Глава 14

Вирджиния открыла глаза и обвела взглядом комнату. Шампанское выпито, свечи не горят, лепестки роз валяются по всему полу, а в ее кровати спит мужчина, который сделал ей потрясающий сюрприз.

Вчера ночью она дала свое согласие на свадьбу. Они с Мэтом разложили календарь на столе и с закрытыми глазами тыкали в него пальцем. 16 июля. Свадьбу решено было провести в Лондоне: Джини хотелось, чтобы бабушка тоже была на свадьбе, а ехать в Ливерпуль ей было бы слишком тяжело.

— Куда мы направимся в свадебное путешествие? — спросил Мэт, располагаясь поудобнее над картой. — Будем выбирать наугад или у тебя есть предпочтения?

Вирджиния машинально посмотрела на карту, но взгляд упал почему-то в то место, откуда она только что вернулась. Предложить Мэту ехать на Бали? Скорее всего, ему это покажется странным. И подозрительным. Она отвела взгляд от карты и пожала плечами:

— У меня нет предпочтений, нам в любом месте будет хорошо.

Мэт кивнул и пальцем указал в карту:

— Ибица. Но если тебе хочется прохлады, можно в Исландию. Кругом снег и термальные источники — полезно для здоровья. Увидим разноцветные айсберги.

Сейчас, лежа в кровати на белых простынях, повернувшись на бок, Вирджиния вспоминала события вчерашнего вечера и рассматривала спящего рядом мужчину. Мэт лежал на животе, подоткнув руки под подушку, голова его была повернута в сторону Джини. Мэт выглядел безмятежным, ей даже показалось, что он улыбается во сне. Она улыбнулась в ответ, но тут же осеклась. В памяти всплыла другая улыбка: искренняя, теплая — от такой улыбки мелкие лучики морщинок возле глаз… Агатовых…Или темно-зеленых? Она так и не определила их цвет…

….Больше она не увидит ни той улыбки, ни тех глаз….

Отвернувшись от Мэта, Вирджиния попыталась уснуть. Но давалось ей это с трудом: голова была забита хлопотами — свадьба, приглашения… Вчера они решали, кого пригласят. С ее стороны будут только родные. Кроме Криса, все в Лондоне, уже на месте.

Интересно, а сколько человек будет на свадьбе Саида? Наверняка много! Гигантское количество людей, ведь арабы любят пышные свадьбы. К тому же это не просто свадьба, а слияние двух крупных авиакомпаний, союз двух самых почетных семей. Это будет грандиозная свадьба, и место Саида только там. А ее — возле Мэта…

Она коснулась руками крестика и крепко-крепко зажмурила глаза.

Утром они позавтракали яичницей, которую приготовил Мэт. Сейчас он был особенно внимательным: часто прикасался, целовал и шептал на ушко слова любви. От этого шепота становилось щекотно, и Вирджиния смеялась, не слыша слов.

— Тебе лучше отлежаться дома и не ходить по торговым центрам.

Пусть Кристиан придет к тебе, я надеюсь, он не перебрал вчера с Арчером и сможет пообщаться с сестрой, пока я буду в рейсе.

Вирджиния кивнула. Она все еще ощущала слабость во всем теле — давали о себе знать отголоски болезни. Но, пожалуй, Мэт прав, сегодня она останется дома.

— Я позвоню Крису сама, вчера так и не удалось пообщаться с ним.

Она боялась спросить у Мэта: не переехал ли он к ней насовсем?

Ведь отец запретил им жить вместе. И откуда у Мэта ключ? Может, Арчер наделал сотню копий, перед тем как отдать ей тот, что оставил ему Даниэль? Вирджиния тайком заглянула в шкаф и расслабленно выдохнула, не увидев в нем мужской одежды. Нет, не переехал, слава богу. Она еще не готова к этому. А до июля еще много времени, чтобы подготовить себя к совместному проживанию.

— Я люблю тебя, — в очередной раз произнес Мэт — наверное, в сотый раз за два часа. Вирджиния даже перестала обращать на нее внимание. Когда слышишь такое часто, то привыкаешь, и фраза эта, такая важная и сокровенная, обесценивается…Вирджиния улыбалась, машинально кивала головой и говорила: "Я тоже".

А потом, провожая Мэта, Вирджиния стояла и смотрела, как он надевает пиджак. Любовалась им. Все детство она видела эту картину: мама провожала отца, подавая пиджак. Четыре золотых шеврона на рукавах отца отражались золотым цветом. Сейчас она видела их три. А в памяти вдруг всплыло, как загорелая рука ее капитана указывает на самолет: «Хочешь провести осмотр вместе со мной?» …Четыре шеврона… Под солнцем Бали они играли золотом, почти ослепляя.

— До встречи, Джини. И больше отдыхай. Я узнаю твое расписание в Центре планирования. Но раз сам Саид Шараф аль-Дин дал приказ о твоем мини-отпуске, то я рад, что ты сейчас отдохнешь.

Вирджиния вздрогнула, услышав это имя из уст Мэта. Она старалась не упоминать Саида в разговоре. Для всех они жили в отеле на разных этажах и почти друг друга не видели. За Вирджинией ухаживала женщина по имени Иман, которая работала в этом отеле.

Ложь порождает ложь… Она как цунами: сначала волны не видно, кажется, что она маленькая, но чем ближе к берегу, тем она больше — высотой с многоэтажный дом, и тогда она начинает сносить все на своем пути… Не хотелось бы быть погребенной под такой же лавиной лжи. Возможно, Мэт простил бы ее за поцелуй, но… она сама не забудет его никогда… Вирджиния, вздохнув, пошла звонить Крису…

Тот взял трубку быстро, и голос его был бодр.

— Я надеюсь, ты не устроил бордель в доме родителей?

— Нет, для этого есть специальные места…

— В Дубае? — удивилась она, и Крис засмеялся:

— Ты живешь в сказке, Джини. Открой глаза. Конечно, в Дубае.

Не хотелось о таком знать. Где и с кем провел ночь брат— не ее дело.

Она позвала его в гости, и он с радостью согласился. Веселое настроение Криса тут же передалось ей, Вирджиния положила трубку, улыбнулась и побежала на кухню. Хотелось приготовить пирог к приходу брата… Мамин любимый, с яблоками или персиками.

Но открыв холодильник, она не увидела ни того, ни другого. Пустой холодильник. Правильно, откуда взяться продуктам? Она пилот, всегда в рейсах, в аэропорту прекрасный кафе для персонала, а в самолете всегда безупречный обед.

Вирджиния выглянула в окно, собираясь сбегать в соседний магазин.

Тут недалеко, она успеет до прихода Кристиана. Быстро собравшись, она схватила сумочку, но звонок в дверь заставил ее застыть на месте. Не успела. Но как он доехал так быстро?

Кинув сумку на диван, Вирджиния пошла открывать дверь.

— Привет, я Амина, сестра Саида.

Ошарашенная Джини не могла произнести ни слова. Она молча смотрела на девушку в черной аббае, а сердце застучало сильнее.

— Можно я пройду?

Вирджиния кивнула и шире открыла дверь, взглядом провожая фигуру девушки. И почувствовала стойкий шлейф духов — такой же аромат витал на последних этажах торговых центров, там, где арабы прогуливались со своими семьями и там, где самые дорогие магазины.

Она закрыла за гостьей дверь и только сейчас увидела в ее руках корзину. В ней лежали самые разные фрукты: яблоки, апельсины, персики, ананасы, личи…

— Саид просил передать, сказал, что ты очень тяжело болела и тебе нужны витамины, — Амина протянула корзину, и Джини взяла ее, ощутив, какая она тяжелая.

— Как он? — вырвалось у нее сразу, не успев сказать гостье «здравствуй» и «спасибо». Первым делом Вирджиния хотела узнать именно это. Может быть, ее ждет новость, что Саид передумал жениться и нашел другой выход из кризиса.

— Он в Катаре с отцом.

Не передумал… Вирджиния посмотрела на корзину в руках, не видя ничего перед собой… Нельзя показывать, что эта новость огорчила ее. Она снова подняла голову, встречаясь взглядом с черными глазами Амины. Сестра Саида была очень симпатичной девушкой.

Милая озорная улыбка не сходила с ее хорошенького личика. Что-то прослеживалось общее в чертах лица, но Вирджиния не могла уловить, что именно.

— Это еще не все, — Амина протянула коробку, перевязанную розовой ленточкой. — Я сама упаковывала. Открой.

Вирджиния улыбнулась, поставила корзину на стол и, взяв коробку из рук девушки, стала развязывать ленточку. Было безумно интересно, что там внутри. И открыв, воскликнула:

— Боже! Это же лукаймат!

— Да, с медом, — засмеялась Амина. — Мама сделала для Саида, но он попросил отнести тебе. Наша мама делает самый вкусный лукаймат на свете!

Вирджиния смотрела на лакомства, не зная, что сказать. Она боялась, что если сейчас она произнесет хоть что-то, то голос ее задрожит. Девушка уставилась в коробку, боясь взглянуть на Амину.

В памяти все еще были свежи воспоминания о теплой ночи, резной скамейке, разговорах о шоколаде и лукаймате. Она помнила мельчайшие детали того вечера. Даже момент, когда солнце скрылось за верхушками деревьев и стало темнеть.

Надо брать себя в руки. Вирджиния двумя пальцами взяла пончик в виде шарика и отправила в рот, наслаждаясь вкусом:

— Боже, как же вкусно! Совсем не похоже на то, что продается в магазине.

Амина снова засмеялась, наблюдая за Вирджинией, и та указала на стул возле стола:

— Присаживайся. Сделать тебе сок? Теперь мне есть из чего его выжать, — Джини достала из корзины апельсин.

— Достаточно воды, спасибо.

Вирджиния кивнула, взяла из коробки еще один пончик и, закрыв глаза, откусила:

— Есть их — настоящее блаженство.

Она ни капли не солгала. Лукаймат- любимое ее лакомство с детства.

Незабываемые впечатления, когда они с мамой ходили по магазинам и перекусывали этим лакомством. Но те сладости не шли ни в какое сравнение с сегодняшним угощением, настоящей домашней сладостью, приготовленной коренной дубайкой по всем правилам.

Приготовленной мамой Саида… Интересно, какая она, его мама?

Наверняка добрая женщина. У нее прекрасная дочь. Или Амина не ее дочь? Не важно. У нее прекрасный сын, и ей есть, кем гордиться.

Вирджиния подала стакан с водой Амине и села напротив.

— А ты красивая, — произнесла девушка, привлекая внимание Джини. — У моего брата всегда был хороший вкус.

С чего Амина так решила? Но уточнять это не стала. Не важно.

Саид женится, а она выходит замуж. Судьбы их уже расписаны Богом, составлен план на дальнейшую жизнь. Тогда почему сердце так подпрыгнуло, услышав эти слова? И на душе стало чуточку теплее…Вирджиния слегка улыбнулась, но Амина это заметила:

— За вечер он произнес имя Вирджиния раз сто. Мой брат никогда столько не говорит. Ой, — она прикрыла рот ладонью, — я такая болтливая.

Теперь Джини засмеялась. Ей нравилась Амина. Еще ребенок, но в тоже время такая взрослая — сама хочет выбирать свой путь.

— Саид сказал, что ты хочешь учиться. Ты уже выбрала профессию?

— Я хочу стать врачом, — кивнула Амина. — Медицина — мое призвание, но отец настроен в скором времени выдать меня замуж за сына хозяина аэропорта. Но он такой старый! Ему 35!

Сложно не смеяться, следя за мимикой гостьи: она развела руки в стороны и подняла глаза вверх, видимо, обращаясь к Аллаху.

— Я слишком молода для него. Но мой брат женится на такой же молодой, как я, девушке. Ее зовут Дамира, ей 17 лет, она младшая дочь Ахмада аль — Аджми.

Улыбка Вирджинии погасла. Не хотелось знать ни имя, ни возраст — ничего о той девушке. Но информация получена, и мозг потихоньку справляется с ней, хотя на душе тоскливо и сердце стучит чаще.

— Возраст не главное, — прошептала Вирджиния. — Для любви нет преград. Ни возрастных, ни каких-то других. Но как можно заставлять выходить замуж, если один из вас не хочет? Я не понимаю.

— Аллах хочет.

— Он так сказал?

— Так сказал мой отец, — Амина сделала глоток воды из стакана и подмигнула Вирджинии. — Как мне избавиться от моего будущего мужа?

Джини улыбнулась. Хотелось, чтобы Саид произнес эти же слова по поводу своей жены.

— А что по этому поводу говорит твой брат?

Амина пожала плечами:

— Он «за», тоже хочет избавиться от меня.

— А мне показалось, что он не против твоей учебы.

— Он так сказал? — Амина посмотрела на Вирджинию в надежде, что та кивнет и ответит то, что хочется услышать.

— Не важно, что он сказал, а важно, как он сказал: с теплой улыбкой, пониманием и одобрением.

Улыбнувшись, Амина встала. Она уже и так порядком засиделась здесь. Но уходить не хотелось.

— Пожалуй, я пойду.

Вирджиния слегка кивнула и проводила девушку до двери:

— Вы следуете велению своих старших? Вы все делаете, что они для вас выбирают? Получается, вы сами не имеете права голоса?

— Да, — Амина остановилась, — во всех вопросах дети должны подчиняться родителям — это является признаком любви к ним.

Невыполнение их требований ведет к огорчению и притеснению.

Однажды Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, — Амина подняла ладони и прошептала имя Аллаха, — спросили: «Какое деяние Аллах любит больше всего?». «Вовремя совершённый намаз» — был ответ. «А за ним какое?» — спросили его. «Подчинение родителям и старание делать им добро», — ответил он. В этом благородном хадисе подчинение родителям уступает лишь намазу.

Вирджиния кивнула. В какой — то степени они все зависимы от мнения родителей. Интересно, что бы сказал отец, если бы она училась не на пилота, а на официантку? Не был бы рад точно. Саид тоже идет против воли отца, вернее, он больше оттягивает время, но рано или поздно смирится с его волей.

— Получается, у тебя нет выбора, — вздохнула Вирджиния, — как и у твоего брата.

— Получается, что нет.

Раздавшаяся вдруг мелодия дверного звонка прервала душевный разговор. А хотелось еще что-нибудь узнать про Саида и его семью.

Хотя зачем? Уже не имеет никакого смысла. Их дороги пересеклись на мгновение, а теперь разошлись в разные стороны. Они не пересекутся снова.

Вирджиния открыла дверь, впуская брата.

— Сиделку вызывали? Скорая помощь прибыла, — Кристиан зашел в квартиру и, увидев незнакомую девушку, улыбнулся. — Привет, ты фельдшер?

Амина улыбнулась в ответ и тут же прикрыла ладонью лицо, потом протянула визитку Вирджинии со словами:

— Если вдруг нужна будет помощь — обращайся, — и вылетела в коридор.

Улыбаясь, Вирджиния закрыла за гостьей дверь и столкнулась с непонимающим взглядом брата:

— Кто это?

— Сестра Саида Шараф аль-Дина — Амина.

Кристиан не спрашивал ее больше о Бали. Они обсудили его развод.

Сейчас важнее всего было именно это. Потом они прогулялись по пляжу, вспоминая детство. Позвонили родителям, встретили закат на берегу Персидского залива. Выпили кофе в кофейне «illy», где арабы, облаченные в джалабии идеальной белизны, под лучами уходящего солнца наслаждались терпким напитком. Вирджиния следила за ними, стараясь делать это как можно незаметней. Она никогда не обращала на них внимания, но сейчас… Сейчас она на их месте представляла Саида, сидящего точно так же, спокойно и расслаблено.

Катар, Доха

Саид держал в руках маленькую чашку с кофе, растягивая удовольствие от чудесного напитка. Он так давно его не пил, что почти позабыл его вкус. Откинувшись на подушки, Саид наблюдал, как Омар, пилот и друг по институту, курит кальян — затягивается и выпускает клубы дыма. После тяжелого дня здесь все способствовало расслаблению: тихая уединенная атмосфера, кофе, сладковатый запах кальяна. Но Саид не мог до конца расслабиться, еще прекрасно помня свои ощущения от минувшей встречи с семьей своей невесты. Ахмад, отец Дамиры, встретил гостей радушно, понимая цель их визита. Мухаммед подсуетился заранее, сообщил о прибытии, поэтому их ждали с улыбками на лицах. Ахмад аль-Аджми дал разрешение на брак, тем самым одобрил совместную работу двух авиакомпаний.

Дамира понравилась Саиду: кроткая, тихая, скромная, молчаливая.

Не встревает в разговор и не перечит, ее глаза чаще опущены вниз.

Молодая и красивая, чтит Коран и живет религиозной жизнью.

Идеальная жена для него, но…

— Дату свадьбы назначили? — Омар выпустил клуб дыма и снова затянулся.

— Это будет июнь, — Саид обвел взглядом помещение и снова погрузился в свои мысли.

Иногда ему кажется, что жизнь на земле — это сплошные рамки: черное или белое. Смешиваясь, эти цвета образуют еще более отвратительный цвет — серый. Цвет тоски и уныния. Он повсюду. И только в небе, посреди лазурной голубизны, он не ощущает его, поэтому и летает. И только в небе можно увидеть радугу…

А сейчас он снова на земле. Все вокруг серое, как и его настроение.

Хочется в небо, смотреть на радугу… Но ее нет. И больше никогда не будет…

— Ты не рад?

— Очень рад, — солгал Саид.

Он опять вспомнил Дамиру — как она посмотрела на него, засмущалась, отвела взгляд, при этом слегка улыбаясь. Милая девушка, но уже показывают свою симпатию, дает понять, что он забудет с ней обо всех женщинах мира… Но хотелось забыть лишь одну. Девушку, которая ворвалась в его жизнь, как ураган, внося вихрь разноцветных эмоций с самой первой встречи. Девушку, имя которой он не произносил уже 9 часов, находясь здесь, в Дохе. Очень хотелось позвонить сестре Амине и узнать, как она сходила, но он не будет этого делать.

— По твоему виду можно подумать, что ты не особо рад.

— Завтра у меня рейс в Милан, думаю, как бы успеть, — он опять солгал, он не думал об этом. Он все успеет: от Дохи до Дубая долетит на своем частном самолете за считанные минуты. Наверно, это самый короткий рейс. Он думал о том, что, зайдя в кабину пилотов, не увидит девушку, чьи глаза цвета альпийских озер.

Отец дал добро не ставить его на один рейс с Вирджинией — они теперь никогда не полетят вместе. И он сам лично просил дать ей недельный перерыв, чтобы она окрепла. Отец даже в этом был согласен с ним. Удивительно, но внимание Мухаммеда полностью переключилось на союз с Катаром.

ОАЭ, Дубай

На следующий день Вирджиния гуляла по Вафи молл, где должна была встретиться с Миленой. Она ступала по мраморному полу, начищенному до блеска, и понимала, какой это контраст по сравнению с Бали. Она все еще помнила паука в густом лесу, она помнила размытые дождем дороги, и она помнила… Она все еще помнила то, что хотелось забыть больше всего, но никак не получалось. Ее пальцы часто касались губ, и от воспоминаний они пылали огнем, биение сердце учащалось…Вчера она пролежала полночи без сна — мысли заводили ее в тупик, а сегодня позвонила Милене, чтобы не думать обо всем этом.

Она шла к назначенному месту встречи, ища взглядом Милену, но взгляд останавливался на арабских мужчинах в джалабиях. Она искала Саида… Везде. В отражениях стеклянных витрин магазинов, в блеске золота дорогих украшений. Но его нигде не было. И это ее радовало, она не знала, что сказать при встрече, и надеялась, что это встреча не произойдет никогда.

— Джини! — женский голос вернул ее на землю.

Девушка улыбнулась, видя идущую ей навстречу Милену. За руку та держала сына, и Вирджиния улыбнулась еще шире, присаживаясь на корточки и протягивая ребенку руку:

— Привет, я Джини.

Мальчик засмущался и спрятался за мать, потом выглянул и улыбнулся:

— Я Ричард.

У него была чарующая улыбка и две ямочки на щеках. Светлые волосы мальчика разительно отличались от цвета волос его матери.

Ричард вообще не был похож на Милену. Скорее всего, внешностью он пошел в отца. Но спрашивать о том, кто его отец, не корректно…

Мальчик протянул ей руку, и Вирджиния пожала ее:

— Хочешь прокатиться на мини-Феррари?

Он кивнул в ответ, и через несколько секунд Вирджиния ощутила теплую детскую ладошку в своей руке.

— Я плохая мать, — грустно произнесла Милена. — Должна быть с ним, но пропадаю целыми днями на работе.

— Ты отличная мать, я уверена, что когда ты не в рейсах, то уделяешь ребенку внимание вдвойне — за себя и за отца.

Они сидели в кафе и ели пиццу, Ричард катался на аттракционе, который Джини любила с детства. Как-нибудь надо отвести мальчика в Феррари-парк, ему там очень понравится.

— Я слышала, что ты болела на Бали, а Саид ничего нам не сказал.

Просто отправил обратно и все. Если бы я знала, то осталась бы с тобой…

— И оставила бы Ричарда на столько времени без матери?

— Он прекрасно провел время в доме Шараф аль — Динов, — улыбнулась Милена. — Я с трудом увела его оттуда. У Саида добрая мать, она читала ему книги и учила рисовать верблюдов. Но больше всего Ричарду понравилась Амина. Мне кажется, они разнесли полдома.

Хорошо, что Мухаммед ничего не узнал. Кажется, это было в женской половине, или в отдельном доме — я не поняла.

Имя Амины заставило Вирджинию слегка улыбнуться, младшая сестра Саида ей тоже понравилась с первого взгляда: не надо было даже разносить полдома, достаточно просто поговорить с ней по душам.

— Да, я болела, но просила Саида никому не говорить об этом. Не хотела, чтобы новость дошла до родителей. Им сейчас и так проблем хватает.

Вирджиния взяла кусок пиццы, но есть не хотелось. Она опять вспомнила остров, и на секунду ей показалось, что она даже почувствовала дождь на своей коже. Положила пиццу обратно и пальцами коснулась губ. Саид тогда резко прервал поцелуй, а она хотела продолжения. Сегодня ночью она думала об этом…Как все не правильно: она почти замужем, лежала в постели, где ее еще совсем недавно целовал Мэт, и думала о другом мужчине. Как же у Саида получилось так легко запасть ей в душу? Он в мыслях всегда и везде, как призрак.

— Саид отвез меня в больницу, где меня лечил очень хороший врач, — прошептала она, чтобы нарушить затянувшуюся паузу.

— Шараф аль — Дины, однако, очень добры ко всем, и от Саида я не ожидала такой заботы. Я его всегда боялась, — Милена посмотрела на подругу и кивнула ей. — Кстати, в авиакомпании грядут перемены.

Саид скоро женится на дочери президента катарских авиалиний. Об этом судачат даже уборщицы в аэропорту.

Как быстро разносятся сплетни… Вирджиния опустила взгляд в чашку с чаем, чтобы не выдать своего волнения. Аппетит пропал совсем, да и пить тоже расхотелось. Как смешно: она думает о Саиде днями и ночами, не может уснуть, вспоминая каждую минуту, проведенную с ним на Бали, а он женится и, скорее всего, уже забыл, что вообще был на том острове. Сейчас у него много проблем, одна подготовка к свадьбе чего стоит…

— Господи! — воскликнула Вирджиния, привлекая внимание Милены. — Я забыла составить список приглашенных на свадьбу!

— Саида? — не поняла Милена.

— Мою! Я же в июле выхожу замуж, — как она могла забыть об этом.

Мэт уже скоро вернется из рейса, а она ничего не сделала. Она даже не сообщила дату свадьбы Кристиану.

— Хочешь, я помогу тебе подписать приглашения? Давай пойдем завтра в магазин и купим их. Кстати, как зовут твоего будущего мужа? Кажется, он тоже пилот?

— Да, да, — кивнула Вирджиния, мысленно составляя список, — его зовут Мэт, мы с ним вместе учились. Я обязательно познакомлю тебя с ним.

— Свадьба будет в Дубае?

— Нет, мы решили, что будет лучше в Лондоне.

Милена улыбнулась:

— Как бы хотелось поприсутствовать на ней и увидеть тебя в белом платье. Никогда не была невестой, наверно, это очень волнительно.

— Да, — задумчиво произнесла Вирджиния, — волнительно… — и от чьей свадьбы больше?

— Вирджиния Фернандес! — знакомый голос долетел до нее, заставляя прийти в себя, забыть о свадьбах и понять: ее кто-то зовет. Она обернулась и тут же увидела Джека Арчера: он стоял рядом с их столиком в обнимку с двумя девушками.

— Привет, Джек, — она улыбнулась, проигнорировав его дам.

Он поцеловал ее в щеку и перевел взгляд на Милену:

— Привет, красотка, мы знакомы?

Взгляд Милены стал рассеянным, она поставила чашку мимо блюдца, отрицательно мотнув головой. Вирджиния заметила, что подруга слегка побледнела… Как будто увидела призрак… Так же побледнела бы она при виде Саида…