Эпилог

Год спустя.

— Ты опять опоздала, — рычала на меня Фрония — Афелия, я тебя как-то разбаловала в последние время.

— Не начинай, — огрызнулась я, повязывая передник. — Прекрасно знаешь, что если в аптеку пришел господин Томпсон, то можно смело закрываться. Пока он не расспросил меня про состав каждого зелья, пока не посетовал на свою подагру, сбежать никак не получалось, ну ничего, — подбодрила я свою наставницу — сейчас он придет к тебе, а мне нужно там… — я оглядела пустые кровати госпиталя — ну в общем мне нужно чем-нибудь заняться. К примеру, перебрать оставшиеся запасы зелий.

— Ты так не поступишь со мной, — покачала головой целительница, когда услышала шум шагов с лестницы.

— Еще как, — я скрылась в подсобке, доставая наши запасы зелий.

За их качество я могла не переживать — все делала сама, а вот срок годности уже мог закончится.

Год назад, после получения гордого статуса магистра, я вернулась обратно в Лопуки, чтобы открыть свой собственный магазин в здании аптеки и, что очень приятно, продажи шли в гору. Никто из приходящих ко мне людей не вспоминал мою связь с Эдрианом, напротив, все чаще сватая мне своих сыновей/братьев/отцов. Сначала это забавляло, но спустя некоторое время начало раздражать.

Так же я решила получить звание лекаря, согласившись обучаться у Фронии, а так же попросив ее стать моей наставницей перед академией. Она, конечно, растрогалась, даже всплакнула, но быстро пришла в себя и начала строить из себя самого настоящего тирана.

Вообще, за этот год много чего произошло. К примеру Саймон встретил свою истинную пару. Или наоборот, это она его встретила. После раскрытия дела об оборотне, у нашего города начались нормальные, взаимовыгодные отношения с кланом оборотней, живущих на свободных землях. Торговые связи плотно скрепили наши расы: они покупали у нас предметы первой необходимости, зелья, одежду, а продавали нам шкуры, ягоды, дичь — в общем все то, чем радовал лес. В один из дней Саймон, как это часто бывало, зашел ко мне в аптеку, за чашечкой чая весело обсуждая очередного жениха приходившего ко мне свататься, когда дверь практически снесло с петель и в помещение ворвалась она! Красивая, статная, сильная и очень злая — дочь альфы (хотя я тому альфе не дала бы больше двадцати пяти лет, а тут дочь — моя ровесница). В общем, если опустить разборки, которые она нам учинила, то можно сказать просто — отступать от Саймона она была изначально не намерена. Он, конечно, для вида сопротивлялся, но очень скоро сдался на милость победительнице. Свадьбу играли зимой в день зимнего солнцестояния, сейчас эта парочка спокойно живет на два города — да-да, волчья община тоже считается городом — и, очень надеюсь, что в скором времени порадуют нас потомством.

А еще в городе случилось горе — умер староста. Присланные кандидаты из столицы на замену, только за голову хватались от обязанностей. Казалось бы, город маленький, живи себе, да радуйся, но нет — работы в этом городишке — непочатый край. Долго различные чиновники ездили к нам, да сверяли счета и бухгалтерские книги и никак в толк взять не могли, как же наш голова умудрялся поддерживать город в приличном виде, на те гроши, что выделялось? Очередной голова сбежал из нашего города месяц назад прихватив с собой ту небольшую дотацию, что выделили нам на госпиталь, в котором необходимо было поменять окна, из которых сквозило и летом, и зимой. Сейчас пост головы города занимает Руби, которая, в отличие от других, хотя бы имеет представление о творящемся в городе, да и уважают ее здесь, а вот в столице считают просто — женщина не может стоять во главе города. Ну ничего, мы и других выживем, если потребуется.

Город разрастается. К нам приезжает все больше и больше людей, сбегая из больших городов, обосновываясь поближе к природе, к тому же, стараниями Руби, у нас теперь есть настоящая школа для детей, а также появилась своя столярная мастерская, прославившая наш город на всю страну.

Город преображался. Фонтан, ранее заполнявшийся только в непогоду, теперь радовал нас красивыми брызгами: к нему теперь была подведена магическая жила, которая подавала воду, чем-то напоминая домашний водопровод. Мы с Руби, совместными усилиями, создали настоящий луг для пастьбы животных практически сразу за стеной города, избавляя и без того маленькие улочки от домашнего скота, которые, благодаря шантажу и угрозам все же замостили. Появился перекидной мост через речку Лопушки, а с другой стороны уже стали появляться первые дома.

Городского мага, пусть и номинального, пока что не трогают, но до меня дошел слух, что одна очень известная в столице личность, очень просит короля пересмотреть кандидата на данную должность, чему я несказанно рада. Лукавить не буду, я бы была только рада занять эту должность, учитывая то, что сейчас, по сути, я выполняю его непосредственные обязанности, но если смотреть на мой график, то становится понятно, что постоянно работать в таком режиме я не смогу, к тому же, когда-нибудь, я захочу завести семью, детей и точно не смогу бросать все дела и мчаться по зову Руби, как это происходит сейчас. Конечно, работа, учеба у Фронии, помощь Руби — все это занимает все свободное время, не давая мне даже шанса задуматься о личной жизни, но когда-нибудь…

Когда-нибудь я смогу выбросить из головы одного несносного мага, что украл мое сердце. Тогда, год назад, я сказала чистую правду ректору эр Уилсону, я не считаю свою любовь не взаимной, все было так как должно было быть, только к сожалению закончилось не очень хорошо. Но я рада, рада за него, за его семью. Софи хорошая девушка, достойная любви.

Находясь в своих мыслях, я не сразу услышала, как меня окрикнула Фрония.

— Афелия, — она наигранно хмурила брови — Тебя никогда не дозваться. Иди, с тобой хочет пообщаться новый городской маг.

Я удивленно застыла — Руби не говорила мне ничего об этом, но отмахнув странные мысли, я убрала остатки запасов обратно в холодильный шкаф и вышла в помещение самого госпиталя, чтобы сбиться с шага. Улыбаясь, на меня смотрел Эдриан собственной персоной.

— Новый городской маг? — уточнила я, вместо приветствия.

— Все верно, — он улыбался так открыто, что не ответить было не возможно. — А ты, как я понимаю, кроме того, что держишь лавку, теперь еще и целитель?

— Я только учусь, — отмахнулась, но с удовольствием всматриваясь в такие родные черты. — Что ты тут делаешь, МакЭвой?

— Теперь я тут живу и больше не имею права называться МакЭвой. Я отрекся от семьи.

— Что? — ноги подкосились и я плюхнулась на ближайшую койку.

— Афелия, — он преодолел между нами расстояние и уселся у меня в ногах на корточки, заглядывая в глаза. — Год назад ты призналась мне в своих чувствах, сказала что любишь, но не дала сказать того же. Я люблю тебя. Любил все это время. Я сказал Софи о том, что не хочу быть с ней в тот же день, когда я встретился с ней на пороге твоего дома. Я принял решение, но… Я должен был закончить весь этот фарс.

— Поэтому ты оставил меня? Целый год… Где ты был целый год?

— На передовой, — спокойно ответил он, а я только сейчас заметила посеребренные виски некогда пшеничных волос, залегшие синяки под глазами, морщины, лучиками расходившиеся у глаз.

— Дворян не отправляют на передовую… — я коснулся кончиками пальцев такого родного лица, запуская ускоренный процесс регенерации кожи, стараясь как можно скорей избавится от напоминания, судя по всему, о страшных событиях.

— Афелия, я больше не дворянин. Я теперь простолюдин. У меня нет рода, нет фамилии… Я просто Эдриан, который безгранично сильно любит одну несносную темную ведьму с ужасно скверным характером.

— Эдриан… — я рыдала. Я целовала родное лицо, родные губы, родные щеки — я не могла успокоиться до тех пор, пока не почувствовала, что запал кончается, а я сижу на коленях у своего мага. — Я так скучала, — шептала ему в губы, не собираясь больше отпускать его.

— Я тоже родная, я тоже… — казалось, что мир перестал существовать, остались только я и он, а все остальные испарились, чтобы оставить нас наедине.

Целовать родные губы, шептать ласковые слова, неспешно стягивать сюртук, покрывая поцелуями оголившейся участок кожи. Ближе, дальше, больше… хотелось всего и сразу.

— Фроня, — раздался голос от дверей, — я это, похоже палец себе отрубил.

— Недотепа, — запричитала целительница, сразу выскакивая из-за ширмы, — Вот чего сюда перся, простофиля, — продолжала ругать целительница нашего местного Ваньку-дурачка — Не мог на улице часок погулять…

— Я пойду, мне помочь нужно, — стараясь скрыть алые щеки, я слезла с колен Эдриана и направилась на помощь к лекарке, но меня практически сразу остановили.

— Я зайду за тобой через час, чтобы мы могли нормально поговорить. Хорошо? — Спросил он, глядя в глаза.

— Хорошо, — только и смогла выдавить я из осипшего горла.

Ровно час я больше мешала Фронии чем помогала, но в итоге палец удалось приживить на место, а лекарка, видя мое нетерпение, отправила меня домой или, если быть точнее, к мужику, который итак уже извелся.

Я бежала по лестнице, как на пожар, чтобы сразу оказаться в таких родных объятиях. Никого не стесняясь, Эдриан поцеловал меня в губы.

Мне было плевать на сопровождающие нас шепотки, мне было все равно на бросаемые на нас взгляды, сегодня я была самой счастливой женщиной на свете, а рядом со мной был тот самый мужчина, с которым я бы хотела провести всю свою жизнь, а судя по всему, наши планы со столичным… или теперь правильнее говорить, Лопушковым магом совпадают.

Мы дошли до моего дома в полном молчании. Моя рука в его — так правильно, так верно. Как будто не было этого года без него. Сердце ускоренно бьется получив свою дозу окситоцина, допамин, как наркотик, распространяет в моей крови любовный экстаз, возбуждая и толкая на рискованные поступки, но самое главное, я счастлива — эндорфины захватили мое тело и если бы было можно посмотреть на меня сквозь магические очки — я бы светилась как светлячок от счастья.

Дома, за закрытыми дверями, я первая накинулась на Эдриана, вновь целовала так, словно он был моим спасеньем. Поцелуи смешивались с укусами, пуговицы стучали о пол, разлетаясь в разные стороны, одежда оставалась лежать там, где ее и скинули, продвигаясь все дальше и дальше к широкой кровати, первый стон наслаждения. Так правильно. Так и должно быть.

Мы лежали на развороченной кровати, лишь слегка прикрывшись одеялом. Я вырисовывала пальчиком у него на груди незамысловатые узоры, а он перебирал мои волосы, периодически касаясь губами моей макушки.

— Расскажи мне, что же все таки произошло год назад? — попросила я, когда дыхание выровнялось, а отголоски удовольствия еще продолжали гулять по моему телу.

— После того, как мы с Софи и с делегацией оборотней покинули Лопуки, что бы вернуться в столицу, у нас состоялся серьезный разговор. Мы поняли, что не хотим быть вместе, что любви между нами никогда и не было, а была только привязанность. Вернувшись, мы постарались донести это и до родителей, которые, казалось бы, должны быть на нашей стороне, но нет. После посещения королевского дворца, родители объявили о том, что назначена дата свадьбы. Смериться я не смог и если на Софи давили ее родные, то на меня влияния никто кроме короля не имел. Тогда-то я и принял решение отказаться от рода. Насильно женить герцогскую дочку на простолюдине никто не смел, даже король, который, в свою очередь, оказался зол на меня, сослав на передовую. Я — боевой маг, а у каждого боевого мага есть напарник, поэтому продержали меня в самом пекле всего год, после чего вернули, естественно не меня, а наследного принца. Рисковать жизнью будущего короля никто не хотел. В столице я долгое время добивался назначения к вам в город, пока на подмогу мне ни пришел ректор академии, надавив своим влиянием на короля. И вот я здесь.

— Эдриан… — только и смогла выдавить из себя, пряча лицо у него сгибе плеча. Почему-то стало стыдно за то, что с такой легкостью поверила газете, в которой писали про свадьбу, но говорить я этого, естественно, не стала.

— Не надо, родная, — он погладил меня по голове, успокаивая. — Теперь все будет хорошо. Мы вместе, мы рядом. Если ты, конечно, этого хочешь.

Слов не хватало чтобы описать то, что сейчас со мной происходило. Конечно, я хотела быть с ним. Я вложила в поцелуй все свои чувства, целуя так, чтобы он понял, как сильно я скучала, чтобы он понял, как сильно я его люблю.

Спустя еще два года.

Я сидела в своей аптеке и наблюдала за проплывавшими мимо тучами, вот-вот грозящими разразиться самым настоящим ливнем. Эдриан сегодня сбежал на работу с утра пораньше, лишь чмокнув меня еще спящую в макушку, пообещав, что днем встретимся. Ну и что? День в самом разгаре, а мой мужчина так и не объявился.

Пока я разглядывала облака, звонок оповестил о прибытии очередного посетителя, так что пришлось вставать с насиженного места и топать в общий зал.

— Добрый день, — привычно поздоровалась я и лишь потом заметила, что это Руби и Фрония.

— Привет, хандрящим, — звонко сказала Фрония. — Ты прости, но мы должны тебя похитить.

— Куда похитить? — все же уточнила я, подхватывая плащ с вешалки.

— Секрет, сюрприз, как хочешь — так и называй, — отмахнулась от меня Руби оглядываясь по сторонам, не забыла ли я чего, а после самостоятельно закрывая на ключ мою аптеку.

По городу они правда шли молча, как самые настоящие конвоиры, и это не смотря на то, что я старалась выведать у них правду, куда же они меня ведут.

— Боги, Афелия, тебе почти тридцать лет, а ты ведешь себя хуже ребенка, — не выдержала новая голова нашего города, получившая только вчера официальное письмо за подписью короля о назначении.

— И что? — ей ни капельки не удалось меня смутить. — Тебе бы тоже не понравилось, если бы тебя уволокли с работы и потащили в неизвестном направлении. Фроня, вот ты меня понимаешь? — обратилась я к лекарке, которая уже давно перестала быть моей наставницей, а стала самой настоящей подругой.

— Понимаю, но и с Руби согласна, ты просто неугомонна. Потерпи немного и тогда все прекрасно поймешь.

Я надулась. Ну что поделать, если я сюрпризы не очень жалую. Месяц назад Эдриан решил устроить нам романтическое свидание, затащив меня на крышу администрации, но кто же знал, что я высоты боюсь. Пришлось ливитировать меня на землю и еще очень долго извиняться за свои порывы. Теперь я к сюрпризам отношусь крайне настороженно.

Конечной точкой нашего путешествия оказался храм расположенный на берегу речки в живописном районе. Сейчас, в пасмурную погоду, казалось, что его купол светится приглушенным золотым светом, подзывая скорее войти во внутрь и спрятаться от непогоды. Едва я выдохнула и уже собиралась шагнуть в зазывающее меня нутро, как две конвоирши подхватили меня под локотки и потащили дальше, обходя здание с другой стороны, а до меня наконец начало доходить осознание, что именно происходит.

Эдриан уже не раз предлагал мне и руку, и сердце, и иной ливер, а я все оттягивала момент. И нет, не по-тому что не любила — любила и очень сильно — а потому что у меня не было ни времени, ни возможности заниматься всеми этими предсвадебными хлопотами. Только этой весной мне удалось получить гордый статус лекаря и начать практиковаться без зоркого присмотра Фронии, а Эдриану, ввиду отсутствия огромного родового древа за спиной, приходилось покидать меня на несколько месяцев вновь и вновь отправляясь на передовую. Каждый раз я думала только о том, что как только он вернется, я затащу его в ближайший храм, где мы, перед ликом богов, станем мужем и женой, но, после каждого возвращения, мы добирались только до спальни, где теперь стояла огромная кровать. Видимо мой мужчина устал слышать от меня: «Давай подождем еще немного», а решил взять все в свои крепкие руки. Конечно, сейчас я немного в ярости, но стоит сказать ему спасибо.

Меня завели в небольшую комнатушку, чаще всего служащую кельей для монахов, приезжающих к нам и к нашим святым источникам — да, да, я сама была поражена, когда узнала, что у нас такие есть — где уже стояла наполненная ванна, а рядом стояли всевозможные маски, скрабы и масла.

— Ну что, раздевайся и ныряй, — со свойственной только троллям непосредственностью, сказала Фрония, прикрывая за собой дверь, как я понимаю, чтобы я даже помыслить не могла о том, чтобы сбежать.

Омовение перед вступлением в брак — процедура довольно интимная. Подружки невесты приходят к невесте в дом на зоре, поют песни, зажигают свечи и готовят свадебный наряд. В моем случае Фрония и Руби смотрели на меня как на нечисть, которую предстоит отмыть, а после упокоить. Естественно, ни о каких песнопениях речи быть не могло.

— Мне кажется, что вы меня провожаете не в счастливую семейную жизнь, а в последний путь, — все же прокомментировала я, со скрипом стягивая плащ, — а я просто напоминаю, что нахожусь я, в данный момент, в келье, где не то что магического отопления нет, а про печное не слыхивали.

Стуча зубами, я влезла в теплую воду и расслабившись позволила голове уйти полностью под воду, чтобы меня тут же подхватили и стали трясти как ненормальную.

— Ты что творишь, сумасшедшая? — спросила Фрония всматриваясь в мое лицо.

— Мыться пытаюсь, — честно призналась я.

— А топишься зачем? — она отпустила мое тельце, которое поскользнувшись на куске ароматного мыла поехало обратно под воду.

— Кто топиться? Это ты меня убить хочешь, супостатка.

Фроня несколько покраснела, а Руби рассмеялась.

— Ну же, Лия, где фирменная истерика. За тебя приняли решение, тебя под конвоем притащили в храм, даже платье за тебя выбирали подружки, не допустив виновницу к сему действу. Естественно, от тебя, мы ожидаем любой неадекватной реакции.

— И даже того, что я начну топиться? — спросила я, с удобством растягиваясь в лохани.

— И даже этого. Эдриан сказал, что если ты не захочешь, то неволить не стоит, а вот мы с Фроней проявили собственную инициативу. Ты же так его любишь, ты же хочешь за него замуж, но опять собираешь бегать…

— Руби, я сижу в лохани в ледяной комнате, в которую никто даже не додумался притащить угли, смотрю на двух неадекватных подружек невесты и не могу понять, почему вы еще не поете свадебные гимны и не растираете мое тельце маслами.

Обе смотрели на меня с недоверием, а потом… Фроня бросилась прочь из кельи, а Руби, напевая мотив песни для невесты подошла ко мне с ароматным шампунем. Я вытащила ногу из воды и начала ей раскачивать в такт пока чуткие руки дриады взбивали в ароматную пену шампунь, до тех пор пока не прибежала Фрония и не принесла большую жаровню с углями, от которой в комнате сразу стало теплее и уютнее.

Казалось, обе были рады за меня больше чем я сама. После ванны, они, теперь уже вдвоем, помогли мне вылезти и стали творить настоящую магию — иначе объяснить я не могу. Мои волосы они уложили короной вокруг головы, на губы и щеки посыпали мерцающей пудры, от чего те стали еще выразительные. Глаза тоже выделили какими-то странными пыточными устройствами, но я не противилась. Платье было чудесное. Казалось, сотни маленьких паутинок накинуты на шелковое чудо с небольшим рукавом фонариком, а сверху накидка, так как на улице уже не очень тепло. От фаты я отказалась наотрез, попросив закрепить волосах заколку с жемчужинками — дева я давно не невинная, чтобы покрывать голову. Да и белоснежное платье совершенно мне не подходило, но отказаться еще и от него было выше моих сил.

— Ты настоящая красавица, — восторженно воскликнула Руби, а Фроня украдкой утирала слезы.

— Знаешь, — она подошла ко мне ближе, поправляя заколку. — Никогда у меня детей не было, а сейчас такое чувство, что дочь родную замуж выдаю. И больно, и страшно, и сердце не на месте, а все равно счастлива, как только вижу вас вместе.

Стараясь тоже не разреветься, я обняла наставницу, крепко-крепко. Руби тоже носом захлюпала и я поняла, пока наш самый счастливый день не превратился в фестиваль плакальщиц, нужно выходить к своему будущему мужу.

— Руби, передай пожалуйста Эдриану, что мы готовы, — утерев слезы, подруга вышла в общий зал, а через минуту уже вернулась сияющая и с румянцем на щеках.

— Он ждет, — коротко отчиталась подруга, а я, набрав полную грудь воздуха вышла за дверь, чтобы сразу столкнуться с полу-оборотнем, галантно предлагающим мне локоть.

— Ну не мог же я доверить, чтобы две женщины вели мою подругу к алтарю.

Дождавшись, пока Руби и Фроня скроются за поворотом, мы пошли следом. Торжественная музыка больше сбивала чем настраивала на романтический лад, но едва я вышла из-за поворота и все остальное стало не важно. Впереди, у алтаря, меня ждал самый любимый на свете человек. Нет, конечно я устрою ему взбучку за то что меня не поставил в известность, но не сейчас, и в принципе не сегодня, а возможно, я забуду об этом, просто потому, что он теперь навсегда будет рядом, на законных основаниях.

Шаг к нему. Шаг на встречу, пусть он и стоит. Стоит и смотрит на меня с неподдельным восхищением. А я смотрю на него. Такого родного, такого любимого. Я уже не попадаю в такт, ускоряясь и практически тащу за собой Саймона, чтобы быть ближе. Я не смотрела по сторонам, мне были неважны гости собравшиеся в маленьком храме на самом отшибе, я шла к нему.

— Что, даже скандала не будет? — после короткого рукопожатия с полу-оборотнем спросил мой будущий муж.

— Будет, но ты прекрасно знаешь как меня успокоить.

Священник вышел с другой стороны, нежели мы и, в отличие от меня, чинно и величественно прошествовал к своему месту у алтаря.

— Дорогие друзья, — завел он бесцветным голосом — мы собрались сегодня здесь, чтобы наконец обвенчать эту пару, которая столько лет жила во грехе…

— Святой отец, не стоит, — предостерег Эдриан священника.

— Да, да, — судя по всему он уже был предупрежден о недопустимости таких высказываний на нашей свадьбе.

— … Так завершим же ритуал церемониальными надрезами, после чего вы, дети мои, будете, наконец, считаться мужем и женой как перед Богами, так и по закону.

Тонкий стилет в руке. Тонкий разрез на ладони. Небольшое дуновение ветра и от царапины не осталось и следа. Чаша с нашей кровью вылитая к ногам Богов и два кольца, одетые уже мужу и уже жене.

Первый поцелуй. Громогласные поздравления. Половина города собрались сегодня в небольшом храме, чтобы поздравить настоящую темную ведьму и городского мага. Гостя тянулись вереницей. Первыми к нам подошли Саймон со совей супругой поддерживающей огромный живот. Руби и Фрония тоже оказались во главе всех, Уолли со своей невестой, даже Раханиэль каким-то чудо затесался в эту компанию, но я была рада его видеть, Софи со своим супругом — новым герцогом Торнтонским.

— Они не приехали? — услышала я шепот Софи, обращенный к моему мужу, а тот лишь печально покачал головой. Софи приобняла Эдриана, как старого друга, а, возможно, так оно и было — просто старый друг и приятель.

Большой гурьбой мы вышли на улицу, где вовсю лил дождь, омрачая наше настроение. Три шага вперед, взмах руки и тучи над нашими головами разошлись, являя яркое солнце. Самый радостный день не должен быть испорчен каким-то дождем.

А позже, спустя много-много лет, когда у нашего сына проснулась магия, родители Эдриана появились на пороге нашего дома изъявляя желание вернуть все как прежде, но это уже совсем другая история…