Глава 17. Ядовитые

Кира

Утро в White Stone тянется медленно и лениво. Бар уже работает, но людей мало, поэтому мы без лишней скромности заняли пару столов у сцены: труппа разминается, кто-то тянет стопу, кто-то прогоняет связки вполсилы, а я, как одержимая, нависаю над чертежами будущей декорации. На столе — карандаши, смятые салфетки с быстрыми набросками, чашка с давно остывшим кофе и моя гениальная идея, которая пока упорно отказывается становиться реальностью.

— Кира, я никогда не делал ничего подобного. Чтобы это было безопасно, нам нужен строитель, который понимает, как правильно создать баланс между всеми балками! — в сотый раз отвечает мне Демид, наш декоратор-постановщик, с которым мы уже битый час пытаемся придумать, как собрать для нашего с труппой номера многоярусную конструкцию.

— Дем, ты же делал уже нечто подобное, помнишь номер с веревками?

— Там были просто пьедесталы, и рассчитаны они были на одного человека, а ты хочешь сделать целый стеллаж и разместить на его полках реальных людей, без страховки, по пятьдесят-восемьдесят кило каждый.

— Дем?

— Нет, Кира. Придумай что-то другое, этого я сделать не смогу! — Демид качает головой и отходит от чертежей.

— Давай повторим историю с пьедесталами — тоже будет разноуровневый рисунок, — предлагает Майя, за моей спиной.

— Во-первых, мы будем повторяться, а во-вторых, это совершенно другое. Ты только представь: вся хореография не в горизонтальной, а в вертикальной плоскости, наши силуэты подсвечивает фронтальный свет, потом вся конструкция превращается в шахматную доску, где поочередно танцуют белые и черные фигуры. А какой будет эффект, когда все вместе мы исполним синхронную часть? Вся идея номера построена на этой декорации!

Игорь подходит ближе, глубоко вздыхает и склоняется над чертежом, берет карандаш и начинает что-то рисовать, прикидывая новые варианты.

— Всем привет! — слышу бодрое приветствие, и вся немного съеживаюсь, не спешу поднимать глаза.

У стола материализуется моё ночное приключение, и я мысленно корю себя за то, что сбежала, прежде чем Тихон успел проснуться, и не объяснила дальнейший статус наших отношений, а точнее — полное их отсутствие.

— О! Привет! — непринужденно вскидываю голову с легким нервозом: за моей спиной вся моя команда, и мне не очень хочется, чтобы мой случайный парень на ночь сейчас транслировал при них какие-то знаки внимания.

— Кое-кто сбежал, не попрощавшись. — как назло произносит он с милой улыбкой и протягивает мне бумажный стакан с кофе.

Началось. Хоть сквозь землю провались. Замечаю косой взгляд Ланского и довольную ухмылку Громова — уверена, он уже придумал чем будет подкалывать меня до конца сезона.

Я беру кофе и открываю рот, чтобы предложить Тихону отойти в сторону, но он меня опережает.

— Услышал ваш разговор краем уха. Я так понимаю, вам нужен архитектор?

Я хмурю брови, не понимая, о чем он говорит.

— Ваша идея технически сложная для обычного декоратора, но я знаю, как это сделать. — Он кивает на чертежи, и ироничное выражение на лице Игоря сменяется заинтересованным. За спиной утихают разговоры моей труппы — все переключают внимание на Тихона.

— Вот это… знаешь, как сделать? — я недоверчиво указываю пальцем на бумагу.

— Да, я архитектор. Дайте мне пару часов — и я все рассчитаю. Это будет прочная конструкция, которая легко удержит… сколько вас?

— Девять человек, — отвечает за меня Ланской, и протягивает руку парню для знакомства. — Игорь.

— Тихон.

— Добро пожаловать в команду!

— Вообще-то я решаю, кому пожаловать, а кому нет! — вставляю я резко.

— Да, но ты разве не видишь, что нам его сам Бог послал? — возражает Ланской.

— А точнее, одна богиня, которая очень хорошо постаралась ночью, — комментирует Гера, и все тихо хихикают.

Тихон смущенно улыбается, а я одариваю своего танцора убийственным взглядом:

— Ты труп, Громов!

— Ну так что? Когда приступаем? — Игорь воодушевленно хлопает в ладоши, переключая внимание обратно на главный предмет разговора.

— Предлагаю прямо сейчас, — Тихон склоняется над чертежами, а Ланской, не теряя времени, начинает объяснять, что и как должно быть реализовано.

— Разминайтесь и прогоните номер до моей партии, я сейчас приду, — говорю ребятам и ухожу к бару — взять воды и побыть подальше от назойливого внимания шутников и нового воздыхателя.

Я провела очень горячую ночь: мы занимались сексом в общей сложности раза четыре, в самых разных позах. Тихон облизал каждый сантиметр моей кожи, доводил до исступления языком, пальцами, членом. Он отлично знал, что делает в постели, и я бы с удовольствием повторила все это еще раз. А может, повторяла бы каждую ночь до конца лета. Но есть проблема: я хотела подобного с другим мужчиной — темноволосым высоким красавцем с жутко раздражающим холодным взглядом, который одновременно заводил до дрожи в пальцах.

Фил слишком хорош для простого смертного: с его глубоким голосом с легкой хрипотцой и острой ухмылкой он уже претендует на топ самых горячих мужчин планеты. Но добавим сюда его трюки на воде, игру в волейбол или любое другое развлечение на острове, в котором ему нет равных, — и он автоматически превращается в самый желанный трофей этого лета. Хочу затащить его в постель и не выпускать, пока не покажет все, что умеет делать под простынями.

От этих мыслей тело охватывает приятная дрожь. Я возбуждаюсь, сидя на барном стуле, когда за моей спиной находится вся моя команда и мужчина, с которым я в порыве ревности провела вчерашнюю ночь.

Неуместно, но кому какое дело…

— Смотрю, нашла применение новой игрушке?

А вот и мой запретный ядовитый плод. Красивый, опасный и абсолютно бесполезный для моего душевного равновесия.

Фил облокачивается о барную стойку и, махнув бармену, смотрит в сторону стола, где Игорь и Тихон обсуждают нашу декорацию.

— Не пробовал иногда не вести себя как мудак? — бросаю в ответ придурку.

— А ты? — он на мгновение задерживает взгляд на моем лице, сощурив брови, а затем быстро отвечает на свой же вопрос: — Думаю, точно нет!

Наивный, раз считает, что меня можно этим обидеть или уколоть? Не на ту напал. Я меняю тему, придумав способ задеть его в ответ:

— Оказывается, Тихон — архитектор, поэтому предложил свою помощь в постройке сложной декорации. И мне кажется… — я поворачиваю голову к парням, — это очень сексуально!

Филатов в ответ лишь иронично хмыкает, будто его это вообще не впечатлило.

— А ты что-нибудь полезное делать умеешь? — устремляю взгляд обратно на своего токсичного собеседника. — Кроме того, чтобы проматывать деньги отца? — продолжаю я, не стесняясь в выражениях.

— Феерично трахаюсь, — как ни в чем не бывало отбивает засранец, умудряясь даже дерзко подмигнуть.

— Слабо верится.

— Ну, к счастью, ты этого никогда не узнаешь.

— Действительно к счастью!

Одарив его презрительным взглядом, я возвращаюсь к ребятам, потому что наши брызги ядом, как показала практика, ничем спокойным не заканчиваются. Приятным — возможно. Но не в той степени, в какой мне бы хотелось.

***

После абсолютно непродуктивной тренировки я решаю принять предложение Евы сыграть в теннис в яхт-клубе. Проветрю голову, вытесню мысли о Филатове и заодно надеру задницу сестре, которая, я уверена, пригласила меня на игру исключительно затем, чтобы красиво унизить с идеально прямой спиной.

Я выхожу на корт и замечаю ее в белоснежной юбке и поло, будто она не играть собирается, а сниматься в рекламе жизни, в которой никто не потеет.

— Опаздываешь, — сообщает она вместо приветствия.

— И тебе доброе утро, солнышко.

— Уже день.

— Не придирайся к мелочам.

Ева лишь выгибает бровь и подает первый мяч.

И понеслась душа в рай. Замах — удар, замах — удар, и так по кругу; все равно что следить за маятником: туда-сюда, туда-сюда, без шанса выдохнуть. Мяч летит по диагонали, я срываюсь к сетке, Ева отбивает в самый угол.

— Бьешь так, будто мяч лично виноват во всех твоих проблемах, — бросает она.

— А разве не за этим мы здесь? Выпустить пар.

— Я просто отдыхаю.

— Ах да? — отбиваю ее подачу и добавляю: — Не знала, что убийство соперника для тебя — вид досуга.

— Не прибедняйся! — Ева филигранно посылает мне укороченный и благополучно выигрывает гейм.

Мы играем еще минут сорок, пока футболки не прилипают к спине, а ладони не начинают скользить по ручке ракетки. Счет, как и всегда, издевательски ровный. Ева берет подачу, я вытягиваю безнадежный мяч из угла. Ничья — наше семейное проклятие.

— Все, — выдыхаю я, вешая ракетку на плечо. — Еще пять минут, и я сдохну прямо на этом дорогом корте.

— Красивая смерть, — комментирует сестра, щурясь от солнца.

Усмехнувшись, я киваю в сторону раздевалок, и мы плетёмся к зданию. После освежающего душа, как приличные богатые женщины из плохого сериала, решаем зайти в ресторан пообедать.

За окнами покачиваются мачты, в зале лениво звенит посуда. Мы выбираем стол у панорамного окна и развалившись на мягких креслах начинаем изучать меню. Ева заказывает салат с креветками и минеральную воду, я — пасту с морепродуктами, лимонад и десерт, потому что после такого матча организм имеет право на компенсацию.

— Кстати, — начинаю я самым невинным тоном, на который вообще способна, — что у вас там с Глебом?

— А что у нас там может быть?

— Он на тебя слюни пускает весь сезон. Пора бы уже сжалиться над парнем.

— Не говори ерунды.

— Это не ерунда, а наблюдательность. Очень редкое и ценное качество. Тебе после острова стоит дать ему шанс.

Ева демонстративно изображает полное безразличие, и я решаю еще раз зайти на запрещенную территорию:

— Или ты планируешь дать шанс кое-кому другому?

Сестра не ведется на провокацию, поднимает руку и подзывает официанта.

Вот за что я ее люблю и временами хочу придушить: она умеет так изящно закрывать тему, что тебе остается либо смеяться, либо признавать поражение. Я выбираю первое.

— Обожаю твою открытость, — бормочу я.

— И я твою деликатность, — сухо отзывается сестра.

Нам приносят еду, и разговор плавно съезжает на более безопасные темы: организацию регаты, какую-то новую поставку вина в клуб, талант шеф-повара этого ресторана.

Через час мы уже доедаем, заказываем кофе и просим счет. Эспрессо для Евы и чек приносят в течение пяти минут, а вот мой флэт уайт не появляется ни через пять, ни через десять.

— Твой кофе, видимо, обжаривают вручную в соседней стране, — замечает Ева, бросив взгляд на часы.

— Или бариста ушел искать зерна в горы.

Я еще пару минут жду из принципа, а затем подскакиваю и направляюсь к барной стойке.

— Пойду узнаю, что там у них случилось!

У бара оживленная атмосфера, кофемашина шипит, кто-то громко смеется у стойки, официанты снуют между столами. И тут я замечаю Алису: она стоит чуть в стороне, что-то пишет, облокотившись на барную стойку.

— Алиса, привет! — приветствую девушку, подойдя ближе. — Можешь, пожалуйста, узнать, куда потерялся мой флэт уайт на миндальном? Я его заказала еще в прошлом веке.

— Да, конечно. Сейчас посмотрю.

Она исчезает за барной стойкой, что-то быстро уточняет у бариста, а я остаюсь ждать, лениво скользя взглядом по залу. За дальним столиком спорит какая-то пара, у окна смеются две девушки в льняных рубашках, за стеклом ослепительно блестит вода. Обычный летний день на острове Белый камень.

— Твой кофе!

Алиса протягивает мне блюдце с чашкой, и я автоматически тянусь забрать его.

— О, спасибо!

В следующую секунду пальцы девушки почему-то разжимаются раньше, чем мои успевают подхватить блюдце, и фарфор с оглушительным звоном летит на пол.

— Ай! — вскрикиваю я, когда горячий кофе выплескивается мне на ноги и на подол платья.

Часть брызг попадает и на Алису. Я резко отступаю, хватаю салфетки со стойки и машинально начинаю промакивать колени, щиколотки и ткань. Сердце колотится скорее от неожиданности, чем от боли.

— Черт… горячо…

— Извини, я не хотела, — ровным тоном произносит Алиса.

Я поднимаю глаза и вижу, как в зрачках девушки вспыхивает мимолетная ярость, но в ту же секунду ее лицо снова становится мягким и спокойным, и я почти уверена, что мне показалось.

— Позову уборщицу, а тебе сейчас приготовят новый кофе, — говорит она все тем же бесцветным голосом и скрывается в подсобном помещении.

Я замираю с скомканными салфетками в руках, все еще в полусогнутом состоянии. Хмурюсь в недоумении и провожаю девушку взглядом.

Что это сейчас было? Верх непрофессионализма? Если бы она не была моей знакомой, я бы уже устроила ей разнос, но я не могу срываться на девушке парня, которого хочу затащить в постель. Конфликт интересов, как говорится. Я должна быть с ней душкой, чтобы не выдать свои истинные мотивы.

Она, видимо, разыгрывает ту же партию, только непонятно с чего вдруг. Что-то знает? Или просто чувствует конкуренцию на инстинктивном уровне?

Если второе, то ты, малышка, проиграешь. Я в этих играх тигр, в то время как ты — беззащитный зайка.

— Надо же, наша милая Алиса умеет показывать зубки, — усмехаясь, бубню себе под нос, гипнотизируя дверь, за которой скрылась девушка.

— Ваш флэт уайт на миндальном! — бармен ставит передо мной новую чашку.

— Благодарю! — забираю ее и ухожу довольная к сестре.

Игра становится все интереснее.