Глава 19

Ульяна

Кладбище.

Я ненавидела это место всем сердцем, но до него мы еще не добрались. Сначала нам предстояло пережить отпевание в церкви. Перед входом стоял катафалк, который больше походил на квадратный микроавтобус.

Так много людей.

Они подходили к нам с Адель, выражали свои соболезнования, но я не знала большинства из них. Некоторые из присутствующих были у нас дома в день свадьбы, но сейчас я даже не могла вспомнить их имена. Все мои силы уходили на то, чтобы просто не разреветься. Дрожь пронизывала кожу, а я все крепче прижимала к себе Адель. Она была тем единственным, почему я все еще держала себя в руках.

Свечу на закрытый гроб после речи священника пришлось ставить мне. У Антуана не было родственников, кроме Адель. Родители его давно умерли, а кровные родственники если где-то и были, то Адель и наши домочадцы ничего о них не знали. Мне было трудно, сложно, просто невозможно, но, стиснув зубы, я делала все, как полагается. Антуан это заслужил.

Всем присутствующим раздавали брошюры с песнями, но петь вместе со всеми я просто была не способна. Если бы проронила хоть слово, истерика завладела бы разумом, а такой роскоши я себе позволить не могла.

В конце церемонии на всю церковь заиграла песня «Районы-кварталы» группы «Звери». Меня попросили выбрать любимый трек покойного, но я не знала, какие песни он слушает. Просто не успела узнать, а потому притащила этот, скачав его на диск с интернета. Никто все равно не понимал ни слова, зато Адель понравилось. Она сказала мне, что папа был бы доволен.

Кладбище захотели посетить все присутствующие. Все это время в церкви Андрэ Морель и Жозеф Фуко пытались прорваться ко мне, но Брис, мама и Клеменс не давали им этого сделать. Я была им благодарна, потому что единственное желание, которое посещало меня при виде них, — послать этих убийц лесом.

Темным лесом.

Ночью.

В самую задницу.

Я держалась до самого конца. Гроб уже закопали, знакомые и друзья Антуана постепенно разошлись к своим машинам и автобусам, которые мы заказали, а я так и продолжала стоять у памятника. Адель, мама, наши домочадцы и Брис не отходили от меня ни на шаг.

— Ульяна, все будет хорошо, — говорила девочка, крепко удерживая мою руку в своих ладошках.

Это я должна была ее успокаивать. Это я должна была обнимать ее и заверять, что у нас все будет хорошо. Но это делала не я, а эта маленькая умненькая девочка, которая была взрослой даже больше, чем я.

— Конечно, — улыбалась я ей, а ноги буквально приросли к земле. — Идите к машинам, я сейчас приду, — попросила я их всех, понимая, что больше не могу. Просто не могу.

Едва они скрылись за поворотом, я просто сломалась. Упала на колени, вонзаясь пальцами в мокрую от дождя землю, и завыла, как воет волчица, которая потеряла своего волка. Говорят, что лебеди любят один раз и на всю жизнь. Когда умирает их пара, лебеди тоже умирают, и я бы умерла, не представляла, как дальше, уже не представляла, потому что Антуан вдруг стал кем-то большим, кем-то, кто важнее моей собственной жизни, но у меня оставалась Адель. Разве я могла ее бросить?

— Я не думала, что однажды ты мне не ответишь… — прошептала я, проглатывая слова, захлебываясь рыданиями.

— Ну все-все, Ульяна, все, — пытался поднять меня на ноги Брис, но стоять я не могла, а потому мужчине пришлось взять меня на руки.

Я ехала на заднем сиденье его машины, тогда как остальных вез Кристоф. За время пути до нашего дома я пришла в себя, немного привела в порядок нервы и одежду, но сердце продолжало захлебываться болью.

Еще немного. Оставалось продержаться совсем немного — всего лишь пережить поминки. Так легко на словах, но так трудно в реальности.

Дом наш все еще выглядел обжитым, но на самом деле еще сегодня утром Кристоф и Брис перевезли остатки наших вещей. Я даже одежду Антуана забрала. Просто не смогла оставить здесь. Для меня это означало, что я вычеркиваю его из своей жизни, а я не могла. И навряд ли смогу когда-нибудь.

Привести в порядок первый этаж замка — приказ, который тоже казался легким в исполнении на словах, но по факту девочки-горничные в замке дневали и ночевали. Еще в первый же день они позвонили и попросили у меня вызвать им в помощь клининговую службу, но я не доверяла никому, а потому уже через час мы всем честным семейством появились в замке в обнимку с чистящими средствами, тряпками и швабрами.

Уборка без отдыха спасала меня в эти три дня. Она не давала думать, закапываться в собственных мыслях, и именно благодаря ей я вырубалась, едва доползала до кровати. Выкладывалась на двести процентов, нагружала себя работой и заботами, потому что вспоминать было слишком больно. Слишком больно для меня.

— Ульяна, простите, я понимаю, что сейчас не место и не время… — вынырнул откуда-то из-за угла Жозеф Фуко.

— Вы совершенно верно понимаете, — отчеканила я, даже не останавливаясь, но мужчина догнал меня и приноровился к моим шагам.

— Вы обещали подумать о продаже акций…

— Я обещала подумать, но не говорила, что стану забивать свою голову мыслями о продаже. Наоборот, у меня лично к вам есть дельное предложение. Продайте мне ваши акции. Насколько я поняла, вы принимаете в жизни компании самое пассивное участие.

— Вы что? Не в себе? — он даже остановился от негодования, но, очнувшись, снова настиг меня в конце коридора. — Мы не будем продавать вам наши акции!

— Вы можете говорить только за себя. Не стоит приплетать к своему мнению месье Мореля. Он как раз таки уже обдумывает мое более чем щедрое предложение, — остановилась я у двери в кабинет Антуана. Там и собиралась скрыться на пару с бутылкой вина, потому что находиться на поминках вместе со всеми было выше моих сил.

— Да вы же угробите наш бизнес! Мы уже потеряли из-за вас миллионы!

— Правда? Если я что-то и угроблю, то СВОЙ бизнес, но никак не ваш. А по поводу миллионов… Прекратите считать МОИ деньги, это как минимум неприлично. И потом, производство встало всего на три дня. К концу недели проверка закончится, и все будет работать в обычном режиме. — Успокоительное отлично справлялось со своей функцией.

— Но мы потеряем клиентов!

— Значит, это были не наши клиенты. Сейчас для меня важна репутация МОЕЙ компании.

Захлопнув дверь прямо перед его носом, я еще и на замок на всякий случай закрылась. От этого индивида я могла ожидать чего угодно. Да что там! Я специально нарывалась, вовсю показывая свое истинное отношение к ним. То, что нам удалось узнать за эти три дня, не выбило меня из колеи. Нет, это придало мне сил.

Во-первых, Жозефина была мертва. Ее тело спецы Бриса нашли под мостом. Официальная версия — покончила жизнь самоубийством из-за неразделенной любви к женатому мужчине. Так гласила предсмертная записка, которая стала ударом для супруги Люка. Все эти дни женщина выхаживала мужа, тогда как он отплатил ей изменами.

Честная версия — ее сначала задушили, а потом уже мертвую скинули в воду. Эту версию пока знали только спецы Бриса и его знакомые полицейские, что согласились не оглашать правду в ближайшие недели. Эти недели были даны мне на «поиграть в детектива» — так обозвал мое расследование Брис, а я плевать хотела на его снисходительность. Просто знала, что Антуана убили. Убили эти мрази.

Во-вторых, документы, украденные Жозефиной, мы все-таки нашли. Сама лично ездила на квартиру, в которой она была прописана. До нашего с Брисом прихода кто-то там уже побывал, потому что в каждой комнате творился абсолютный кавардак, и это тоже не было ограблением. Деньги валялись прямо на полу, а значит, искали папки, которые предприимчивая двуличная нянечка прятала в просвете между высоким комодом и стеной. Хитро, ничего не скажешь.

В-третьих, уже на третий день я вместе с Брисом и его командой заявилась в офис компании, в которой за эти три дня поменялось очень многое. Во-первых — кабинет Антуана вдруг разделили на две части, и теперь там восседали его компаньоны. Во-вторых, все личные помощники — бухгалтеры, юристы и т. д., включая секретаршу, были уволены, а на их места в штат взяли совершенно других людей. И в-третьих — за эти три дня было отправлено слишком много продукции — небывалый всплеск продаж для компании.

Конечно, все это узнала я не сама. Не зря я приехала с Брисом и его командой. Этот мужчина оказался человеком очень полезным. Во-первых, он тоже был бизнесменом, но торговал не вином, а сырами. Теперь я знала, о ком рассказывал Антуан.

Во-вторых, при нас были преданные ему люди и телом, и душой. Специалисты, которых он собирал не один год. Я училась с утра до вечера, вникала в каждый документ, отслеживала каждую продажу, поднимала все архивы.

Я даже когда полы в замке мыла в одной из комнат, одновременно разговаривала по громкой связи с юристом. У меня не было ни одной свободной секунды, а спала я по три-четыре часа в сутки, но именно работой и спасалась. Жила компанией и жаждой мести, а потому с удовольствием наблюдала за тем, как разрушают стену в кабинете Антуана. Компаньонам пришлось вернуться обратно в свои каморки.

Я многое не понимала. Кое-что людям Бриса приходилось объяснять мне по два-три раза, но чего у меня было не отнять — информацию я всегда схватывала на лету. Правда, производство нам действительно пришлось остановить, потому что на складе мы нашли несоответствия.

В первый же день ближе к вечеру нам позвонили со склада и сказали, что у них пропали две фуры с товаром, которые были приготовлены к отправке. Брис хотел послать туда своих людей, но я полетела сама лично. Просто уже голова шла кругом от информации, но и в дороге посидеть в тишине мне не дали.

Когда же мы приехали на склад, люди Бриса сразу начали сверять количество фур с документами, но фур, а главное, ящиков было слишком много. Нервы мои были на пределе, а время утекало слишком быстро и непродуктивно. А у меня ведь еще замок недомытым стоял!

— Действительно не хватает двух фур, — подошла к нам с Брисом женщина в годах. — Что делать будем?

— Вы считали только количество фур? — ооочень спокойно уточнила я, тогда как веко мое уже подергивалось.

— Да, конечно.

— Номера у этих фур есть? — задала я следующий вопрос.

— Конечно, есть. И у каждого ящика есть. Все в документах прописано, — ответила она удивленно.

Выхватив у нее документы, я самолично ползала по всему складу. Поняв принцип моей работы, люди Бриса с недоумением последовали моему примеру. Мы пересчитывали ящик за ящиком, сверяли номера у каждого и отмечали их в документации. Уже через час выяснилось, что абсолютно все коробки на месте. Просто ящики из недостающих фур находились в других машинах. Поиск пропавших фур — дело уже не мое, но более того, ящиков с продукцией оказалось на порядок больше, и никто, никто не мог мне объяснить, откуда они взялись. Без номеров, без документации, в самой глубине прицепов.

— Закрывайте все склады. Мне нужна проверка. Везде, — отчеканила я, глядя на часы. Два часа ночи — самое время убрать свою предполагаемую спальню.

Я не собиралась отдавать им бизнес. Вспоминала, с каким теплом Антуан смотрел на виноградник, с какой улыбкой рассказывал о работе. Разве я могла отдать кому-то дело всей его жизни? Нет, собиралась воевать до победы. До моей победы.

На четвертый день моей личной катастрофы началось продолжение банкета. Меня откровенно выживали из компании, пытаясь доказать мою несостоятельность. Склады оказались только началом. В одном из ресторанов, где проходила наша бесплатная акция-дегустация, гости отравились вином. Причем эффект был молниеносный — то есть, не отходя от кассы. Мы как раз заехали туда, чтобы проверить, как идет рекламная акция, а привалил такой сюрприз.

Нам просто повезло, что мы вовремя оказались там и Брис успел забрать бутылку, из которой разливали пробники. Платная экспертиза ясно дала понять, что вино чистое и без примесей, а значит, отрава находилась в бокалах. Дальнейшее разбирательство с рестораном нас не волновало, но теперь мы еще больше были начеку, собирая обвинения, факты и доказательства в одну огромною папку.

Еще одной проблемой стало то, что Андрэ Морель закоулками-переулками начал подбивать ко мне колени. Я ждала открытой конфронтации, угроз, но мужчины решили пойти другим путем, тогда как я поняла, что легче всего столкнуть их лбами.

Кстати, на складах появились новые камеры видеонаблюдения. Их установили под видом замены освещения, и доступ к ним имели только я и моя команда. Мы ждали нападения в любую минуту, а я обзавелась личной охраной. Адель временно перевели на домашнее обучение, и из замка она почти не выходила, как и другие домочадцы. Я была полностью готова к войне.

Но война разрешения не спрашивала.

— Ульяна! Ульяна, ты здесь? — послышался голос Адель из-за закрытой двери. — Ульяна, тебя дядя Брис срочно ищет.

Дверь я отворила, не раздумывая. Так и не притронулась к бутылке вина, даже не открыла. Рассматривала свадебные фотографии, которые сегодня привез курьер. Смеялась сквозь слезы, что сыпались на щеки градом рухнувших надежд.30f6fc

— Что случилось? — посмотрела я на девочку, даже не пытаясь улыбаться. Слишком устала, но быть слабой я просто не имела права.

— Я не знаю. Но ищет срочно.

Я не успела полностью выглянуть в коридор. Месье Руссель появился раньше, и всего одна услышанная фраза заставила мои слезы мигом высохнуть.

— На втором складе пожар, — сухо выговорил он, а я уже бежала по коридору, вспоминая, где оставила свое пальто. — Да почти потушили уже! — крикнул он мне вдогонку.

— И это значит? — обернулась я у самой лестницы.

— Что можно не торопиться. Тем более что всю документацию мои девочки перевели в электронку. Восстановить нет проблем, — развел он руки в стороны. — Проверка по этому складу была закончена еще вчера.

— Компаньоны?

— Сидят у нас. У них алиби на весь день.

— Не на весь, месье Руссель. Они были в церкви и приехали сюда, но на кладбище их не было. Наш видеооператор снимал всех везде и всюду… Уверена на сто процентов, на кладбище их не было. Нужно срочно просмотреть видеокамеры со склада. У компании ведь есть страховка на случай пожара, не так ли? — в голове вспыхивали тысячи мыслей, которые складывались в схемы, преобразовывались в логические цепочки.

Понимала, рано или поздно я просто сдохну от такой активности, но до этого момента должна была сделать как можно больше.

— Конечно. И выплаты будут немалыми, если докажем, что это страховой случай. А мы докажем.

— Важно другое. Если они пошли на такой шаг, значит, доходы значительно превышают вынужденные расходы и потерю времени. Нам нужно взглянуть на видеозаписи за сегодня, — я говорила не ему, себе. Уже знала, как поступлю дальше. — Месье Руссель, вам предстоит разогнать этот балаган и в срочном порядке под охраной перевести всех наших домочадцев в замок.

— А вы?

— Я в офис, к камерам, — уже сбегала я по лестнице.

— Куда без охраны? — повысил он голос, но, когда я развернулась, резко замолчал.

— За моих родных и близких отвечаете головой. Как только отвезете, езжайте в офис с частью охраны. Я не могу терять время. У меня нюх, понимаете? Я знаю, что мне сейчас нужно туда.

Я оказалась права. За час до начала пожара сотрудники склада под руководством Мореля и Фуко загружали две фуры, которые не числились в нашей документации.

— Мне нужно отследить перемещение двух фур, которые выехали с нашего второго склада за час до пожара. Вы можете это устроить? Камеры на трассах, на магазинах, домах, не знаю, где еще. Мне нужно срочно их найти, — кричала я в трубку Брису, скачивая видео с камер на флэшку.

— Сейчас перезвоню. Мы уже выехали в сторону офиса.

«Сейчас» растянулось на целых полчаса, которые показались мне вечностью. Но Брис перезвонил мне, как только удалось найти фуры. Они двигались в сторону аэропорта, и мы последовали за ними, значительно превышая скорость на трассе.

— Брис, вызывайте полицию, — скомандовала я, как только фуры показались вдалеке.

— Ульяна, вы уверены? Там может быть все что угодно.

— Время пришло.