42

Даша

Из больницы я отправилась в школу. Трусила, конечно, отчаянно, несмотря на ободряющие слова Андрея. Нет, я ему верю, но и не представляю, что такого он может сделать. Как он остановит Ярика?

Пока раздевалась в гардеробе, мне позвонили. Оказалось, это Рыжий.

– Привет, Даша. Андрюха сказал, что я за тебя головой отвечаю. Ну и… я тебя, короче, потерял. Ты сегодня будешь в школе? Ты где сейчас?

– Через две минуты поднимусь в класс.

– А, ну отлично. Садись со мной, ладно?

И хотя внутренне я просто умирала от страха оттого, что Ярик в любой момент выполнит свою угрозу, но такая забота Андрея… в общем, меня это тронуло. И даже как-то сил придало.

В кабинет я вошла со звонком. Прошествовала мимо парты Ярика, стараясь на него не смотреть. Как будто его вообще нет.

Но урок я еле высидела. Ещё и это ужасное чувство неизвестности сводило с ума. Рыжий пару раз спросил, что задумал Андрей, но кто бы мне об этом рассказал...

Как только нас отпустили, мы с Рыжим сразу убрались из класса, опять же не глядя в сторону Ярика. Осталось отсидеть еще биологию и факультатив и тогда… И что тогда? Пойти домой как ни в чем не бывало, в надежде неизвестно на что?

За прошедшую ночь и сегодняшнее утро я уже так изнервничалась, что сейчас вдруг накатило отупение. Не то чтобы мне стало все равно, нет, конечно. Но паника улеглась, трясти перестало, ушло желание куда-то мчаться в отчаянии.

Потом подумаю, что делать дальше, решила я, а пока буду всячески избегать Ярика. Лишь бы не остаться с ним наедине. Но пока мы переходили из кабинета в кабинет, Ярик меня догнал. Прямо тут же, в коридоре, на ходу начал:

– Ты подумала?

– О чем? – устало спросила я.

– Ты знаешь, – недобро усмехнулся Ярик.

Конечно, знаю, но мозг как будто впал в спячку. Мне даже отвечать Ярику стало лень. Период возбуждения сменился периодом торможения, вспомнила я где-то когда-то прочитанное.

– Знаешь что, Ярик, иди-ка ты к черту.

Он непонимающе моргнул, у него даже тик пробежал по лицу. Губы дернулись, приоткрылись, но что ответить – он явно не знал. Ярик был настолько растерян, даже обескуражен, что я еле сдержала смешок.

– Тебе чего от неё надо? – Оглянувшись, Рыжий заметил, что я отстала и разговариваю с Яриком. Он тут же вернулся, дёрнул Ярика на себя, затем припёр его к стене. – Ещё раз увижу, что ты к ней приблизился, пеняй на себя, всёк? Я тебе не Андрюха, я с тобой цацкаться не буду. Домой потом не уйдёшь. И твоя мать мне по барабану. Понял? Вот так.

Таким грубым я Рыжего ни разу не видела. Он хоть и здоровяк, но всегда такой добродушный. А сейчас его как подменили. Вопреки здравому смыслу мне даже стало жалко Ярика. Он весь как-то сразу поник и съежился под напором Игоря.

Затем мы оба пошли на биологию, а Ярик так и остался в коридоре. Но на урок всё-таки явился. Прошмыгнул в класс со звонком, ни на кого не глядя. Биологичка впорхнула следом и сразу же объявила самостоятельную. Но едва она раздала карточки, велев всем закрыть учебники и убрать телефоны, как у половины класса тренькнули сотовые. У меня тоже беззвучно вспыхнул экран, показывая, что пришло новое сообщение. И у Рыжего – так же.

Все сразу оживились, стали переглядываться, удивленно шушукаться.

– Опа, – присвистнул Шишмарев. – Сообщение от Андрюхи.

– Я сказала, телефоны убрать! – повысила голос Елена Ивановна. – Быстро!

Но класс уже ничего не слышал. Все до единого уткнулись в экраны смартфонов, не обращая внимания на учителя.

Ярик встревоженно оглянулся и тоже полез в сумку за телефоном.

– Одиннадцатый «А»! Что здесь происходит? – гневно кричала Елена Ивановна, но ее попросту не замечали.

– Блин, что это? – вслух воскликнула Черемисина. – Это прикол? О, боже...

– Это точно Исаев писал? – засомневался кто-то из девчонок.

Я тоже открыла сообщение. Замерев, почти не дыша, жадно глотала строчку за строчкой. Господи! Андрей всё рассказал! Сам! Просто взял и выложил свою жуткую тайну на всеобщий суд. Меня аж заколотило от его откровений. Захотелось вскочить и бежать к нему. Почему-то сделалось за него по-настоящему страшно.

Ярик больше не оборачивался, но, уверена, тоже читал его сообщение. Он казался таким неестественно напряженным, прямо окаменевшим.

Мы с Рыжим обменялись потрясенными взглядами. Да и остальные выглядели ошарашенными.

– Фигасе, какая жесть, – произнес кто-то из парней.

– Бли-и-ин! – протянула Юляша. – Зачем он это нам написал? Меня сейчас стошнит.

– Заткнись, – зашипела на нее Черемисина.

– А чего? Фу, такое унижение...

– Ага, вообще… позор… – поддакнула Мухина.

– Где здесь фу? – вскипев, вскочила я из-за парты. – Где позор? Вы совсем дуры? И вы все, чего кривитесь? Любой из вас мог оказаться на его месте. Эти уроды любого из вас могли унизить и избить. Просто потому, что вы оказались не в том месте не в тот час, а им захотелось развлечься. И на вас потом тоже какая-нибудь идиотка сказала бы: «Фу». Хотя нет, вы бы на его месте не оказались. Потому что трусы. Потому что это он вот такой – не побоялся в одиночку вступиться за незнакомую девчонку против толпы отморозков. Думаете, он не знал, что его могут избить или даже убить? Знал! Но все равно не смог пройти мимо. Собой рисковал ради чужого человека. А вы... вы бы сбежали… И я бы сбежала… И вот за это еще говорить на него фу? Да что с вами не так? Вы же сами тогда не лучше тех отморозков!

Елена Ивановна больше не кричала, лишь переводила недоуменный взгляд с одного на другого.

– Мне кто-нибудь объяснит, что происходит?

– Хацапетовка права, – сказал кто-то из парней.

– У нее имя есть, – вмешался Рыжий.

– Стоянова верно всё сказала, – подхватил Садовников. – Чё вы расфукались дуры? А если б на месте той девки, за которую Исай впрягся, была бы ты, Муха? Или ты? Тоже бы фукали?

– А ты… Лиддерман! – вдруг выкрикнула Черемисина. – Чего молчишь? Ты вот этим… этим видео его реально шантажировал?

Я посмотрела на нее, и даже как-то не по себе стало. На ней же лица не было – это сообщение ее не просто потрясло, а как будто ранило. Казалось, она вот-вот разрыдается. На Ярика Черемисина смотрела с отвращением, но в ее глазах стояли слезы. Да и губы у нее тряслись, и она их то и дело закусывала.

– Да, Лиддерман, чего молчишь? Отвечай! Это правда? – почти в голос обратились к нему сразу несколько человек.

Ярик молчал. Даже не оборачивался, сидел прямо и неподвижно как статуя.

– Чего молчишь, тебя спрашивают?!

– Раз молчит, значит, правда!

– Ах ты гаденыш! Крыса поганая!

– Ну ты реально дерьмо, – фыркнул Садовников. – Исай за тебя вечно впрягался перед всеми пацанами, а ты вот так… Ну и мудила же ты.

– Одиннадцатый «А»! – вновь заголосила Елена Ивановна. – Или вы прекращаете базар и немедленно мне все объясняете, или я прямо сейчас иду за Эльзой Георгиевной!

– Елена Иванна, вы лучше идите где-нибудь погуляйте, – посоветовал ей Шишмарев.

– Так, ну всё, я иду к директору! – биологичка выскочила из кабинета.

– Ну всё, Ярик-лошарик, тебе хана, – Шишмарев подошел к двери и запер на ключ. Затем двинулся к Ярику. – Встал! Встал, тебе сказали, гаденыш!

Шишмарев, который рядом с Яриком казался гигантом, схватил его за предплечье, рывком сдернул со стула и с силой толкнул к доске. Ярик отлетел, ударился спиной и еле удержался на ногах.

– Сейчас мы тебя судить будем.

– И казнить!

– Всё, Лиддерман, доигрался…

С мест поднимались парни и даже несколько девчонок и не спеша подходили к нему.

Черемисина осталась за партой. Она вся ссутулилась, опустила плечи и сидела, закрыв лицо руками.

– Давите, гниду! – выкрикнул кто-то.

– А, может, поступить с тобой так же, как те падлы с Андрюхой? И тоже сварганить видосик, а? Как тебе такое понравится?

– Перестаньте! – выкрикнул Ярик. Голос его сорвался. Лицо стало мертвенно бледным и блестело на свету – видимо, покрылось испариной. Глаза испуганно бегали.

– Да мы еще даже не начинали, – хмыкнул Куклин.

– П-пожалуйста, не надо, – попросил Ярик.

– Не хочешь, чтоб тебя били? Тогда на колени, мразь!

– Игорь, нельзя так, – повернулась я к Рыжему. – Надо это остановить!

– Он это заслужил, – пожал он плечами. – Я бы и сам его размазал с удовольствием.

– Прекратите! – поднялась я. Подбежала к ним, растолкала, встала перед Яриком, заслонив собой. – Вы что творите? Нельзя так! Толпой на одного… как звери… как те же самые отморозки…

– Уйди, Стоянова, – попросил Садовников. – Вот сейчас ты не права.

– Не уйду.

– Значит, уберем, – хмыкнул Шишмарев и, взяв меня за плечи, приподнял.

– Э! Шишмарь! – сразу встрепенулся Рыжий и тоже подошел к нам. – Ее не трогай! Руки убрал от нее, я сказал!

– Да пусть сама уйдет. Я против нее ничего не имею.

– Я не уйду! Нечего тут устраивать суд Линча. Вас это вообще не касается. Исаев, если ему надо будет, сам с ним разберется. А если вы так за Андрея переживаете, так возьмите и поддержите его! Позвоните, напишите, не знаю… Думаете, легко ему было в таком признаться? Каково ему сейчас, в эту самую минуту, когда он там, в больнице, и даже не знает… что про него сейчас все думают после его сообщения… Почему он не мог вам раньше признаться, а? Чтобы не услышать вот это ваше фу! Если бы он был в вас, в своих друзьях, уверен… этой ситуации с шантажом, может, вообще бы не было… Так что и вы виноваты… и если с ним что-нибудь случится…

Меня прервал громкий и нетерпеливый стук.

– Одиннадцатый «А»! Немедленно открыли дверь! – из коридора донесся голос директрисы…