Глава 18

Ульяна

Я ненавидела кладбища. Еще со дня маминой смерти я ненавидела кладбища.

Угрюмый серый мир, где мертвые цветы чернеют день ото дня. Где темные тучи пронизывают небо, обрушаясь на землю холодными каплями дождя. Где мрамор словно лед, а птицы громко и отчаянно кричат, приветствуя смерть. Где люди не сдерживают слез и пытаются жить дальше, не веря, что дорогого им человека больше нет. Не понимая, что к нему больше нельзя будет прикоснуться. Не осознавая, что знакомый до боли голос больше никогда не прозвучит.

Я ненавидела кладбища с их пафосным спокойствием и временем, которое будто застыло, но до кладбища нам еще предстояло добраться.

Прошло уже пять дней с тех пор, как Брис Руссель заявился к нам в дом и рассказал мне о том, что Антуана больше нет. Я не верила его словам. Не хотела верить, когда смеялась во весь голос и ругала его за очередную плохую шутку, но он не врал. Я чувствовала это где-то на подсознательном уровне, тогда как сердце, проклятое сердце верить не хотело.

В эту ночь мы пили. Почти до самого утра, потому что пускать меня на место аварии этот немолодой мужчина отказывался категорически. Говорил, что смотреть там просто не на что. Официальная версия — водитель не справился с управлением и на трассе на большой скорости въехал в столб, но верить в этот бред я отказывалась.

Не знала, хорошим ли водителем был Люк, но навряд ли он допустил бы подобное. Да и то, что водитель был не пристегнут, наводило на определенные мысли. Ведь Люк вылетел из машины через лобовое стекло и остался жив, хоть и получил многочисленные переломы, тогда как Антуан так и находился в автомобиле, который загорелся. Пожар поглотил его заживо. Скорее всего, он на тот момент уже был без сознания. Возможно, ударился головой, но точно нам смогут сказать только утром после вскрытия, которого я так сильно ждала.

Просто хотела услышать, что все это ошибка. Безумно желала, чтобы Антуана просто не было в машине, а на его месте был кто угодно, но только не он.

Но это был он. В шесть утра Брис привез меня к серому зданию, что находилось почти на отшибе, и это был он. Нет, я не видела лица. Все, абсолютно все тело было обезображено пожаром, но лоскуты костюма, запонка, часы, бляшка от ремня. Я знала их, и они принадлежали Антуану, который обманул меня — так бессовестно и нагло. Он ведь клялся любить меня вечно, но наше вечно продлилось всего сутки.

— Ульяна, пойдемте, — осторожно взял меня за плечи Брис, пытаясь увести.

А я не видела. Не видела и не слышала ничего и никого вокруг. С неимоверным трудом удерживалась от истерики, что подступала к горлу вместе с тошнотой. Но плакать было нельзя. Я просто не имела права забиться в угол и пореветь.

Теперь я за все отвечала. Должна была, просто обязана стать взрослой — по щелчку пальцев, по случайной нелепости. Вся ответственность ложилась на меня, а я ощущала себя потерянным ребенком. Желала бы бросить все, взять маму и уехать к чертовой бабушке, чтобы лелеять свою израненную душу, но не имела права. Просто не имела права.

Туман.

Внешне все эти пять дней я оставалась спокойной. Не могла позволить себе плакать, потому что была уверена: Адель еще хуже. Нет, она тоже не проливала слез. Эта умненькая девочка восприняла страшную новость настолько адекватно, насколько это вообще можно было сделать.

Я утешала себя мыслью о том, что дети в силу возраста воспринимают такое легче, но дала себе обещание поговорить с девочкой, как только это кутерьма закончится. Я должна была уверить ее в том, что я никогда ее не брошу. В том, что она всегда будет моей Адель.

Не знаю, что бы я делала, если бы мама все-таки улетела обратно. Она сама пожелала отменить самолет, который Антуан арендовал специально для нее. Все воспоминания об этом мужчине словно острые иглы вонзались в сердце. Добрый, щедрый, любящий и любимый. Мне так его не хватало. Он бы с легкостью справился со всем свалившимся, в минуту решил бы все проблемы, но я не он, хоть и пыталась соответствовать.

Первое и самое важное — мы с Брисом съездили в больницу к Люку. Мужчина еще не пришел в себя, но у врача мы узнали, что его жизни ничего не угрожает. Его супруга все это время находилась рядом с ним, но ее сбивчивые речи я пропустила мимо ушей. Мне тоже жаль, мне тоже больно, но ничего уже не исправить.

Второе из необходимого я поручила Клеменс, которая, в отличие от остальных, слез своих не скрывала. Женщина занималась подготовкой к поминкам, но, кроме того, я перекинула на нее все, что касалось дома. Электричество нам починили, но возникла другая проблема.

Когда я вошла в кабинет к Антуану, чтобы взять из сейфа наличные, еще раз убедилась в том, что в его кабинете был кто-то посторонний. Сейф, что прятался под столом, был не заперт, но все деньги находились на месте. Не пропало ни одной купюры, тогда как верхний отсек, в котором хранились документы, был пуст.

Осторожно прикрыв железную створку, я молча спустилась вниз и, без объяснений взяв Бриса за руку, вытащила его во двор. Этот мужчина не оставлял нас ни на минуту, а потому мне пришлось даже выделить ему гостевую комнату.

— Месье Руссель, чего я не знаю? — пристально посмотрела я на него, сложив руки на груди.

— В каком смысле, Ульяна?

— Документы, что лежали в сейфе Антуана в кабинете. Вы их забирали? — я даже не моргала, чтобы не пропустить малейшие изменения в его мимике, и мужчина напрягся.

— Нет. Они пропали? Антуан при мне убирал их обратно в сейф.

— Во сколько вчера случилась авария? — задала я следующий вопрос, сопоставляя факты.

— В половине седьмого примерно. А что?

— В это же время в нашем доме вчера отключилась электроэнергия. Электрик выяснил, что провода были оборваны за территорией дома. Чуть позже, когда мы расставляли свечи вместе с Клеменс, я заметила, что дверь в кабинет Антуана была приоткрыта, хотя я самолично запирала ее несколькими часами ранее.

— Вы думаете…

— А еще, — уже не могла я остановиться, потому что маятник раскачивался, все набирая и набирая обороты, — со вчерашнего дня Жозефина — няня Адель — не отвечает на звонки. Она должна была вернуться с выходного сегодня утром, но ее по-прежнему нет, и телефон у нее недоступен, хотя вчера она просто не отвечала на звонки.

— Нужно вызвать жандармов. Это ведь кража, — тут же отозвался мужчина.

— Нет. Во-первых, даже если это Жозефина, то она находилась в доме на законных основаниях. Во-вторых, ничего ценного из дома украдено не было. Деньги так и остались лежать на месте, а бумаги никакой ценности не несли. Да и написанное в них по большому счету никому нельзя показывать, но проверить определенно стоит. Я хочу знать, что здесь мы в безопасности. У вас есть знакомые, которые могли бы без лишнего внимания и документации приехать и проверить сейф и стол на отпечатки пальцев?

— Я могу уточнить.

— Хорошо, займитесь, — кивнула я и оставила мужчину, направляясь обратно в дом, потому что дел было невпроворот.

Третьей проблемой для меня стали компаньоны Антуана. Они заявились к вечеру следующего дня. Приносили свои искренние соболезнования и…

— Мы понимаем, что вам сейчас и так тяжело. Это такая потеря для нас всех, но вы же осознаете, что в бизнесе смерть не является уважительной причиной для того, чтобы все остановилось. Мы хотели бы узнать, что вы собираетесь делать с компанией Антуана, — обратился ко мне Андрэ Морель, тогда как Жозеф Фуко предпочитал отмалчиваться.

— Я не знаю. Я просто не знаю, — растерянно смотрела я на них, прикладывая абсолютно сухой платок к абсолютно сухим глазам. — Это все слишком, слишком для меня. Слишком стремительная свадьба, слишком стремительная смерть… Я ведь совсем не разбираюсь во всех этих бумажках. Как подумаю, что мне предстоит управлять всем этим… — обвела я рукой холл. — Страшно становится. И помощи попросить совершенно не у кого.

— Вы можете полностью рассчитывать на нас. Любая помощь, все, что пожелаете, — заверил меня Андрэ Морель, вдруг взяв меня за руку. И погладил мою ладошку так… В общем, сковородки очень не хватало. Для разнообразия.

— Спасибо-спасибо вам! — преданно заглянула я ему в глаза. — Я вам так благодарна…

— Мы могли бы выкупить у вас акции по очень высокой цене в память о нашем друге и чтобы облегчить вам это тяжелое время. Вам сейчас лучше отдохнуть после пережитого стресса. Путешествия по Европе как ничто другое помогают прийти в себя, — наконец-то выложил он истинную причину их здесь появления.

— О, благодарю вас. Я обязательно подумаю над вашим предложением, но чуть позже. Вы же понимаете, сейчас я занимаюсь подготовкой к похоронам…

Они покинули наш дом очень довольные собой, а главное — мной. Да только едва Леони закрыла за ними дверь, из кухни в холл вышел Брис, жующий, между прочим, мой бутерброд.

— Вы действительно собираетесь продать им акции? — лениво поинтересовался он, будто бы ему вообще это было неинтересно.

— Обойдутся, — зло отрезала я, мигом поднимаясь на ноги. — Ваши друзья уже закончили осмотр?

— Да. Как вы и предполагали, чужие отпечатки есть. Почти все смазаны — наверняка за собой протирали, но один все-таки остался. Его сравнили с отпечатками пальцев Жозефины, которые хранились в архиве с ее единственного посещения полиции. Ее тогда поймали за рулем в нетрезвом состоянии и лишили прав, но это неважно. Важно то, что она действительно являлась вашим ночным гостем. Сдадим в полицию?

— Нет, еще рано. Я хочу, чтобы ваши ребята нашли ее и допросили. Желательно записать это на видео. Документов у нее наверняка уже нет, но нужно узнать, кому она их передала. Кристоф! — крикнула я, с трудом сохраняя напускное спокойствие.

— Да, мадам? — появился мужчина со стороны кухни, а в руках его я обнаружила свой второй бутерброд.

— Нужно срочно заменить все замки. И видеокамеры. Нам нужны видеокамеры вокруг дома и охрана. В самые кратчайшие сроки. Сможете исполнить?

— Конечно, — кивнул он, уже собираясь уйти.

— Ульяна, есть еще кое-что, что вы должны знать, — обратился ко мне Брис. — Ребята нашли в кабинете Антуана скрытые камеры. Они их не трогали, но я не знаю, знал ли о них Антуан и есть ли такие камеры где-то еще в доме.

— Они передают только видео или и звук тоже? — час от часу не легче.

— Не могу знать. Трогать побоялись.

— Значит, они знают о том, что мы искали ночного гостя. Кристоф, предупредите всех, чтобы собирали вещи, оставляя только самое необходимое на эти три дня. Насчет камер, замков и охраны все в силе, но мы переезжаем, а значит, все это необходимо заказать на два адреса и в самые кратчайшие сроки.

— Куда? — высунулась из-за дверей Адель, а за ней и моя мама вместе с Клеменс. В их руках я тоже нашла свои бутерброды! А ведь я их себе сделала!

— В замок бессмертного герцога, — посмотрела я на них, полностью уверенная в своих решениях. — И нужно отправить туда наших горничных, чтобы они навели порядок хотя бы на первом этаже.

— Уленька, может быть, ну их? Давай отдадим им все, пусть подавятся. А сами домой и Адель с собой заберем, а? Это ведь все чужое, не твое, — попыталась образумить меня мама, обращаясь по-русски.

За эти дни она отлично научилась понимать французскую речь. По крайней мере, суть услышанного уловить могла. Они даже с Адель пробовали разговаривать на этом языке, хотя все чаще беседовали на русском. Была благодарна маме за то, что она не оставляла девочку ни на минуту. Организация похорон занимала большую часть моего времени.

— Нет, мама. Все это было важно для Антуана. — Голос мой дрогнул на имени мужчины, но уже по-французски я добавила: — Брис, мне нужно, чтобы ваши спецы нашли, куда поступает сигнал с камер. Не думаю, что у них очень большой радиус, если они беспроводные. Кристоф, вам задание я уже дала. Все остальные — собираем вещи.

Это была война.