где-то унизительным. Но я не собиралась перечить. Я понимаю зачем они это делают и буду вести себя тише воды, ниже травы.

Сейчас, случай немного другой, но в плане покоя тоже не плохо. Я соглашусь на многое лишь бы выбраться отсюда.

“На многое?” — ехидно поинтересовалось внутреннее я. — “Даже стать вампиром?”

Чего я боюсь? Стать похожей на Рафа и Джейка, Карен и всех ее ребят. Эти часто-часто выступающие из-под кожи клыки Карен преследуют меня даже во снах. Раз за ночь, но обязательно приснятся. Меня страшит участь ребенка при таком обращении. Оно болезненное, вот что я поняла из всех рассказов Рафа.

— Что вы рассказали Хогарту?

Они переглянулись, обменялись взглядами, как это было в мои первые встречи с ними.

— Что?

— Ничего, — Паоло довольно улыбнулся. — Мы умеем молчать, Алекс.

Будут ли они молчать, если им предложат выбор.

— Они не пытались уговорить вас? Запугать? Предложить что-то?

Лиз все еще не смотрит в мою сторону.

— Боишься, что мы выдали твоего обожаемого Раймондо? Или Джерри?

Она невыносима!

“Мелкая змея!”

Зря я надеялась на то, что за это время Лиз пришла в себя.

— Лиз, зачем ты так? Что плохого тебе сделали они?

Я не получаю ответа на свои вопросы. Я просто пытаюсь воззвать к ее чувству совести.

— Так да или нет?

Она качает головой, вновь принимаясь за еду.

— Алекс, мы болели, — спешит успокоить меня Паоло, — решили, что пока не убедимся, что с тобой все в порядке, не вымолвим и слова.

Я старательно незаметно выдыхаю, оглядываюсь по сторонам рассматривая присутствующих. Все очень дружно гремят ложками, разговаривают, шумят на кухне.

— Я хочу, чтобы вы знали, что рассказала им я.

Они слушают, не перебивают, только Лиз кривит губами. Меня подташнивает от ее ухмылок. Это не оборот речи, а реальное ощущение. Надо перестать смотреть на нее и раздражаться ее поведению.

— Мы должны будем придерживаться этой версии?

— Да. Пожалуйста, не напутайте с именами.

Лиза закатывает глаза, теперь мой черед отворачиваться и смотреть только на Паоло.

— Когда вы успели?

Я все еще не верю в то, что они на самом деле молчали.

— Вы ведь тоже были под присмотром. У вас ведь тоже была палата с зеркалами? с вами тоже постоянно вел беседы Хогарт, психологи, Борн?

Паоло кивает. Он лежит на свой койке и сосредоточенно грызет зубочистку. Я смотрю на него и говорю все шепотом, но в конце концов не выдерживаю и забираю палочку. Так и подавиться не долго. Дрянное занятие! Время ужина прошло и всех прилагающихся к нему процедур тоже, хотя, это занятие никак нельзя назвать таковым.

— Так. Ты не зря сомневаешься в ней, но она хорошо относится…

За дверью раздается шум, он замолкает на мгновение.

— К нему.

Но не ко мне.

— Мы точно не хотим вернуться?

Лиз врывается в нашу каюту, через смежную дверь, даже не подумав, чтобы постучаться. Вид у нее возмущенный, но ведет она себя всё это время, что мы были вместе(если не считать гримасы в столовой) нормально, совсем, как тогда когда появилась на Манхэттене. Это более поздняя реакция на отходняк после вуду-магии вампиров? Хорошо, что меня не слышит ни Раф, ни Джейк. Обиделись бы.

— Попробуем другой вариант?! Загрузим последнее сохранение?

У Паоло такое выражение лица — очень серьезно и вопрошающее. Меня не хватает на долго — я смеюсь. Он тоже, спустя несколько секунд, заливается смехом, переворачиваясь и вжимаясь в подушку.

— Что вы ржете? Что смешного я сказала?

— Не ты, а он! — я указываю на мальчика. — Кто-то переиграл в игрушки на приставке.

* * *

— И еще, не забывайте, это военный корабль, так что правила распорядка, внешний вид, порядок в каюте распространяется и на вас!

Алекс кивнула. Отметка термометра в общении с сержантом Граф у нее колеблется на комфортной комнатной температуре двадцать один градус. Она повторяет одно и тоже вот уже пятый день. Алекс запомнила, но переубеждать женщину не собирается.

“Что за манера такая повторять-повторять-повторять?”

Журналистов пока не видно, но оно и к лучшему. Алекс придумывает вопросы, а потом отвечает на них. Она репетирует свое поведение, тон и мимику, пусть и только про себя, в силу отведенного ей актерского опыта.

— Тебе никто не поверит! Никто!

Она смотрит на себя в зеркало и думает, что выглядит ну просто очень ужасно.

— Может поискать косметику? — подсказывает ей Лиза.

Алекс усмехается и отворачивается от зеркала.

— Надо попросить у Граф.

Она иронизирует, зло подсмеивается над собой. Сержант Граф может и выглядит как младшая сестра майора Борна, но она в теле. Спортивная фигура, здоровый цвет кожи, ямочки на щеках, а не одни сплошные скулы и кости.

— Ты разговариваешь сама с собой?

Алекс кивает медсестре, которая меряет ей давление. Они видятся с ней каждое утро. Теперь она без маски и видно, что улыбается хоть и старается не показать этого. У афроамериканки прекрасные карие глаза на тон светлее кожи цвета шоколада.

— Да. Надо с кем-то общаться.

— А мелкие?

Она снимает манжету, складывая ее на столик с инструментами, делает запись в карточке.

— Давление нормальное.

Она снимает маску, открывая взору изящно очерченные губы. Пару кудрящек выбиваются из-под шапочки. Девушка очаровательна в своей красоте. Это еще один повод ощущать себя страхолюдиной.

— Я надоела им, а они мне за все время плавания, — отшучиваюсь я. — Да и как им объяснить все мои заботы?

Алекс показывает на свое отражение в зеркальном столике для инструментов.

— У них теперь уроки и они ненавидят меня за эту участь.

Девушка смеется, качая при этом головой. Она складывает манжету тонометра.

— Это дисциплинирует, потом они будут вспоминать это, как лучшие дни своей жизни. Не удивляйся только, что вскоре они будут отдавать тебе честь и отпрашиваться в гальюн по каждому удобному и неудобному случаю.

Алекс улыбается, поднимаясь. Визит в мед. часть закончен. Сейчас выдадут пилюли, она выпьет их под пристальным вниманием врачей и пойдет обратно. Прогуляется и может даже выйдет на мостик подышать свежим воздухом. Обычно ей это удается под вечер. Тогда народу меньше и она не боится заблудиться, то и дело отталкиваемая спешащими пехотинцами, инженерами и механиками проверяющими самолетами перед вылетом.

— Так о чем?

— Ммм?

— О чем ты разговариваешь сама с собой?

— Думаю о том какой страшилой буду выглядеть перед журналистами.

Ей нужно очаровать этих людей. Понравится им, чтобы общественность ни в коем случае не оставила ее в покое. Иначе, она и дети останутся здесь.

— Все не так плохо.

— Лунные кратеры у меня под глазами сейчас обидятся на это. Они великолепны, ну уж никак не плохи!

Она провожает меня до двери блока. Девушка хохочет и это странно слышать после всего этого гарканья “есть, сэр! так точно сэр! никак нет, сэр!”

— Тебе нужно лучше питаться. Хотя, это вряд ли поможет.

Вот и она о том. Нельзя наесть щеки за какие-то пару дней.

— Сестра мужа, когда ходила беременной тоже исхудала и, чтобы не делала, полнее так и не стала.

Чудесная новость. Алекс это печалит. Ей нравились ее формы, а быть похожей на узника Бухенвальда ей совсем не хочется.

“Черт, зачем я это вспомнила?!”

Следом за этим воспоминанием ей вспомнилось лицо Рафа. Как он рассказывал это и как бы не крепился, каким бы мужественным не был, его взгляд продолжал оставаться стеклянным.

— Мне это не поможет. Никто не станет увеличивать мой солдатский паек. Все очень строго.

Им на руку то, как она выглядит. Речь идет не о конкретно этой девушке, а о таких каких Хогарт и Борн. Им нужно, чтобы она напугала общественность, тогда они запрут их здесь или в любой другой лаборатории с чистой душой и совестью.

“Мы не собирались выпускать вас.”

Если бы не пресса.

— Не расстраивайся, — говорит девушка, трогая ее за руку. — Подумаю, как можно помочь тебе.

Алекс с благодарностью кивает ей. Маловероятно, что у нее что-нибудь получится. На авианосце нет косметических магазинов, но есть кровь. Да вот только Алекс как бы сильно не хотела ее, не опустится до ограбления, да и не получится у нее это. Такая игра совсем не стоит свеч.

— Спасибо! Меня кстати Алекс зовут.

Девушка смотрит на нее непонимающе всего лишь мгновение, а затем улыбается. Она то знает кто она такая. Александре нравится эта яркая улыбка, наполненная настоящими эмоциями, но больше, что хоть кто-то перестал сторонится или наоборот не замечать ее.

— Джинна.

Алекс жмет ей руку. Джинна не боится ее, потому что видит и знает, что с ней все в порядке. Другим этого не объяснишь, должно пройти время, чтобы они перестали обходить ее по дуге или с таким видом, словно готовы броситься наутек или растерзать в ту же секунду.

— Спасибо.

— Жду тебя утром.

Алекс кивает. В груди расцветает крохотный цветок счастья. Она бы никогда не подумала, что будет так рада нормальному общению с людьми и их участию.