Глава 1

Несколькими месяцами ранее Дубай, ОАЭ

Вирджиния еще раз окинула взглядом зал, в котором собрались ее сокурсники по институту. Много шума, волнение витало в воздухе, но это ни капли не мешало ей гордо расправить плечи и улыбаться. Она прошла долгий тернистый путь, непонимание преподавателей, усмешки молодых пилотов, ловила на себе удивленные взгляды обычных людей в аэропорту, ругательства в ее адрес инструкторов.

Это было в самом начале ее летной карьеры. Сейчас каждый из них забрал свои слова обратно — она ничуть не хуже любого мужчины-пилота. Она молода, ее реакция быстра, как взгляд гепарда, она умна, как ее отец, и в ней течет кровь, которая принадлежит династии пилотов. Она сделала это, она доказала свою силу и мужество. И теперь она получает долгожданный диплом. Награду Бога за свои старания и за свою любовь к самолетам. Отец был прав, когда говорил, что из его дочери получится отличная пилотесса.

Мухаммед Шараф аль-Дин открыл ей эту дорогу, несмотря на то, что она женщина. Для его компании это отличный рекламный ход. В мире не так много женщин-пилотов, и она первая в истории «Arabia Airline».

Теперь предстояло показать свое мастерство в небе для всего экипажа. Впереди еще много работы. Но хотелось скорее сесть в левое кресло второго пилота, одеть наушники, связаться с диспетчером, прося разрешение на вылет, отклонить РУДы и нестись по полосе, набирая скорость и плавно поднимая самолет в небо. Уже хотелось всего этого и как можно быстрее. Но вначале необходимо получить долгожданный диплом.

Она взглянула на Мэта, сидящего рядом, и улыбнулась ему. Он стал ей самым близким, она ощущала его поддержку всегда. Даже сейчас он взял ее руку в свою, передавая уверенность.

Пока студенты рассаживались в большом зале, Мухаммед Шараф аль — Дин гордо шел на вручение дипломов. Длинный коридор был пуст, и Мухаммед набросился на своего помощника Френка:

— Где он? Где мой сын?

Фрэнк поежился от гневного голоса:

— Где — то в небе над Россией.

Мухаммед резко остановился и поднял ладони вверх:

— Аллах проклял меня, дав пять дочерей и одного сына, который делает все, но только не то, что должен.

Он шепотом прочитал молитву на арабском, закрыв глаза. Фрэнк уже привык к этому. Мухаммед опустил руки и вновь взглянул на своего помощника:

— Что мне сделать, чтобы он больше не летал, Фрэнк? Я старею, мне нужен Саид здесь, на земле. Его обязанность — вести семейное дело, я столько лет посвятил авиакомпании, создавая ее этим, — он посмотрел на свои ладони, тряся их перед своим лицом, — своими руками. Сколько трудностей пришлось пережить, а сколько еще впереди. Я создавал бренд, складывая камень за камнем. Иногда они падали, но я поднимал их…Аллах, я складывал камни по новой.

Мухаммед вздохнул, схватившись за сердце. И тут же руки Фрэнка пришли ему на помощь:

— Если он не в рейсах, то на скачках. Если не на скачках, то рассекает по улицам Дубая на машине. Когда Аллах даст ему мудрость и остановит это безумие?

— Сейчас экстрим — бич всех молодых. Саид молод и горяч, дайте ему время.

— Тридцати лет ему было мало? Сколько должно пройти еще времени? Я умру раньше, чем он решиться занять мое место.

Мухаммед громко вздохнул, забирая из рук своего помощника дипломы. Те самые дипломы, которые должен был вручать его сын.

Но его сыну не до дипломов, скорее всего, он напрочь забыл о выпуске новых пилотов.

Он откинул край гутры молочного цвета и зашел в зал, встречаясь с молчанием студентов. Еще студентов…Сейчас им предстоит последнее перевоплощение.

— Ас-саляму алейкум, — произнес он.

И эта арабская речь положила начало новой жизни. В небе. В должности второго пилота. Вирджиния затаила дыхание, широко открыв глаза и боясь пропустить малейшее движение Мухаммеда. Он вызывал поочередно каждого, поздравляя и вручая диплом со значком в виде крыльев.

Она провела рукой по золоту шеврона на рукаве своей формы, специально пошитой для нее. Для первой женщины — пилота. Форма для нее отличалась тем, что подчеркивала ее тонкую талию. И вместо галстука на шее был завязан красный платок — все тот же символ “Arabia Airline”. И обязательно фуражка, которую сейчас она держала в руках. Потом она выйдет на улицу, подкинет ее в воздух и закричит от радости.

— Вирджиния Фернандес, — голос Мухаммеда стал мягче, — прошу, мисс пилотесса.

Она слышала, как захлопали присутствующие в зале. Так же сильно стучало ее сердце. Гордо держа осанку, девушка встала и направилась к Мухаммеду.

Он всегда относился к ней с добротой, и дело было не в ее отце. На нее возлагалось много надежд. Новый рекламный ход, который мог дать старт дальнейшему обучению женщин на пилотов.

— Когда-нибудь, Вирджиния, я создам чисто женский экипаж, — улыбнулся Мухаммед, — в Дубае есть женское такси, женские вагоны метро, но нет самолета для женщин. Я надеюсь, в будущем ты возглавишь его.

Хорошая перспектива для работы в этой компании.

Он протянул ей диплом, и она с легкостью взяла его. Ее руки не дрожали. Они никогда не дрожали. Она была дочерью своего отца.

Но рука Мухаммеда дрогнула, когда ему нужно было приколоть значок в виде крыльев с надписью «Второй пилот. Вирджиния Фернандес» ей на грудь:

— Аллах, — произнес он, смущаясь. Он не подумал о том, каждый год прикалывая такие значки своим студентам… мужчинам.

Вирджиния улыбнулась и протянула ему диплом обратно — как поднос для значка. Она родилась здесь, она слишком хорошо знает их правила:

— Я сама приколю его.

Мухаммед положил значок на твердый диплом, и девушка взяла его.

Ее значок, ее гордость. Папина гордость. Пять лет пролетели быстро.

Все это время она практически не жила на земле. А теперь она вообще забудет, что такое земля.

Она обвела взглядом зал, встречаясь глазами с отцом. Даниэль Фернандес Торрес не мог пропустить этот важный день. Он всегда был с ней. Скоро он обнимет ее, крепко прижимая к себе, как самое ценное, что есть в его жизни. Но еще есть мама и Кристиан. И хотя в этот день они не здесь, он обнимет ее крепко за всех.

Мухаммед махнул рукой, подзывая к себе Фрэнка, и тот засеменил по сцене к своему боссу:

— Я слушаю.

— Фрэнк, — шепотом произнес Мухаммед, — Аллах привел эту девушку к нам в авиакомпанию не просто так.

Помощник выдохнул и наклонился к боссу. Он уже привык к религиозности начальника настолько, что уже не замечал имя Аллаха в разговоре с ним.

— Мне пришла в голову прекрасная идея, как избавиться от моего сына в кабине пилотов, навсегда прекратить его полеты и спустить на землю.

Фрэнк даже поднял седые брови, не имея представление о ходе мыслей Мухаммеда, но молча ждал продолжения.

— Сделай так, чтобы все рейсы Вирджинии Фернандес ставили вместе с Саидом до тех пор, пока он не покинет самолет.

— Бог мой, — прошептал Фрэнк, покосившись на девушку в форме. Она уже заняла место в зале, любуясь значком. — Мусульманин в одном помещении с женщиной? Саид придет в ярость.

— Вот и хорошо, — кивнул Мухаммед, — придет в ярость, покинет самолет и займется делом на земле. Здесь дел для него хватит.

— Даниэль Фернандес вам этого не простит…

— Девушке ничего не угрожает, она в полной безопасности. Может быть, ей придется потерпеть несносный характер моего сына, но я думаю, это ненадолго. Саид не задержится в одной кабине с ней. Это харам. Аллах все видит, — последние слова Мухаммед произнес с улыбкой.

— А если она первая не выдержит? Вы недооцениваете характер вашего сына.

— Она дочь Даниэля Фернандеса, она выдержит даже больше, чем характер моего сына.

Фрэнк кивнул. Идея казалась безумной, но почему не испробовать все средства? Он уже мысленно отдал приказ в центр планирования полетами, и в его мыслях Саид Шараф аль — Дин разозлился, как сам Дьявол. Так и будет. Пару полетов в одной кабине с девушкой, и крик Саида услышат все сотрудники аэропорта. Он мысленно посочувствовал Вирджинии. Она первая примет на себя этот удар.

Фрэнк не желал ей зла. Просто она становилась пешкой в чужой игре. Игре, где деньги имеют большое значение, где семейное дело стоит на первом месте и бизнес диктует свои правила.

Молодые пилоты выбежали на душную улицу, кинули фуражки в небо и восторженно закричали. Это была традиция — встречать свою летную карьеру криком в небо.

Вирджиния поймала свою фуражку, щурясь от яркого света. Хотелось уже бежать в центр полетов и узнать свой график. Но Мэт остановил ее, схватив за руку:

— Сегодня вечером праздник в Вайт клубе, мы обязаны быть там!

— Сначала узнаю свой график, а потом праздник.

— Джини, — он притянул ее ближе к себе, всматриваясь в голубые глаза, — к черту праздник и график. Давай проведем эту ночь на берегу Персидского залива. Ты и я. Одни. Ты выйдешь за меня замуж?

Она совсем забыла, что настало время для ее ответа. Пять лет учебы позади. Она обещала ему дать его сразу, как получит диплом по окончании университета.

Жаль, что сейчас они разойдутся по разным экипажам, и каждый полетит в свою сторону. Жаль, что это будут разные самолеты. Но если любишь человека, то даже самая дальняя страна и километры расстояния не станут преградой.

Она уже собралась ответить ему, как ее перебил родной голос:

— Я горжусь тобой и у меня есть для тебя подарок.

Вирджиния обернулась, взглянув на отца. Внезапность — это конек Даниэля Фернандеса. Он протянул ей красную коробку, и брови девушки выгнулись дугой:

— Боюсь открывать, — но нетерпение взяло свое.

Она распахнула футляр. На красном шелке лежала пара ключей на брелоке в виде самой высокой башни планеты. Стразы на Бурдж Халифе заиграли свою мелодию блеска на солнце, ослепив ее:

— Новая машина? — прошептала девушка, прикоснувшись к ключам.

Зачем ей машина? Ее Тойота не так плоха для этого города.

— Сюрприз, — улыбнулся Даниэль и схватил дочь за руку, уводя за собой. — Я хочу, чтобы ты сама нашла тот замок, от которого эти ключи.

Вирджиния засмеялась, ни на секунду не отставая от отца. Она любила его игры. Мама тоже была от них в восторге.

— Город такой большой, — произнесла она, — я буду искать полжизни.

— Я подскажу тебе, — он подмигнул ей, — садись в машину.

Да уж, папа не меняется с годами. Все такой же молодой и задорный.

Энергии в ее родителях хватит на целый Дубай. Им с Кристианом повезло иметь такую семью. Всегда улыбка, всегда любовь. Родители даже ругались смешно. Они не умели ругаться совсем. А говорят, что они делали раньше это очень часто. Люди врут. Они просто завидуют.

Сев в машину отца, Вирджиния вспомнила, что совсем забыла про Мэта. Еще не разъехались, а уже далеко друг от друга.

Она теребила в руках коробку, слушая арабскую музыку по радио, вдыхая запах кондиционированного воздуха вперемежку с бахуром.

Запах востока, запах, который стал ей родным. Она родилась в Дубае и впитала в себя любовь к этому городу. Приняла все правила мусульманского мира. И даже азан, голос, призывающий к молитве, как арабская вязь, въедался в душу и заставлял закрыть глаза и наслаждаться этим пением.

Но она христианка, и арабский мир не отнял любви к ее Богу, праздникам Рождества, Нового года и Дня Благодарения. Разница лишь в том, что все смешалось. И хотя она старалась держаться подальше от мусульманского Дубая, но все равно имела друзей, чья религия была отличной от ее.

Сейчас молодежь стала другой, они прекрасно общаются друг с другом, и мусульмане очень весело справляют Рождество. Кроме коренных жителей Дубая. Они — элита. Они здесь хозяева. И это они диктуют свои правила жизни здесь.

— Значит, моя дочь променяла Аэрбас 380 на Боинг –777, — голос Даниэля перебил музыку. — И теперь ты будешь летать вместе с другом нашей семьи Джеком Арчером. По крайней мере, я буду спокоен.

Вирджиния улыбнулась. Да, она будет летать на другом самолете, но сделала это совсем по другой причине.

— Не хочу, чтобы фамилия Фернандес ассоциировалась лишь только с тобой. У меня своя жизнь, без обид, пап.

— Без обид, — кивнул он, — я бы сделал так же. Ты уже видела свое расписание на ближайшую неделю?

Господи, она об этом забыла, как только рука коснулась ключей:

— Конечно, нет.

— Я увидел его за тебя, — рукой Даниэль достал из кармана пиджака бумагу и протянул Вирджинии, — прости, было любопытно посмотреть. Завтра твой первый рейс в Париж. Звучит красиво.

Девушка развернула бумагу. Расписание на целую неделю. В течение 7 дней она будет в Париже, в Афинах и даже в Сиднее.

— График пилота, — вздохнул Даниэль, — придется забыть про личную жизнь.

— Я готова летать сутками напролет.

Машина остановилась, и девушка посмотрела в окно: пятиэтажный жилой дом. Повсюду зелень и пальмы, чистота и порядок. Она открыла окно, вдыхая морской воздух. Рядом море.

— Когда я закончил университет, то у меня была одна мечта — я не хотел больше жить с Джеком Арчером, я хотел свой дом.

— Пап… — слова застряли, она смотрела на светлый дом, не веря глазам, — но я живу с вами.

Даниэль кивнул, открыл дверь и вышел из машины. Девушка последовала за ним:

— У каждого должен быть свой дом, Джини. Это не значит, что мы с мамой выгоняем тебя. Не подумай так, — он обнял ее, — ты можешь жить там, где ты хочешь. Но пусть эта квартира останется твоей, даже если ты не собираешься в ней жить. Пусть она будет твоим домом.

Он просто не хотел оставлять ее одну в их большом доме на берегу Персидского залива. Дом почти всегда пустовал сейчас. Мама уехала в Лондон к бабушке Джине, здоровье которой резко пошатнулось в последнее время. Кристиан выращивал виноградники в Аликанте. А папа… Он хотел быть рядом с мамой.

— Я не хочу, чтобы ты грустила.

Она улыбнулась, полностью соглашаясь с ним. Большой дом нужен тогда, когда все живут вместе.

— Я думаю, ты прав, — Джини достала ключи, — мне будет не так одиноко в маленькой квартире. Может быть, я заведу себе рыбок в аквариуме. Это единственные домашние обитатели, которые не заметят моего отсутствия.

— Только рыбок, — Даниэль сощурил глаза, — обещай мне кое — что, Вирджиния.

— Все что попросишь.

— Ты остаешься здесь, в родной стране, но прошу соблюдать все их правила. Никакого Мэта здесь до свадьбы быть не может.

Вирджиния улыбнулась, подмигнув ему:

— Ты много соблюдал правил, папа?

— Все, — солгал он.

— Я не верю. Но я обещаю. Никакого Мэта до свадьбы. Я уже могу открыть дверь?

Ей не терпелось зайти в свою квартиру. Папа прав, каждый должен иметь свой дом. И она постарается сделать его уютным.

— Третий этаж, квартира 17А.

Минуя ступеньки одну за другой, девушка быстро поднялась на третий этаж, подходя к двери и просовывая ключ в замочную скважину. Он не подходил. Она достала второй ключ, и тот идеально вошел.

— Зачем два ключа, если один не от этого замка?

Даниэль пожал плечами:

— Когда-нибудь для него найдется дверь тоже.

Вирджиния кивнула. Очередной папин ребус. Это ни капли не удивило ее.

Войдя внутрь, девушка окинула взглядом квартиру. Светлая, как она и предполагала. Большое окно с видом на море. Восточная сторона, где просыпается солнце. Квартира маленькая, но теплая и солнечная, как самый яркий день в Дубае. И тихая, как пески пустыни. Хотелось остаться здесь… Ее квартира… Она уже любила ее.

Закричав от радости, Вирджиния кинулась на отца с объятиями, целуя его в щеки, шепча слова благодарности. Эта квартира — лучший подарок для нее после диплома.

Потом они долго гуляли по пляжу, шли в сторону дома, ступая босыми ногами по теплому песку. Закат проводил их до калитки, и солнце село, погружая пески в темноту.

— Тебе надо хорошенько выспаться перед завтрашним рейсом. Ты волнуешься?

Вирджиния пожала плечами. Может, она и будет немного волноваться, но завтра. Сегодня не хотелось думать об этом. Она позвонила Мэту и перенесла свидание на другой день. Сегодня хотелось побыть с отцом.

А завтра она сядет в кресло Боинга и полетит в Париж. Папа отправится к маме в Лондон. Так они расстанутся на некоторое время, но хочется верить, что ненадолго.

— Я позвонил дяде Арчеру, он присмотрит за тобой. И завтра, кстати, ты летишь не с ним, — Даниэль кидал свои вещи в чемодан, давая указания, — кто бы ни был твоим капитаном, запомни: — он вздохнул, кидая последнюю рубашку, — его слово всегда последнее, но если ты не согласна с его решением, то умей переубедить.

— Спасибо, что оставил меня на дядю Арчера, — улыбнулась Вирджиния, — я уверена, что в ближайшие два дня это даже не вылетит из его головы.

— Ты всегда можешь обратиться к нему…

— Надеюсь, это не понадобится.

— Я тоже надеюсь, но… — Даниэль задумался, — есть еще один человек, который никогда не откажет тебе — Мухаммед Шараф аль — Дин. Он надежный в этом плане и очень уважает нашу семью.

Девушка кивнула. Она со всем справится сама. Без помощи Арчера и Мухаммеда. Забота отца уже начала нервировать. Может, и неплохо иметь свою квартиру.

Думать обо всех этих людях ей не хотелось. Сейчас она мысленно представила своего капитана, его угрюмый вид, молчание длиною до Парижа, а может, напротив, он будет улыбчивым и веселым.

Возможно, время рядом с ним пролетит незаметно. Кем бы он ни был, этот человек станет ее первым капитаном. От первого полета зависит многое. Экипажи каждый раз меняли, но она прекрасно знала, что сплетни передавались по цепочке, как испорченный телефон. Она обязана показать себя самым лучшим образом. Первая девушка — пилот должна быть идеальна во всем. Про нее никто не посмеет сказать плохо. Она не даст повода.

Хороший настрой, оптимистичные мысли, уверенная улыбка на лице — это самое важное. Утром она положила на стойку регистрации свой паспорт и улыбнулась стюардессе. Та улыбнулась в ответ:

— Рада приветствовать вас, мисс Фернандес. Приятного полета в Париж.

Вирджиния кивнула, забрала документ и направилась на брифинг.

Теперь волнение начало нарастать. Она глубоко вдохнула, справляясь с ним, и переступила порог комнаты со словами:

— Здравствуйте, я Вирджиния Фернандес, ваш второй пилот.

Людей было мало, всего два старших бортпроводника и пара мужчин в зеленых сигнальных жилетах. Среди них она не увидела капитана.

— Вау! — удивленный взгляд старшего стюарда привлек внимание Вирджинии, — впервые полечу с женщиной — пилотом. Это же надо!

Она кивнула, понимая их удивление, и перевела взгляд на бумаги в своих руках — план полета, который она взяла в диспетчерской.

— Ас-саляму алейкум.

Арабские слова разрезали воздух, и заставили Вирджинию быстро обернуться к двери на вошедшего капитана. Арабская речь… Ее капитана… Неужели ее глаза не врут? Он — араб!

Пару секунд понадобилось Саиду Шараф аль — Дину, чтобы прошептать:

— Кто ты?