Глава 29

Вирджиния вышла из ванной комнаты и на цыпочках пробежала по холодному полу к кровати. В доме было прохладно: камин погас, а отопление они не включили. Вчера было жарко и без него. Она забралась в кровать и потянула на себя одеяло, но, залюбовавшись спящим Саидом, забыла про холод. Он спал сладко и крепко и выглядел при этом таким красивым, что хотелось пальцами коснуться его лица, провести по губам, коснуться их своими губами.

Вирджиния сдержалась: не хотела будить его, хотела сберечь его сон. Он очень устал за этот месяц. И морально, и физически. Она легла рядом, и его рука тут же прижала ее к себе. Моментально согревшись, Вирджиния провалилась в сон.

Они не обсуждали будущее. Оба понимали, что его просто нет. Зато есть настоящее, и надо наслаждаться каждой минутой, проведенной вместе. Через месяц у него свадьба, но Вирджиния запретила себе даже думать об этом. Вечером они сидели в гостиной, на мягком диванчике перед камином и, наслаждаясь его теплом, смотрели на огонь. Вирджиния таяла от теплых прикосновений, от нежных поцелуев, от ласковых слов. Она снова слышала от него «Хайяти», которое грело душу, заставляло улыбаться, обнимать и целовать в ответ. Вирджиния впервые улыбнулась за месяц, он впервые за месяц расслабился. Пропуская пальцы сквозь медово-карамельные пряди, Саид прижимал ее к себе, и она замерла, лежа у него на груди и слушая мерный стук его сердца.

А утром они пили кофе, завтракали тостами с клубничным джемом, смеялись и разговаривали на отдаленные от реальности темы.

Сейчас им было очень хорошо. Зачем портить настроение правдой, думать о том, что будет потом? У них есть всего лишь два дня, чтобы насладиться друг другом.

Оба телефона были отключены, но иногда Вирджиния замечала задумчивость во взгляде Саида, когда он поглядывал на свой телефон. Она тут же отвлекала его, заставляя забыть о заботах и делах. Воистину сила женщины велика. Как богиня, она способна затуманивать разум, и влюбленный мужчина растворяется в собственных чувствах.

Днем они долго гуляли по зеленой поляне рядом с озером, сидели на берегу и кидали камни в воду, пытаясь закинуть их на маленький островок. Вирджиния попала первая и от радости закричала:

— Я попала! Я попала! Это меткость пилота!

Саид повалил ее на землю, придавив своим телом:

— Я покажу тебе другую меткость.

Если бы не идущие мимо путники, он бы сделал это прямо здесь, на траве, под открытым небом.

Прошлись по поляне, наслаждаясь лучами весеннего солнца. Ступая по мягкой траве, ей хотелось снять обувь и бежать босиком. Изредка им попадались путники — семейные пары, которые кивали при встрече и улыбались в ответ.

— Там все усыпано «рождественскими розами», никогда не видела их в таком количестве, — одна женщина указала на склон, и Вирджиния схватила Саида за руку, чтобы побежать туда. Она смеялась… Точно так же она смеялась там, на Бали, на той самой прогулке, которая закончилась случайным поцелуем и перевернула всю их жизнь. Она была счастлива, потому что была свободной. Он же не был свободен даже здесь, помня об Аллахе. Но он был счастлив, видя ее открытую улыбку. Нет, он никогда не отпустит эту девушку от себя. Она его Хайяти…Навсегда! Навеки! Даже вопреки законам ислама, воле Аллаха, даже вопреки решению отца.

Вирджиния остановилась посередине поляны, любуясь розовыми цветами. Они напоминали лютики и совсем не были похожи на те цветы, которыми мама украшала их дом к Рождеству.

— Почему они называются рождественскими?

Она обращалась к Саиду, но он не расслышал ее. Склонившись над табличкой, он читал надпись: «Пожалуйста, не рвите цветы». Его лоб нахмурился, а лицо приняло недовольное выражение. Увидев это, Вирджиния засмеялась:

— Хочешь сделать все наоборот?

— Разве здесь мало цветов? Их тысячи…

— И тысячи людей, которые могут сорвать их, и не останется ничего…

— Ты права, — согласился он и присел на землю. — Что ты там спросила про рождественские?

Вирджиния присела рядом, думая над тем, кто бы мог ответить ей на этот вопрос. Людей кругом было много, они ходили по тропинкам, протоптанным годами, фотографировались на фоне гор и цветов. Но все они были туристами, а хотелось встретить хоть одного местного жителя.

— Мне так хорошо здесь, — Вирджиния прислонилась к Саиду, и он обнял ее, целуя в висок.

— Нам везде хорошо вместе.

Но он был прав лишь отчасти. Да, им хорошо здесь и сейчас, но что их ждет в Дубае? Мнения своего она так и не изменила. Почему жизнь так несправедлива?

Вирджиния задумчиво посмотрела вдаль, но тут же оживилась, увидев старушку. Та медленно шла навстречу им, неся в руках холщовый мешок и вглядываясь в траву, будто точно знала, что должна найти. Вот она-то им и нужна — она точно местная.

— Простите, а вы не знаете, почему эти цветы называются рождественскими? — почему-то сейчас эта старушка напомнила ей ее бабушку. Сердце защемило.

— Конечно, знаю, милая, — улыбнулась та, обрадовавшись, что к ней обратились, и подошла ближе. — Я здесь живу, поэтому знаю все про эти места и все, что на них растет. Это морозник, его еще называют «рождественской розой» и «христовым цветком». Есть легенда, связанная с этим цветком, которая гласит, что, узнав о появлении на свет Спасителя, вифлеемские пастухи решили принести ему дары.

Все собрали, что могли, и лишь один пастух не сумел найти достойного подарка. Сильно огорчившись, он заплакал, и в том месте, где упали его слезы, вырос прекрасный цветок, который и стал подарком младенцу Христу. С тех самых пор этот цветок стали называть рождественским.

— Спасибо, — Вирджиния слегка улыбнулась и мельком взглянула на Саида, вдруг подумав о том, что упустила еще одну страшную вещь: арабы не празднуют Рождество! А для нее, христианки, это самый светлый праздник в году. Саид остался безразличным к словам старушки, они не тронули его сердце так, как ее. Раньше он говорил ей о принятии ислама. Но он даже не понимает, что это значит для нее! Это безумный шаг в капкан, который не только скроет ее тело под абайей, лишит ее статуса единственной для него, но и навсегда захлопнет для нее двери в привычный мир.

— Вы празднуете Рождество, Саид? Дома, с родными? Я прожила в Дубае всю жизнь и видела много: в этот день повсюду огни, фейерверки, разные представления. Туристы со всего мира собираются в Дубае…

— Нет, мы не празднуем ваше Рождество, Вирджиния, — он перебил ее и повернулся к ней, смотря в глаза. — То, что ты видишь каждый год на улицах Дубая, это шоу для вас.

Отвернулся и пошел в гору — туда, откуда они только что спустились.

Девушка догнала его и, поравнявшись с ним, спросила:

— Коран запрещает?

— Мы верим в Иисуса как в одного из Пророков Всевышнего и в то, что он сын Девы Марии, но не сын Господа. Мусульмане имеют полное право поздравить своих соседей- христиан с Рождеством. Правда, рекомендуется избегать активного участия в рождественских церемониях и застольях, украшать своё жилище ёлкой с игрушками и тем более чествовать такого непонятного персонажа, как Санта — Клаус.

Вирджиния остановилась, шокированная его словами. Она родилась в Дубае, видела елку и даже Санта Клауса, а этот человек сейчас говорит, что все это сделано для шоу! Она никогда не задавалась вопросом, празднуют ли местные жители Рождество или Пасху, — это не касалось ее раньше, но сейчас…

— Ты хочешь сказать… — она видела, как он обернулся и остановился, недовольно посмотрев на нее. Весь его вид говорил о том, что его напрягает этот разговор. Но она должна узнать одну вещь… — Если бы твоя жена была бы христианкой, ты бы не позволил ей приезжать к родителям, чтобы нарядить елку, подарить подарки?

Саид хитро улыбнулся в ответ.

— Это я не про себя говорю, я привела пример, — прошептала она, отступив. — Просто интересно.

Он подошел к ней вплотную и прошептал на ушко:

— Позволил.

Вирджиния выдохнула. Но следующие его слова заставили снова набрать полные легкие воздуха.

— А моим детям — нет.

У нее не было больше слов, она только развела руками. Не понимала уже ничего: ни его, ни себя. Вот что она хотела услышать? Зачем вообще спрашивала такое? Ей не надо знать ответ на этот вопрос, ведь она никогда не будет с ним… Или надо??? Значит, где-то внутри, в глубине души, в ней все-таки сидит желание быть его женой? Второй… Четвертой…Не важно…лишь бы быть с ним…Но принять ислам?! Нет, она не сможет сделать этого. Она и так проревела весь месяц, гоня подобные мысли прочь…

Думала об одном, но не могла не спросить другое:

— А детям-то почему? Каждому ребенку интересен Санта Клаус и подарки…

— Мои дети будут истинными мусульманами. И еще они должны знать, что те, кто называют себя христианами, далеко не всегда воспринимают Рождество как религиозный праздник. Сегодня для многих из них это просто приятное времяпровождение.

— Ты только что оскорбил меня, — прошептала она. Хотелось закричать на него, но она не смогла. Вообще его близость действовала на нее странно: хотелось молчать и покорно подчиняться. Удивительно, как у нее получилось сказать хоть что-то.

— Прости, но это правда, — его губы коснулись ее губ. У него был более действенный способ заставить ее замолчать и перестать думать.

А потом он повел ее в дом, и Вирджиния не задавала больше подобных вопросов. Чуть позже, сидя на диване и поджав под себя ноги, она ждала Саида — он должен был принести дрова; ее взгляд упал на книгу в твердом переплете. Книга одиноко лежала на столике и манила взять ее. Коран. Вирджиния откинула плед и потянулась за ней. С виду — обычная книга, без пафоса и изысков. Как у нее получается излучать такую силу, быть такой могущественной?

Может быть, потому, что это из-за нее Вирджиния не может быть с Саидом? Сплошные правила и ограничения.

Она открыла книгу именно в том месте, где была закладка. Когда-то Джек съязвил по поводу Корана. Тогда его слова вызвали гнев, сейчас она понимала, что в какой-то степени он был прав. И хоть Саид не читает ей эту книгу на ночь, она не отказалась бы ее послушать. Но на его родном, арабском языке… Странно, она даже Библию не читала… Возможно потому, что знала содержание, часто слышала его из уст родных, по телевизору, из детских представлений на праздниках. Она сама участвовала в них, учась в специальной христианской школе. Никогда не касалась мусульманства. Была отрезана от их мира, хотя жила среди них. Но так приучили ее с детства: держись подальше от них, они другие.

Вирджиния пролистывала одну страницу за другой, не вчитываясь, ей просто нравилось листать. Именно в такой позе застал ее Саид, когда вошел в дом с поленьями в руках. Он остановился, не веря своим глазам. Нет, он никогда не заставит ее насильно принять другую веру, она должна прийти к этому решению сама. Осознать головой и принять ее всей душой и всем сердцем. Могут пройти годы, а возможно, этого не произойдет никогда. И отец окажется прав. Но с Кораном в руках она выглядит такой родной, домашней и уютной…

Вирджиния заметила его, закрыла книгу и положила ее на прежнее место. Саид молча прошел мимо нее к камину и положил поленья.

Они думали об одном и том же, но молчали об этом.

Весь следующий день лил дождь, но это ни капли не огорчало. Они очень долго лежали в постели, и не было сил встать. Завтра они расстанутся. Опять Дубай разлучит их. Снова навалятся проблемы.

— Хайяти, не думай ни о чем. Я обо всем подумаю за тебя. Просто верь мне.

Он произнес эти слова, пальцами проводя по ее ладошке, поднимаясь выше по ее руке, плечу, нежно касаясь лица и целуя в губы. Может, она и хотела ответить ему, воспротивится тому, что думать тут не о чем — выхода нет, но он не дал ей сказать, прижав к мягкой кровати. Потом ее стон, и его пальцы переплелись с ее, а губы жадно скользили по коже, заставляя забыть обо всем на свете.

Нежные прикосновения покалывали и, как отдельные искры, разгорались, соединяясь в пламя. Даже дождь, который зарядил с утра, не смог бы затушить его. Не хватит океана воды, чтобы погасить эту любовь.

Саид пальцем провел по ее слегка распухшим от поцелуев губам, всматриваясь в глаза:

— Я люблю тебя, Хайяти.

Вирджиния улыбнулась, вспомнив, что буквально недавно думала о том, что больше никогда не услышит этих слов. Как она ошибалась!

Зачем было терять целый месяц на грусть, если можно было радоваться каждой секунде:

— И я люблю тебя, Саид.

Как прекрасно слышать эти слова, произносить их! Хочется делать это всю жизнь… Но для этого надо отречься от своей веры, принять ислам и научиться делить его с другой женщиной — молча, скрывая боль и ревность…Или разорвать эту связь, уйти и не услышать этих слов уже никогда..

Дождь закончился только под вечер. Саид вышел на террасу и остановился, всматриваясь в горы. Тучи еще покрывали их верхушки, как пледом, но лучи солнца уже пробежали по мокрой траве, отражаясь в ней и сверкая.

Идти гулять слишком сыро. Вирджиния сказала, что приготовит ужин сама, чтобы в последний вечер они могли побыть вдвоем, насладиться друг другом. Завтра он отвезет ее в аэропорт, а сам сядет в машину и поедет в Милан, где снова станет капитаном Боинга. Сколько времени ему надо, чтобы по прилете в Дубай он примчался к Вирджинии? Хоть сразу! Но нет, не получится: дел за эти дни скопилось слишком много. Да и видеть ее он не может. Если отец узнает, Вирджиния пострадает… А как он узнает? Просто надо делать все как можно незаметнее.

Собираясь зайти обратно в дом, он еще раз посмотрел на озеро, на горы, чтобы запечатлеть эту красоту в своей памяти. Но застыл, не веря своим глазам. Радуга! Двойная! Интересно, сколько цветов скрывает в себе это чудо? Улыбаясь, Саид покачал головой: он даже не сомневался, что встретит радугу здесь. Радуга всегда там, где Джини.

— Теперь я знаю, где заканчивается радуга, — он почувствовал, как к нему со спины подошла Вирджиния и, прижавшись к нему, прошептала — Там, где ты.

Он коснулся ее ладоней, прижимая сильнее к себе. Так, чтобы она ощутила, как сильно забилось его сердце.

— Там, где мы, — теперь он повернулся к ней. — Иншаалах, Хайяти, Аллах благословляет нас.

Жаль, что отец пошел наперекор своему Богу. Жаль, что не видит, как счастлив его сын. Жаль, что он не знает, что любовь — единственное чувство, которое вселяет надежду на жизнь. Жаль, что есть еще и авиакомпания и он, Саид, вынужден подчиниться, чтобы спасти ее. Саид не раздумывая променял бы ее на возможность жить с этой девушкой.

— Саид, — Вирджиния вывела его из задумчивости. Она вышла не любоваться радугой — та лишь случайная попутчица на их дороге. — Я хочу, чтобы ты знал кое-что. Я много думала в последние два дня, — она облизнула пересохшие губы, взглянула на радугу еще раз, как бы ища в ней поддержку. — Я не хочу потерять тебя снова…

Он хотел что-то сказать, но она замотала головой, дав понять, что еще не договорила:

— Ты родился, чтобы стоять у руля авиакомпании, и ты не в праве это изменить. Я люблю тебя и пойду за тобой, как бы тяжело мне не было делать это. Но позволь мне остаться собой, при моей вере, при моем укладе жизни, при моих родителях…

Саид вздохнул, слушая ее. Вирджиния по-прежнему не хочет выйти за него замуж.

— Быть лишь любовницей…

— Нет, — прошептала она, — твоей любимой женщиной.

Мухаммед все равно никогда не даст согласия на свадьбу, но она готова быть рядом с ним просто так, просто чтобы быть. Не это ли доказательство силы ее любви? И не важно, что она не сможет стать его женой, Вирджиния всегда будет для него королевой.

— Но у меня есть условие, — продолжала шептать Вирджиния. — Если я пойму, что мне мучительно тяжело, отпусти меня.

— Тяжело придется уже через месяц…

— Значит, я уйду через месяц.

— Нет, — он нахмурил брови, не желая даже слышать об этом, — куда бы ты ни ушла, я везде тебя найду. Запомни это.

Она не стала с ним спорить. Это бесполезно. Просто обняла крепко-крепко, чувствуя ответные объятия.

Утром Саид отвез ее в аэропорт. Расставаться было сложно, они обнимались до тех пор, пока не объявили начало регистрации на рейс. Только тогда Саид отпустил Вирджинию, поцеловав на прощание. Теперь их ждала неизвестность. Когда они смогут увидеться снова?

*** Асад бен Надир, начальник аэропорта, сидел в кабинете Мухаммеда.

Они обсуждали помолвку Амины и его сына Салиха. Решено было, что этому союзу быть, но Мухаммед хотел сделать приятное Асаду, отдав ему заключение экспертной комиссии, и тем самым закрыть тему происшествия на взлетной полосе навсегда. Но бумаги находились у Саида, которого Мухаммед не видел уже два дня. Сын бесследно исчез, отключив мобильный телефон. «Абонент недоступен», — вновь и вновь повторял механический голос, и это очень раздражало отца.

Надо срочно найти Саида. Договорившись с Асадом о том, что в скором времени он приедет с семьей в его дом и они назначат дату и время помолвки, Мухаммед позвал Фрэнка.

Услышав голос босса, помощник тут же оказался в его кабинете.

— Где Саид?

Этот вопрос был задан уже в сотый раз и сотый раз Фрэнк отвечал однозначно:

— Еще не пришел.

Но сейчас у него было чуть больше информации. Жаль, что человек, который следит за Саидом, не полетел с ним в Милан. Он бы рассказал много интересного. Но даже та информация, которая попала в руки Фрэнка, заставляла его нервничать:

— В Милане на обратном рейсе его заменил Омар. Куда делся Саид, никто не знает, даже его друг. Он просто пропал.

Мухаммед уже устал от выходок сына. Скорее бы свадьба, возможно, тот остепенится:

— Где Вирджиния Фернандес?

— В рейсе в Иллинойс. Так сказал мне Керем.

— Друг Саида? — усмехнулся Мухаммед. — Да они все сговорились!

Ловко Саид нас провел, лучше бы он свой ум проявил в чем-нибудь другом. Отдал бы Асаду заключение комиссии.

Возврат бумаг был необходим Мухаммеду — чтобы отдать Амину замуж как можно быстрее. Сейчас поддержка аэропорта важна как никогда.

Он рукой дал понять Фрэнку, что он свободен. Облегченно выдохнув, тот покинул кабинет, но в дверях снова столкнулся с Саидом. Он был в форме, как будто и не уезжал никуда.

— Салам, Фрэнк, ты сделал, что я тебя просил?

Тот кивнул, уставший от всех разборок в этом офисе. Сейчас Мухаммед будет выражать недовольство, угрожать сыну, а тот нервничать и хлопать дверьми. Фрэнк все это знал. Так было всегда.

Но теперь… Все резко изменилось:

— Пригласи в мой кабинет Асада, я хочу с ним поговорить.

Саид сам решил отдать ему бумаги, без просьб отца?

— Господи! Вы собрались ему отдать заключение?

Саид зашел в свой кабинет, на ходу снимая пиджак. Фрэнк семенил следом, желая узнать новость первым.

— Побежишь докладывать моему отцу? Он наверняка места себе не находил, пока меня не было?

— Ну что вы! Хоть мы вас и потеряли, но вы заслужили отдых, — улыбнулся помощник. В кабинете Саида было светло, простая обстановка не угнетала Фрэнка. — Я приглашу Асада.

Начальник аэропорта подошел через полчаса. Саид, держа в руках ценные бумаги, думал сейчас о том, что отдаст их, и тот случай забудется навсегда. Для всех. Кроме самого Саида. Осадок останется на всю жизнь. Но так просто бумаги он не отдаст.

— Я готов простить тебя и отдать их, — произнес уверенно Саид. Он сидел прямо и гордо, сейчас очень напоминая отца, — но у меня есть условия.

— Хорошо иметь дела с умными людьми, Саид, — улыбнулся Асад. — Я готов выслушать тебя.

Вот и пришло время диктовать свои правила:

— Амина — моя сестра, и я переживаю за ее будущее. Она непокорна, еще молода, неопытна, слишком заносчива. Ей нужен муж, который остепенил бы ее, а я уверен, что Салих как раз такой. Но, — Саид прищурил глаза, пристально наблюдая за Асадом, тот внимательно слушал, — у нашей девочки есть мечта — она хочет стать врачом.

Меняю эти бумаги на согласие ее будущего мужа и его отца с позволения Аллаха разрешить ей учебу в медицинской академии.

Асад улыбнулся и поднял ладони, обращаясь к Аллаху:

— Аллах свидетель, Саид. Я и мой сын не будем против благого дела.

Раз Амина так хочет, то мой сын пойдет на такую уступку.

Саид удовлетворенно кивнул. Он был счастлив от того, что сделал это для сестры, и она сможет осуществить свою мечту.

— Моя сестра выйдет замуж, приобретет мужа, а я — брата. Мы все будем одной большой семьей, — продолжил Саид, и хитрая ухмылка коснулась его губ. — Нам надо держаться друг друга.

— Ты ищешь поддержки, Саид?

— Это в планах, Асад, — он протянул ему бумаги, и тот их взял.

Все. Теперь можно спокойно выдохнуть…

Саид не стал задерживаться в офисе. Спешил к своей Хайяти. Она открыла дверь, не ожидая увидеть его так скоро. Саид не дал ей сказать ни слова, прижимая к стене и целуя в губы. И она покорно подчинилась, отдаваясь любви.

Спеша увидеть Вирджинию, Саид совсем не заметил слежки. Всю дорогу, пока он мчался в Дубай Марину, за его «Ягуаром» ехал серый «Ниссан». Человек, сидящий в салоне машины, достал фотоаппарат и сделал пару снимков. Всю ночь «Ниссан» простоял во дворе и только на утро тронулся с места — вслед за «Ягуаром», в который сел Саид, покидая квартиру Вирджинии. Несколько снимков, время и место говорили о многом. Именно эти снимки перед началом рабочего дня и держал в руках Фрэнк…