Глава 28

Вирджиния сидела на кровати в собственной квартире и, держа в руках белый конверт, смотрела в одну точку. Всю ночь она не сомкнула глаз, снова и снова рассматривая маршрут в Альпы, расписанный Саидом. После того как он вчера закрыл за собой дверь, Вирджиния разревелась. Она поняла, что еле сдерживала себя, чтобы не обнять его. Как же она скучала! За месяц ее любовь стала еще сильнее, и Вирджиния просто физически ощущала, как ей его не хватает. Хотелось прикоснуться к нему, поцеловать, слышать его шепот…

У нее было много времени подумать: ехать или не ехать — вся ночь. И выбор предстояло сделать тяжелый: лететь в Иллинойс или в Альпы — к человеку, которого она хотела больше всего на свете, но с которым никогда не будет в будущем. Зачем опять тревожить себя, бередить раны? Казалось, что с течением времени они смогут затянуться, но он пришел — и швы расползлись. Снова боль. И чем дольше она будет с Саидом, тем больнее будет расставание. Она никогда не сможет делить его с другой женщиной — ни в роли жены, ни в роли любовницы. Это не ее роли!

Вирджиния просидела так еще долго, изредка проглядывая на телефон. Опять Саид за нее все решил… Это должно было разозлить, но не разозлило. В том, что он ее любит, даже не было сомнений: если бы не любил, не искал бы новых встреч. Она тоже любит — значит, выход у нее только один…

Глубоко вдохнув, она нажала кнопку вызова на мобильном телефоне…

*** Утром Фрэнк спешил к кабинету босса. Он был так возбужден, что забыл постучать, открыл дверь и проскользнул внутрь. Мухаммед не сразу понял: что за спешка? Держа в руках чашку с кофе, аромат которого наполнил весь кабинет, он вопросительно взглянул на помощника. Но бумаги, которые тот протянул ему, заставили опустить чашку на стол.

— Что это?

— Отчет человека, который следит за Саидом по вашему велению.

Вчера поздно вечером ваш сын был у Вирджинии Фернандес. Здесь фотографии его машины на парковке возле ее дома, — он указал на снимки, удовлетворенный тем, что доставил новость так быстро.

Ошарашенный Мухаммед перевел взгляд на своего помощника, боясь даже посмотреть на снимки. Этого не может быть! Саид не мог так поступить! Он не мог поехать к Вирджинии прямо домой! Это переходит все границы!

— Аллах, — прошептал он. В голове не укладывалось: Саид пошел не только против правил своей страны, но и против приказа своего отца, — сколько он там пробыл?

Боясь услышать, что целую ночь, он облегченно выдохнул, когда Фрэнка произнес: «Пять минут».

— Пять минут? — это уже гораздо лучше. Еще секунду назад Мухаммед придумывал причину, чтобы вновь отправить сына в Катар. А лучше — еще дальше и до самой свадьбы. Но пять минут — это не повод для таких поспешных решений. — Что можно успеть за пять минут, Фрэнк?

Грозный вид босса пугал помощника, и в ответ он лишь пожал плечами. Что можно сделать за пять минут? Наверняка Саид приехал туда ради чего-то важного — чтобы сказать, что они расстаются, например. После такого точно не останешься на ночевку:

— Сказать девушке, что все кончено. Думаю, это единственная причина. Тем более после ваших угроз, не думаю, что у него возникнет желание продолжить с ней связь.

— Совершенно верно, Фрэнк, — произнес Мухаммед и начал рассматривать снимки. Ему нравилась работа, проделанная человеком, который следил за Саидом: сделано все качественно и без шума. Сын не догадывался о слежке. Хотя время, проведенное в Катаре, было затишьем во всех планах. — Думаю, что Саид именно для этого и приходил. Опять согрешил перед Аллахом, придя к женщине, но хоть вовремя опомнился и ушел.

Мухаммед отложил фотографии, поднял ладони вверх и произнес молитву, затем взглянул на Фрэнка:

— Надеюсь, они больше никогда не встретятся. А человек тот пусть продолжает следить за Саидом. Кстати, где он?

— Он здесь, но кажется, у него рейс сегодня.

Мухаммед расслабленно откинулся на спинку своего кресла:

— Пусть летит — он заслужил: проделал отличную работу в Дохе.

— Есть смысл следить за ним в рейсах?

— На один рейс их с Вирджинией не поставят, поэтому летать туда-сюда за моим сыном нет смысла. В небе за ним не угнаться.

Фрэнк кивнул и вышел из кабинета. Прикрывая за собой дверь, он чуть не налетел на Саида, который внезапно появился перед ним:

— Прошу прощения, Фрэнк, надеюсь, что я тебя не ушиб.

Помощник лишь хлопнул глазами, не понимая причины столь резкой перемены в поведении молодого хозяина. Раньше он даже не замечал его, а с того момента, как в жизнь Саида ворвалась дочка Даниэля Фернандеса, Саид стал мягче, человечнее, внимательнее к людям. И сейчас вот, передавая бумаги для печати, Саид попросил:

— Надо дать пилотам и другим членам экипажа право самим выбрать, кто отправится на постоянное проживание в Доху для работы там.

Распечатай это для каждого и пошли почтой. Возможно, найдутся добровольцы.

Фрэнк кивнул, удивленный таким решением. Поездка в Катар явно пошла Саиду на пользу.

— А что насчет льгот?

— Льготы остаются теми же, что и в Дубае. Ничего не меняется, только место проживания.

Фрэнк поспешил к своему месту. Работы будет валом: пилотов и стюардесс много.

— И еще, — произнес Саид, останавливаясь у выхода. — Я проведу собрание для летного персонала дня через три. Оповести всех об этом.

Фрэнк опять удивленно на него посмотрел: он никогда не слышал столько просьб от Саида — и покорно кивнул. Захотелось даже спросить:

— Куда ваш рейс?

Саид уже был в форме. Надев фуражку, он улыбнулся:

— В Милан.

Саид улыбнулся! Фрэнк растаял и даже присел, впервые в жизни видя улыбку на его лице:

— Хорошего рейса.

— Спасибо, Фрэнк, — Саид вышел и прикрыл за собой дверь. Прикрыл!

Даже не хлопнул ею! Привыкший вздрагивать от бурных проявлений хмурого настроения начальства, Френк задумался. Может быть, причиной этому была встреча с Вирджинией Фернандес? Ведь только любовь способна смягчать человека. Но пять минут— это так мало…

Хотя, вероятно, для Саида эти пять минут после месяца, проведенного в Катаре, равносильны пяти дням? Можно долго думать над этим, но не стоит тратить свое время. Как и говорить об этом Мухаммеду. Есть специальный человек, он следит за Саидом и во всем разберется сам.

Полет в Милан в штатном режиме: кабина пилотов, впереди — вид на бесконечное небо, позади — пассажиры, которые наслаждаются полетом или дрожат в предвкушении посадки. Саида меньше всего волновало, о чем они думают, когда летят на его борту. А сейчас и подавно. Все его мысли были заняты предстоящей встречей, но, чтобы быть на месте вовремя, надо было проделать ряд действий.

Прежде всего нужно затерять след. Именно для этого он встретился в Милане с Омаром перед обратным вылетом около своего самолета.

Пожав руку, тот произнес:

— Не знаю, от кого и куда ты бежишь, но раз просишь заменить тебя на рейсе в Дубай обратно, то домой ты не торопишься.

Увидит ли он свою Хайяти в Альпах? Сможет ли она переступить через себя и приехать к нему? Мыслей было много. Он позвал ее, но для чего? Для того чтобы быть с нею! Чтобы дышать ею! Месяц без нее был адом. Он задыхался. Если такое ожидает его всю жизнь, то он умрет от удушья.

— Спасибо, Омар, я твой должник, — Саид кивнул и направился в противоположную от перрона сторону. Никто не догадается, куда делся их капитан и откуда появился новый, — все было спланировано Саидом заранее. Пришлось подсуетиться и обзвонить всех своих старых друзей. Хвала Аллаху, они не задавали лишних вопросов.

Впереди путь до Лугано на машине, недалеко от горы Монте — Бре его ждал уютный домик. Уединенное место в Альпах рядом с озером.

Он никогда не был там, но уже находился в предвкушении. Отдых и расслабление — это то, что ему было необходимо сейчас.

Саид ехал на машине, слушая голос навигатора, но думал не о дороге. Он представлял себе то место, где скоро окажется.

Представлял там Вирджинию, которая улыбается ему, потом говорит о любви, целует его, нежно рукой касаясь щеки. Все это он видел как наяву, но приедет ли она? Он готов ждать все два дня. Нет! Он готов ждать ее вечность!

Одноэтажный домик находился у подножья горы, с террасы открывался шикарный вид на кристально чистое озеро, которое утопало в зелени. Кругом трава насыщенно-зеленого цвета, как малахит. А воздух был настолько чистый, что Саид впервые вздохнул полной грудью. Где-то вдалеке пела одинокую и грустную песню неизвестная птица. Здесь даже лучше, чем на Бали. Здесь озеро имеет цвет глаз его Хайяти, и он готов любоваться им бесконечно.

Саид стоял на террасе, облокотившись на перила. Вглядывался в даль, рассматривая зеленую поляну, усыпанную белыми цветами, склоны гор. Наслаждался солнцем, которое не палило беспощадно, воздухом — не жгучим, а прохладным. Дышал глубоко и расслабленно. Не замечая прохлады, Саид стоял еще долго: прислушивался к шуму на дороге. Но было тихо. Возможно, Вирджиния не приедет. Она сказала свое последнее слово, но так хотелось, чтобы она передумала. Побыла с ним… Хотя бы немного…

Хотя бы эти пару дней.

Время шло, а ее все не было.

*** Возвращаясь домой после рейса, Милена все еще испытывала злость на Джека, но сама себе уже не могла дать адекватного ответа на вопрос: за что? Ведь они отлично провели время, сын до сих пор в восторге от посещения зоопарка. А чего стоил его полет в кокпите!

Для Рича это будет тема номер один еще на долгое время. Да, ей не нравилось это, но Арчер отлично занял Рича на весь полет, дав ей спокойно работать. Но Джек играет нечестно! Втирается в доверие к мальчику. Ричарду нельзя привыкать к этому человеку! Джек непостоянен. Все это в совокупности злило ее. Погрузившись в свои размышления, Милена отвлеклась от сына. Очнулась только, когда перестала ощущать ладонь Ричарда в своей руке. Оглянувшись, она тут же наткнулась на милую картину: ее сын шел за руку с объектом ее ненависти. Арчер что-то с улыбкой ему рассказывал, и тот радовался, подпрыгивая на ходу.

— Оставь в покое моего сына, — прошипела она, когда те подошли ближе.

Арчер остановился, хитро улыбнулся и произнес:

— Не знаю, Рич, стоит ли брать ее с собой?

Что придумал Джек на этот раз, ей даже не хотелось знать. Она протянула сыну руку со словами «пойдем домой», но тут же получила отрицательный ответ:

— Я хочу к Джеку.

У нее пропал дар речи, даже рука опустилась. А хотелось взвалить Ричарда на плечо и бежать как можно быстрее и дальше, желательно в другую страну.

— Завтра мы решили пойти в «Город детей», — кивнул Арчер, — но ты плохо себя ведешь, и тебя выставят вон за дверь.

Эти слова он бросил ей, специально разжигая конфликт. Умом Милена это понимала. В глазах ребенка она должна выглядеть достойно:

— К сожалению, ваш план провалится, потому что у меня завтра рейс.

Впереди десять часов, чтобы отдохнуть.

Она взяла мальчика за руку и пошла вперед, но Арчер пошел следом:

— И кому ты оставишь Рича? Я могу с ним посидеть…

— Нет!

— Ну, мам…

— Я сказала — нет!

Она пошла быстрее, но Джек не отставал:

— Опять с няней? Которая даже выйти с ребенком никуда не может?

Эта няня — старуха? Сколько ей лет?

Резко Милена остановилась, и Ричард тут же шагнул в сторону Арчера, но она его удержала:

— Я не виновата, что пассажиров прибавилось и мне приходится пользоваться услугами старой няни. Кстати, она не старая, тебе бы понравилась…

— Няни меня не интересуют, отдай мне Рича, и можешь летать хоть всю жизнь без отдыха.

Почему он ее упрекает? Сейчас бы залепить ему пощечину. Так, чтобы было горячо и больно. А лучше бить ниже пояса — чтобы наверняка!

— И вообще, — продолжил он, — не понимаю, почему ребенок не ходит в детский сад? В Дубае их все закрыли на ремонт?

— Старая няня дешевле, — он еще упрекает ее! Милена нахмурила брови от злости. Да кто он такой, чтобы указывать ей?!

— Не пробовала обращаться в администрацию авиакомпании? Знаешь ли, есть такое понятие, как льготы для сотрудников и членов их семей. Кажется, детский сад и школы туда входят.

— Мне пойти с этим к Мухаммеду Шараф аль — Дину? — вскипела она и сделала шаг навстречу Джеку, тот автоматически отступил. — Какое им дело до наших детей? Авиакомпания на ладан дышит — им бы свое не потерять. В каком ты времени живешь, Джек, и что ты вообще знаешь о тяготах жизни матери-одиночки?

— Мам…

— Насколько я знаю, авиакомпания намерена развиваться, не думаю, что тебе откажут. Они заинтересованы в хороших сотрудниках и ради престижа готовы на все. Просить сейчас — самое то. Не хочешь к Мухаммеду — иди к Саиду. Арабы любят детей. Не было ни разу случая, чтобы кому-то отказали.

— Это еще неизвестно, будет ли она развиваться. Я бы не говорила об этом так уверенно…

— Мам…

— Не хочешь просить? В таком случае я сам пойду к Мухаммеду, — но он осекся, — или к Саиду… — это был тоже плохой вариант. Джек много дерзил ему в последнее время и на поклон не пойдет. — Короче, я беру Рича к себе на целый день, послезавтра тебе его привезу.

— Ура! — пропищал тонкий голосок, и все наконец обратили внимание на ребенка.

Милена простонала от безысходности: няня вряд ли освободиться так скоро, ей придется искать новую и как можно быстрее. Но умом она понимала, что быстро хорошую няню здесь не найти. Глупая, надо всегда иметь запасной вариант.

— Мамочка, ну можно? — взгляд ребенка с мольбой в глазах заставил ее сдаться. Но только на один раз. И только потому, что с няней проблемы, а не потому, что Ричард так проникся к Арчеру. Как вообще к нему может тянуться ребенок?

— Ладно, — эти слова она произнесла сквозь зубы, совсем не замечая, как радостно прыгает ее сын. — Заедем ко мне, я дам кое-какие вещи Ричарда. Утром он ест панкейки и пьет молоко, вечером прочитаешь ему книжку, имей в виду, что это ребенок, поэтому забудь на время о своей личной жизни. Никаких женщин!

Джек скорчил недовольную гримасу:

— Черт, а я-то думал, что мы расслабимся. Выпьем виски и пойдем в ночной клуб.

Милена недовольно на него взглянула и пошла вперед. Почему-то она не переживала за то, что оставляет Ричарда с Джеком.

Вирджиния много рассказывала о том, что Арчер часто брал ее и Криса к себе, когда они были маленькими. И они его любили. Он был заботливым крестным. Ничего не случится за один день. Она надеялась на это.

Дома она отдала им вещи Ричарда, постоянно комментируя, что и с чем надеть, что есть и что пить, во сколько укладываться спать. Ей казалось, что Арчер внимательно слушает. Так внимательно, что вот-вот возьмет ручку и начнет записывать в блокнот. Информации очень много. А мужчин лишняя информация заставляет впадать в ступор.

Даже профессиональные качества пилота не помогут: чтобы быть няней и следить за ребенком, внимания должно быть еще больше.

Закрыв за ними дверь, Милена выдохнула. Она не знала, правильно поступила или нет, но выбора не было. Переведя дыхание, Милена прилегла отдохнуть — завтра опять в рейс. Но через полчаса раздался звонок в дверь. Милена занервничала: Арчер не смог нянчиться с ребенком и возвращает его обратно? Но открыв дверь, она удивилась:

— Кристиан?

Он стоял такой красивый, молодой, высокий, но он не улыбался:

— Можно зайти?

— Конечно, — она впустила его, машинально поправляя рукой волосы.

Надо было посмотреться в зеркало, перед тем как открыть дверь.

Сейчас стоит перед ним, сжимая края халатика, с растрепанными волосами, заспанная… — Кофе? — предложила она и улыбнулась.

Его приход стал неожиданностью. Как хорошо, что Ричарда нет. А может быть, наоборот? Внезапно вспомнился Арчер, его ухмылка, за секунду она вспомнила пару его шуток.

— Нет, спасибо. Я возвращаюсь в Аликанте. Не мог уехать, не попрощавшись.

— Как уезжаешь? — от неожиданности Милена перестала улыбаться, встала перед ним, опустив руки.

— Милена, — продолжил он, уверенно и решительно, — ты очень милая девушка, я стал привязываться к тебе, еще чуть-чуть, и я влюблюсь, а я не хочу влюбляться. Мне хватило того раза…

— Кристиан, но не все женщины, как твоя бывшая жена…

— Я знаю, — тихо произнес он, — но я сейчас не хочу отношений. Мне нужна свобода, я хочу ее почувствовать, насладиться ею, чтобы потом сделать правильный выбор. Не хочу принимать поспешных решений.

Они смотрели друг другу в глаза, сказать больше было нечего. Как жаль, что так получилось, но, может быть, все, что случается, к лучшему? Милена опять против воли подумала об Арчере.

— Ты тут ни при чем, — наконец продолжил он. — Ты самая замечательная девушка, которую я когда-либо встречал. Но тебе нужен другой мужчина: уже состоявшийся, серьезными намерениями, готовый поддерживать тебя и сына. А я — одинокий ветер, который внезапно поменял свой маршрут.

— Внезапно ворвался в мою жизнь и так же внезапно ее покинул…

— Надеюсь, что успел уйти раньше, чем что-нибудь разрушил.

— Успел, — она улыбнулась снова. Крис ей нравился, и они успели подружиться. Но если бы он остался, то стал бы больше чем другом…

Уже не станет… — Ты просто заблудился.

Он кивнул, потупив взгляд. Да, так и есть. Но чтобы снова стать собой, надо срочно покинуть этот город.

— Вирджиния знает о твоем решении?

— Да, но я хочу уехать тихо. Сейчас она в рейсе, но это к лучшему: меньше буду видеть ее слезы — их и так в последнее время много.

Хочу попросить тебя кое о чем, — он взглянул на нее, а в глазах была мольба: — поддерживай ее.

— Ты не должен просить, она моя подруга, и я всегда рядом.

— Спасибо, ей нужна поддержка.

Он поцеловал ее на прощание в губы. Нежно и чувственно, заставляя ощущать эту нежность каждой клеточкой тела. Как жаль, что он ветер. Но он прав: ей нужна стабильность. Или не нужно ничего… Ей и так хорошо.

*** Саид продолжал стоять на террасе, смотря вдаль на озеро. Белые облака отражались в воде, создавая еще одно небо. Красиво. Яркие, насыщенные краски радовали глаз. Саид впервые за долгое время ощущал, что он никуда не спешит. Он просто стоял и наслаждался природой. И ждал. Ждал Вирджинию. Ждал уже долго. Наблюдал, как набирает обороты закат, как меняет цвет небо: от ярко-голубого до темного, как уходящее солнце отражается в облаках, заставляя их контуры принять оранжевый цвет. Как темнеет в озере вода, а вдалеке высокая гора с шапкой снега на острие покрывается дымкой.

Вирджиния не пришла…У нее был месяц, чтобы подумать и поменять решение. Она осталась верна своим словам. А что он хотел? Она была права, говоря, что их миры разные. Она никогда не сможет быть одной из его жен. Все это он понимал. Но сердце… Оно надеялось и верило. Оказалось, что напрасно. И все равно Саид не хотел ее терять.

Когда-то на далеком Бали он сказал ей, что любовь делает человека слабым. То же самое он произнес про себя после инцидента на взлетной полосе… Но сейчас хотелось забрать свои слова обратно.

Нет, любовь не делает человека слабым, она вынуждает бороться и доказывать, а значит, быть сильным.

Совсем озябнув, Саид отошел от перил и повернулся к двери, чтобы зайти в дом, растопить камин, сесть напротив него и смотреть на огонь. Но остановился, не веря своим глазам, встречаясь со взглядом цвета того самого озера, которым он сейчас любовался.

Вирджиния стояла на дороге, смотрела на него, боясь сказать хоть слово и нарушить идиллию: задумчивый Саид на фоне заката и альпийских гор вызывал в ней бурю разных эмоций. А сейчас он смотрит на нее с блеском в глазах, а она ощущает лишь одно — слезы, которые пытается скрыть, но мало что получается. Хочется кинуться в его объятия и разреветься. Остаться здесь навсегда и забыть о том, кто они на самом деле. Жить здесь, рядом с горой, пик которой покрыт белым снегом.

Она молча наблюдала, как быстро он спускается по деревянной лестнице, как резко открывает калитку и заключает в успокаивающие объятия.

— Хайяти, ты пришла, — прошептал он ей на ушко.

Она крепко обняла его, ощущая пальцами тепло его тела через тонкую ткань футболки. Хотелось обнимать еще крепче. И попросить его никогда не выпускать ее из своих объятий, стоять так вечность:

— Как… — прошептала она, немного отстранившись и всматриваясь в его лицо. Он все такой же — родной. Взгляд упал на его губы, и дыхание участилось, — как мне заставить себя перестать любить?

Нет выхода. Это плен, состоящий из цепких лап великого чувства. От него не убежать, не спрятаться, не солгать о нем. Почему жизнь так несправедлива? Почему судьба так зла? Почему любовь не покидает их?

Губы Саида коснулись ее губ… Нежных, мягких, влажных… Он целовал ее, ощущая соль: это любовь смешалась со слезами…