Глава 2

Слова застряли в горле, Вирджиния смотрела на него неверяще большими голубыми глазами. Она слышала шепот присутствующих рядом людей и вздрогнула, когда его фуражка упала на стол рядом с ней. Она внутренне собралась. Не время сдаваться:

— Вирджиния Фернандес — твой второй пилот.

Черные глаза мужчины просверлили ее насквозь.

— Это шутка? — произнес он и сел рядом.

Вот теперь она почувствовала терпкий аромат восточного парфюма — таким пользуются только коренные жители. Вирджиния склонила голову набок, глубоко вдыхая приятный аромат, и принялась пристально изучать внешность своего капитана. Но ничего хорошего она не сулила: он — настоящий араб, мусульманин.

— Я похожа на шутку?

— Ты точно не похожа на второго пилота сегодняшнего рейса, — грубо произнес он, — ты та самая выпускница, дочка Даниэля Фернандеса…

— Я твой второй пилот, — перебила она его, — хочешь ты этого или нет, но я лечу с тобой в кабине пилотов с правой стороны.

— Ты предлагаешь мне разломить кабину пополам?

— Я предлагаю тебе, капитан, для начала назвать свое имя.

Девушка услышала смешок за столом. С этим капитаном она совсем забыла про зрителей. Она посмотрела на них, но увидела только склоненные к столу головы. Они смеялись? Или молились? Она не поняла и перевела взгляд на капитана. Видимо, он понял, потому что улыбнулся наглой улыбкой:

— Саид Шараф аль — Дин.

Секунды медленно превращались в минуты, и тишина в комнате начала напрягать. Может быть, у нее проблемы со слухом?

— Ты сын…

— Дин Мухаммеда, — кивнул он, — и ты точно не летишь со мной в одной кабине. В природе не должно быть женщин в мужской профессии, в…

Аллах…в мужской одежде, — он поднял глаза к потолку, и Вирджиния точно знала, какие слова он только что прошептал на арабском. Она немного знала этот язык.

— Придется потерпеть, — сказала она, — семь часов.

Он опустил взгляд на нее, снова прищурив глаза. Взгляд хищника.

Может быть, уйти прямо сейчас — не самый плохой вариант? Но девушка продолжала сидеть, лишь подтолкнула в его сторону бумаги:

— План полета, капитан.

— По прилету я разберусь с этим.

— С планом?

— С тобой!

Вирджиния улыбнулась:

— Я очень надеюсь, что это наша первая и последняя встреча.

— Я не сомневаюсь в этом, — он взял бумаги и стал читать их.

Почему Саид Шараф аль — Дин — обычный пилот? Вирджиния слышала о нем раньше. И вот увидела своими глазами…В голове не укладывается. И чего не хватает для жизни этим богатым арабам?

Пары самолетов? Ах, да, наверно, их частные Бомбардье слишком маленькие. Теперь им нужны огромные Боинги.

Капитан откинул бумаги, и все вздрогнули. На секунду показалось, что он прочитал ее мысли.

— Все свободны. И ты тоже, — опять темный взгляд просверлил ее насквозь, — женщинам место на кухне…

— Твое место, знаешь ли, тоже не в кресле пилота.

Он выдохнул весь воздух, ладонями касаясь трехдневной щетины.

Или сколько они ее отращивают, чтобы иметь свирепый вид? У него как раз такой.

— Иншааллах, — произнес он и встал со своего места, — я пройду это испытание. Такова воля Аллаха.

Девушка тоже встала. Отлично, что Саид согласился с Аллахом так быстро.

Она шла за ним к телетрапу, а хотелось идти рядом и делать вид, что ей повезло с капитаном. Бортпроводников он уже распугал — они первые убежали к самолету. А она плелась сзади, таща за собой чемодан и наблюдая за ним. Все арабские женщины идут позади своих мужей. Их женщины — это довесок к мужчинам. Но она не мусульманка, так какого черта он даже здесь ставит ее на уровень ниже себя?

Саид резко обернулся. И она чуть не налетела на него. Он точно читает мысли. Еще пару раз он посмотрит на нее в такой момент, и она закричит.

— Твой отец всю жизнь летал на Аэрбасе 380. Почему его дочь выучилась управлять другим типом самолета?

Вирджиния отступила на шаг назад. Или он отошел от нее подальше, но расстояние между ними увеличилось в разы.

— Не хочу, чтобы меня постоянно сравнивали с отцом.

Он нахмурился:

— Ты будешь сидеть со мной в одной кабине в таком виде? — он рукой указал на ее форму.

Вирджиния машинально пальцами провела по красному шарфику на своей шее и опустила руку вниз, касаясь пуговиц черного кителя:

— А что тебе не нравится в моей форме? Она точно такая же, как на тебе. За исключением шарфа. Мужчинам галстуки идут больше.

Лучше бы он не слышал и не видел ее. Никогда.

— Где твой хиджаб? Женщина, которая полетит со мной в одной кабине, должна покрыть голову платком.

Она стиснула зубы. Сильно. До боли. Как вести себя с мусульманами, она знала с рождения: не перечить им, выполнять все их правила. И носить платок — первое из них.

— Я — христианка.

— А я — мусульманин. И я — мужчина. А еще я — капитан. Я не собираюсь любоваться твоими волосами весь полет.

Вирджиния улыбнулась:

— Ну, так не смотри.

Саид отвернулся и пошел дальше. В голове — сумбур. Женщина в кабине пилотов. Женщина! Ее место выращивать розы в саду, готовить баранину и воспитывать детей.

Он опять резко повернулся к ней. Она испуганно подпрыгнула и отошла на шаг назад:

— О чем думал твой отец, отдавая тебя в такую профессию?

— А о чем думал твой отец, принимая меня?

Логично. Но и на это нашлось что ответить ей:

— Он готов посадить барана за штурвал самолета, если это принесет ему рекламу и прибыль.

Вирджиния открыла рот от удивления. Что он имел в виду? Это она — баран? Он оскорбил ее? Или это арабское сравнение? Она вздохнула — этот полет станет самым тяжелым в ее жизни. На каком языке они будут разговаривать? Или он кинет в нее Кораном? Заставит ее молиться? Почему все так сложно?

— Извините, капитан, но механики ждут вас на перроне, — отвлек их мужчина в зеленом жилете, спасая ее на время от перепалки. Саид отвернулся от нее и быстро направился вниз по лестнице, оставив ее одну перед входом на борт самолета. Она глядела ему вслед: он обладает привычкой нападать первым, демонстрируя свою силу и власть. Но она не станет покорным ягненком ему на обед.

В салоне ее встретили стюардессы. Они мило улыбались, вслух высказывая свое удивление:

— Первая женщина — пилот, это так здорово! А вы хорошо учились?

Она уже привыкла к вопросам, лишь кивнув в ответ. Она училась отлично. Но, видимо, на этом рейсе ей надо будет показать все свои знания более, чем на отлично.

Пройдя в кабину, она убрала свой чемодан и сняла фуражку, повесив ее на крючок. Тут же рука коснулась волос. Хорошо, что она забрала их в хвост. Расстегивая пуговицы на пиджаке, ее рука остановилась.

В нем будет жарко. Все пилоты снимают пиджак, чтобы не помять и чтобы он не сковывал движений. Под ним на ней была белая рубашка. Слава богу, она закрывала ей руки до кистей. Отлично.

Вирджиния скинула пиджак и повесила его на плечики рядом с фуражкой. Вот теперь можно собраться с мыслями и, пока нет капитана, заняться вбиванием маршрута. Она села в правое кресло и рукой провела по штурвалу. Блеск черного пластика манил схватить его и отклонить на себя. Но она откинула это желание, взяв бумаги с маршрутом и начав вбивать данные в компьютер.

Хмурый вид Саида Шараф аль — Дина всех заставил молча заниматься своей работой. Он осматривал самолет очень досконально: передняя стойка шасси, отсек для шасси. Проверил антенны радиосвязи и спутниковой навигации, которые находятся на брюхе самолёта и сверху, — они не должны иметь повреждений. Осматривал целостность фюзеляжа и крыльев. Затем наличие мелких вмятин, легких деформаций крыла, которые могли привести к критическим последствиям. Казалось, он боялся пропустить малейшую деталь.

Саид остановился перед гигантским двигателем. Замер в восхищении. Самые большие в мире…Улыбнулся, рукой касаясь железа. Вскоре они взлетят, и он будет наслаждаться мощью и силой этой гигантской машины. На секунду он забыл, что полетит на этом самолете в одной кабине с… Даже думать не хотелось об этом. Как только он завтра вернется в Дубай, то разнесет в пух и прах Центр планирования полетов. Как можно было додуматься поставить его на один рейс с женщиной? Если там сидят бездари, то их место только в обслуживании гостиничных номеров.

Он подписал бумаги по заправке, предоставленные сотрудником аэропорта, сверил цифры и удовлетворительно кивнул.

Настало время подниматься на борт самолета. Но перед тем как он зайдет в кабину, он приказал себе оставить гнев на земле.

Вирджиния вбила все данные в бортовой компьютер, но палец завис над последней цифрой. Интересно, сколько лет Саиду? Он женат?

Палец опустился на последнюю кнопку, и девушка убрала план полета в сторону. Конечно, женат. У арабов принято рано жениться.

Скорее всего, у него уже есть дети. Эта страна платит большие деньги за ранний брак своим гражданам. Дает им жилье, обеспечивает бесплатной медициной, они имеют столько льгот, что кажется, они живут в сказке. В арабской сказке. И только приезжим в ней нет места.

В кокпит забежала стюардесса. Она улыбнулась Вирджинии:

— Что вы любите, мисс, чай или кофе? Что вам принести на обед?

Курицу или баранину?

Вирджиния улыбнулась в ответ на вкусные слова:

— Кофе, конечно. А на обед, — она задумалась. Если ее капитан араб, это значит, что он предпочитает баранину, в таком случае, у нее выбор не большой, — курица подойдет.

Стюардесса кивнула и повернулась, чтобы выйти, но чуть не столкнулась в дверях с Саидом. Вскрикнув от неожиданности, она сложила ладони на груди и опустила голову, потупив взгляд в пол:

— Здравствуйте, капитан.

Стюардесса не смотрела ему в глаза. Да в них вообще лучше не смотреть. Кроме надменности ничего нельзя увидеть. Но Вирджиния пристально наблюдала за ним: он нахмурил брови и молча сел в свое левое кресло. Игнорируя стюардессу, которая вылетела отсюда сразу, как выход стал свободным, игнорируя ее саму. Восточный аромат дал о себе знать и тонкой ноткой коснулся ее обоняния.

— Я вбила маршрут, — произнесла Вирджиния, пытаясь привлечь его внимание, — погода сегодня летная. Даже удивительно, что небо не разразилось бурей.

Он проигнорировал и ее слова, одел наушники и вышел на связь с диспетчером.

Вообще-то диспетчер — ее работа. Или ее работа теперь пить кофе и есть курицу?

Она взяла чек — лист и прикрепила его на штурвал. Если капитан будет так и дальше молчать, то полет пройдет в самой жуткой обстановке. Разве можно так поступать в кокпите, когда за спиной более трехсот человек? Нет! Здесь религия должна уйти на второй план!

— Пройдемся по предполетной подготовке, — произнесла она, начиная зачитывать чек — лист.

Ее слова заставили Саида опустить наушники и посмотреть на девушку. Она зачитывала этапы подготовки самолета и сама проделывала всю работу. Его работу. Или ее работу? Он не сказал ей, что сегодня она будет лишь только следить за приборами и выходить на связь с диспетчером. Если диспетчер не упадет от звука женского голоса, слыша его из кокпита. Но он не даст ей управлять самолетом.

Никогда! Разве женщина может делать это?

Вирджиния удовлетворенно кивнула, сказав последние слова, и включила аэронавигационные огни. Она будет работать. Даже больше, чем он думает.

Он молчал, потом отвернулся и занялся своей работой — проверил кнопки пожарной тревоги, нажав на каждую. Те вспыхнули красным цветом и закричали резким звоном.

Арабов поймут лишь арабы. Девушка отказывалась это делать на протяжении всей своей жизни в Дубае. Она с ними старалась не связываться. Куда проще выходцы из Египта и Сирии, Ирана или Ливии. Они тоже мусульмане, но без пафоса. Саид сейчас превзошел всех арабов аравийского полуострова. И наверно, всего мира.

Он говорил с диспетчером на арабском языке, а она не улавливала ни слова. К ее сожалению, диспетчер оказался тоже арабом. И хотя эта речь плавно, как золотая вязь, касалась слуха, сейчас она раздражала.

Молчаливая игра длилась до самого запуска двигателей. Вирджинии казалось, что она должна угадывать слова и действия своего капитана. Наконец Саид произнес одну фразу для нее. Но даже эта фраза стала приказом:

— Твоя роль в сегодняшнем полете— следить за приборами и выходить на связь с диспетчерами.

Она так и думала, когда узнала, кто ее капитан. Ничего удивительного. Между ними расстояние два метра, а кажется — целая вселенная.

— Хорошо, — покорно прошептала она. Арабы любят покорность.

Потерпеть всего лишь один рейс. Ей ведь это ничего не стоит. А потом она полетит с другим капитаном— испанцем, португальцем, немцем, да пусть хоть с индусом — с любым из них лучше, чем с Саидом.

Она посмотрела на него: его взгляд был устремлен перед собой. Он плавно выруливал самолет к взлетной полосе. Остановив его, взглянул на нее. Их взгляды пересеклись в том самом молчании.

Хотелось ненавидеть его, но она боялась даже подумать об этом— он читал ее мысли.

— Не выходи на связь с салоном, не хочу, чтобы мои пассажиры выпрыгнули из самолета, — произнес он, не отводя от нее глаз, как хищник.

Девушка промолчала, стиснув зубы, и отвернулась. Она и не хотела ничего говорить в салон, она вообще ничего не хотела говорить при нем. Он заговорил сам, приветствуя пассажиров на двух языках. И арабская речь, как и запах востока, ему шла больше.

– “Arabia Airline” 1-7-6, взлет разрешаю, — английская речь диспетчера в наушниках заставила Вирджинию вздрогнуть и вспомнить, что она не в пустыне, а в самолете.

– “Arabia Airline” 1-7-6, взлет разрешили, — повторила она и снова посмотрела на Саида. Он положил микрофон и кивнул, выводя самолет на взлетную полосу, но не торопясь запускать двигатели на взлетный режим. Его рука спокойно лежала на РУДах, и Вирджинии захотелось коснуться ее, чтобы подтолкнуть к взлету.

Почему он медлит? Она проследила за его взглядом в лобовое стекло и выдохнула весь воздух с единственным словом:

— О Боже!

Черная взлетная полоса заканчивалась разноцветной радугой.

Четкой, как линия горизонта, и яркой, как арабское солнце в пустыне. Вирджиния никогда не видела радугу в Дубае. Никогда. Она прожила здесь 24 года, и это ее первая радуга в городе, где дождь льет пару раз в год, а черные тучи бывают зимой лишь временами.

— Какая красота, — прошептала она, уже забыв про взлет. Хотелось стоять здесь до тех пор, пока радуга не исчезнет.

— Аллах благословляет нас, — произнес Саид и улыбнулся, смотря на Вирджинию. В ее глазах отражалась та самая радуга. Она кивнула, переводя зачарованный взгляд на него, и застыла. Саид улыбался.

Она впервые видела его улыбку. Хотелось, чтобы он делал это всегда. И одновременно хотелось, чтобы он не делал этого никогда.

Ему очень идет улыбка.

— Машаалах, — произнес он и отклонил РУДы от себя, заставляя двигатели вращаться быстрее, а самолет — катиться вперед.

Ей хотелось и дальше любоваться разноцветными переливами, хотелось знать, где конец у радуги, но она взяла себя в руки. Она должна следить за приборами. Опустив глаза и нахмурив брови, Вирджиния следила за показаниями скорости.

— Где кончается радуга? — произнесла она, боясь пропустить рубеж прерванного взлета.

— Я не знаю, — прошептал Саид. Он смотрел вперед, держа штурвал руками, ожидая команды на подъем. Ему хотелось взять телефон и заснять многоцветное чудо. Когда он еще увидит такое в Дубае?

— Прошли рубеж прерванного взлета! — крикнула Вирджиния, и теперь все внимание Саида устремилось на панель перед ним— он проверял ее слова. Разве женщине можно доверять? Но женщина оказалась права, — отрыв.

Саид потянул штурвал на себя легко и плавно, отрывая нос самолета от земли.

Вот теперь Вирджиния посмотрела в окно, в надежде увидеть, как они пролетят сквозь радугу.

— Полный отрыв, шасси убрать, — голос Саида заставил вновь переключить внимание на панель. Взлет— слишком серьезный момент, чтобы позволить себе отвлекаться.

Она протянула руку к рычагу шасси и подняла его вверх. Грохот снизу под кокпитом тут же дал о себе знать — шасси убрались.

– “Arabia Airline” 1-7-6, работайте с Радар — контроль, всего хорошего, — зашуршал голос диспетчера, заставляя Вирджинию вслух произнести:

– “Arabia Airline” 1-7-6, работаем с Радар — контроль, — она перевела частоту на Радар и снова заговорила, — Радар, это “Arabia Airline” 1-7-6, пересекаем 3500 футов в наборе до эшелона 70.

Радуга? Она уже почти забыла о ней. Теперь все ее внимание было направлено на показания скорости, высоты и тангажа.

– “Arabia Airline” 1-7-6,— голос другого диспетчера, — вижу вас, набирайте эшелон 190.

— Вас поняла, набираем 190,— Вирджиния выдохнула, но теперь голос Саида заставил опять набрать в легкие воздух:

— Закрылки убрать.

Левой рукой она потянула рычаг вверх:

— Закрылки убраны.

Вот теперь она посмотрела в окно. Нет радуги. Они пролетели ее.

Остались лишь тонкие облака и легкая турбулентность. Жаль, она никогда не видела конец радуги… Она вообще редко ее видела. Пару раз, когда прилетала в Лондон к бабушке.

Саид знает, он смотрел в окно, поднимая самолет ввысь, но она не будет разговаривать с ним. Он ясно дал понять ей, что не намерен терпеть ее в кокпите. В таком случае лучше молчать.

Капитан поставил самолет на автопилот и отпустил штурвал. Теперь можно расслабиться. Но от этой мысли он нахмурил брови.

Расслабиться ему вряд ли придется…

Час молчания превратился в год пытки. Вирджиния облокотилась на кресло и посмотрела в правое окно. В левую сторону, в ту, где сидел капитан, ей не хотелось смотреть. Саид игнорировал ее присутствие в кабине, создавая такую обстановку, что хотелось взять парашют и спрыгнуть. Она посмотрела вниз: красота белого полотна просто манила пробежаться по ней. Ковер из этой ваты казался мягче даже самого изысканного персидского ковра. Хотелось зачерпнуть ладонями небесный снег и подкинуть вверх.

— Я принесла кофе.

Голос стюардессы заставил девушку обернуться. Она против воли посмотрела на Саида. Тот взял белую чашку с подноса и кивнул:

— Шукран.

Запах кофе смешался с нотками камфары и эвкалипта. Арабские запахи, как и Саид, теперь стали для нее загадкой. Что добавили в его кофе?

Она взяла с подноса свою чашку и сделала глоток. И по вкусу ее кофе показался ей самым пресным в ее жизни.