Глава 27

Сидя в кресле в аэропорту Дохи, Саид пристально наблюдал, как трудятся пакистанские рабочие. Ноги он закинул на стеклянный столик — такой вид начальника заставляет работать качественно, быстро и без разговоров. Это как раз то, что ему было нужно.

Прошло три недели с тех пор, как он приехал сюда. Дав указания прорабу, Саид сам руководил процессом подготовки. Дел было много, месяц — слишком короткий срок для полной реализации проекта. На обустройство уходило много денег, что его тоже беспокоило.

Авиакомпания «Arabia Airline» решила вложиться в крупное дело, назад дороги не было. А хотелось все оставить, забыть про Катар и уехать в Дубай. Но процесс запущен, и с каждым днем крыло аэропорта в Дохе все больше напоминало дубайский терминал.

Ахмад аль — Аджми, будущий тесть Саида, часто посещал его со своей свитой, чтобы понаблюдать за процессом. Он был деловым человеком, но ради дочери был готов пожертвовать многим. Пару раз он приходил вместе с Дамирой. Ловя на себе взгляды девушки, Саид отмечал, что она красива и мила. И выглядела покорной. Странно, что Амина невзлюбила ее. Наверное, сестринская ревность.

Теперь имя «Arabia Airline» было повсюду: в заголовках газет, в статьях мировых журналов, на телевидении. Репортеры следовали за Саидом по пятам, и именно это видела Вирджиния по телевизору. В эти моменты она понимала, что они с Саидом действительно разные: он почти приблизился к управлению авиакомпанией, стал еще влиятельнее и могущественнее, в то время как она оставалась обычным пилотом.

Сначала Вирджиния корила себя за слова, брошенные ему в его же доме, потом понимала, что все сказала правильно. Но боль в душе не проходила, со временем сменившись тоской. Чтобы ее заглушить, Вирджиния брала дальние и длинные рейсы. В последнее время пассажиров стало больше, и это ее радовало. Америка стала частым пунктом в ее списке. Она уже побывала в Калифорнии, в Техасе, в Канзасе и готовилась к рейсу в Иллинойс.

Оливия поговорила с Вирджинией, но та ничего не сказала про Саида. У нее был лишь один ответ: «Все в прошлом». Эти сухие слова сделали свое дело — пресекли дальнейшие расспросы. Родители успокоились, хотя видели подавленность и задумчивость дочери. Но решили, что все осталось в прошлом и что оно больше никогда не даст о себе знать.

Все знала лишь Милена, поддерживающая Вирджинию все это время.

Расставание всегда пережить сложно и тяжело, особенно когда ты сама делаешь первый шаг и вынуждена говорить любимому человеку много неприятных слов. Но страшнее было не это:

— Я перестала пить противозачаточные таблетки, когда ушла от Мэта, я не думала, что в моей жизни все закрутится так быстро, — Вирджиния сходила с ума, она никогда не беспокоилась по этому поводу, а теперь становилось страшно.

— Маленький процент вероятности, что ты можешь быть беременной.

Не думаю, что судьбе так угодно поступить с тобой, — Милена утешала, как могла, хотя когда-то сама оказалась в подобной ситуации.

— Шесть лет назад ты думала так же? Жизнь иногда бывает слишком сурова.

— Я вообще не ожидала, что с одного-единственного раза, к тому же случайного, я могу забеременеть. Это было шоком для меня.

— В моем случае это будет катастрофа, — прошептала Вирджиния и потупила взгляд на белую чашку в руках.

К счастью, плохие ожидания не оправдались. Когда это случилось, Вирджиния облегченно выдохнула и даже улыбнулась. Впервые за три недели. Это был повод начать новую жизнь. Значит, так решила судьба — ей не быть вместе с Саидом. Вспомнив его, Вирджиния тут же загрустила. Улыбка погасла, и на ее место снова пришли слезы…

*** Саид находился в лаундже для будущих пассажиров, слушал, как его друг Омар рассказывает случай, произошедший недавно в рейсе. Как же хотелось в небо! Три недели на земле — это длительный срок. Если отец так мстит за связь с иноверной девушкой, то у него отлично получается. И хоть на земле работы было полно, но это не мешало хотеть в небо с еще большей силой. Он как будто лишался самого ценного в жизни — смысла.

— В пару рейсов он мог бы тебя отпустить, — произнес Омар, — не в ссылку же заслал. На «туда — обратно» не уйдет много времени, не думаю, что рабочие здесь уснут без твоего надзора.

Он говорил верно. Саиду следовало уже позвонить отцу и выдвинуть свое требование. Что есть пилот без самолета? Как срезанный цветок в вазе с водой: засохнет медленно и неминуемо…

— Пройдет еще неделя, и я снова буду в строю. А когда женюсь, то буду летать еще чаще, чем прежде, — произнес Саид безжизненным голосом. Он женится… И свадьба уже совсем близко… Саид уже начал свыкаться с этой участью.

— В последнее время ты стал много молчать…

— Я особо много никогда и не говорил.

Омар кивнул. Что верно, то верно. Но раньше в его друге было больше жизненной энергии. Сейчас он все чаще угрюм, молчалив и всем недоволен.

— Мой отец начал заниматься туристическим бизнесом, — чтобы не молчать, Омар поднял новую тему, — купил автобусы и даже катера.

Сейчас туризм актуален, люди потоком едут в Дубай.

Саид промолчал и медленно перевел взгляд на друга. Он смотрел на него долго, явно думая о чем-то своем. Потом взглянул на окно, которое выходило на перрон:

— Ты можешь дать мне его телефон?

Омар пожал плечами, слегка удивленный такой просьбой, и достал мобильный телефон.

Три недели — и все одно и то же, ничего не менялось в жизни Саида.

Лишь время быстро убегало вперед. Ровно через месяц с момента приезда Саида в Доху крыло в аэропорту для «Arabia Airline» было полностью готово к принятию пассажиров. Опять камеры, опять репортеры. Приехал Мухаммед, чтобы взглянуть на все своими глазами:

— Ты проделал отличную работу, Саид. Теперь я вижу, что ты можешь работать, если захочешь.

Саид устало кивнул, видя перед собой камеры и репортеров. Их здесь сегодня много, отец постарался сделать отличную рекламу этому союзу. Но за последний месяц Саид так привык к постоянным съемкам и бесчисленным интервью, что сейчас просто не замечал никого вокруг. А те уже тянули свои микрофоны, задавая вопросы.

Ахмад аль — Аджми шел рядом, приезд Мухаммеда очень обрадовал его. Это повод для еще одного праздника. В течение этого месяца Саид был желанным гостем в его доме. Дамира с нетерпением ждала каждой встречи. Но по правилам их не оставляли наедине, и Саид за это был благодарен Аллаху.

— Теперь я могу вернуться к своей прежней жизни, отец? — Саид выбрал удачное время для разговора. Все репортеры переключили внимание на Ахмада. Он, как и Мухаммед, любил находиться на публике.

— Можешь, Саид, надеюсь, что за этот месяц ты многое осознал и понял.

Саид опять кивнул. Да, он много думал и пришел к пониманию, чего он хочет. Иногда ему казалось, что он стал старше и мудрее.

— И подумай насчет заключения экспертной комиссии по поводу ошибки диспетчеров. Виновники наказаны, отдай бумаги Надиру, и забудем об этом инциденте. Амина выйдет замуж за его сына, а в нашей ситуации сейчас необходим этот союз.

Окунувшись с головой в бизнес на целый месяц, Саид пришел к выводу, что и этого союза не избежать. Но, по логике вещей, союз с дубайским аэропортом должен быть даже прочнее, чем с катарским конкурентом. По крайней мере, Асад бен Надир — земляк, а в бизнесе можно доверять только своим людям. Но по прилете в Дубай стоит с ним поговорить и выдвинуть ряд своих требований.

— Я встречусь с Асадом, как только вернусь в Дубай. У меня тоже есть свои условия.

Мухаммед удивленно взглянул на сына. Что-то незримо изменилось в Саиде… Он стал решительным, менее эмоциональным и более уверенным в себе. Но инцидент — это его дело, пусть сам занимается им.

— Жизнь тебя учит, Саид.

— Совершенно верно, отец.

*** Милена сидела перед зеркалом и делала макияж. Ничего не получалось, руки не слушались. Сегодня она летит в Париж, а няня еще не пришла. И Милена нервничала, поглядывая то на часы, висящие на стене, то на Ричарда, который возился с машинками.

Няня еще никогда не опаздывала.

— Оставь меня дяде Джеку, — взмолился Ричард, — он обещал сводить меня в зоопарк.

Милена не видела Арчера очень давно, тот не звонил и больше не приходил. Мерзавец, видимо, насытился ее губами. Вспомнились цветы в горшках, которые стояли на улице. Мило, но хорошо, что Джек не дает о себе знать. С Крисом она пару раз ходила на свидания, но в мыслях теперь был не он. А жаль. Кристиан — хороший парень. Жизнь преподнесла ему плохой урок, и поэтому он боялся серьезных отношений. Она его понимала, но перестала понимать себя.

Пудра полетела в сумку, за ней румяна.

— Я позвоню Джини, может, она возьмет тебя к себе.

Вирджиния ушла в себя, не замечала людей вокруг. Она брала себя в руки только в рейсах. Не хотелось ее нагружать своими проблемами.

Нет, это не выход.

— Я хочу с Джеком в зоопарк! — крикнул Ричард, и Милена удивленно на него посмотрела. С каких это пор ребенок диктует свои правила?

И с каких пор Арчер успел обаять ее сына?

Громкая мелодия заставила переключить внимание на телефон, Милена быстро схватила его. Это была няня:

— Прости меня, Милена, я в больнице. Не могла позвонить раньше…

— Что случилось? — Милена искренне переживала за няню, но в голове крутилось: куда деть Ричарда? Это проблема, и ее надо решить очень быстро.

— У моей мамы случился сердечный приступ…

Пока няня плакала в трубку, Милена поддерживала ее словами, параллельно кидая вещи сыну. Тот в недоумении посмотрел на нее, но палец матери, которым она пригрозила ему, заставил покорно слушаться и начать одеваться. Он не знал куда, но так бывало и раньше. Ричард привык к внезапной смене планов.

Закончив разговор, Милена выдохнула:

— Придется тебе полетать со мной, Рич, другого выхода нет. Молись, чтобы старшая стюардесса разрешила мне взять тебя на борт. Хотя последнее слово за капитаном.

Она вела машину, мысленно подбирая нужные слова. Можно даже пустить слезу. Хоть бы капитан оказался тоже отцом, который понимает всю тяжесть материнства. Хотя, как мужчина вообще может ее понять? Скорее, у капитана есть жена, которая занимается воспитанием детей. Оставалась надежда на старшую стюардессу.

К счастью, та пропустила Ричарда на борт, понимающе кивнув.

Всякое бывает в жизни, и от форс-мажорных обстоятельств никто не застрахован. Ричард восторженно наблюдал, как мама готовит салон для приема пассажиров: поправляет сидения, раскладывает подушки и пледы. Все члены экипажа, что проходили мимо Ричарда, гладили его по голове. Кто-то угостил конфетой. Но настоящий восторг он испытал, когда на борт поднялись пилоты. Он даже привстал с кресла, но рука Милены усадила его обратно. Возможно, пройдут мимо и не заметят. Но как только зашел капитан, она чуть не вскрикнула, а Ричард завизжал и кинулся к нему:

— Джек!

Арчер не сразу осознал, что вообще происходит, перевел взгляд на ребенка — тот маленькими ручками обнимал его:

— Ричард, ты что здесь делаешь? — машинально обнял его тоже.

Милена подоспела раньше, чем тот что-то ответил. Отдирая ребенка от Арчера, она произнесла:

— Пройди мимо, Джек, и сделай вид, что ты ничего не видел.

— Но я вижу, — ответил он, указывая на Ричарда. Теперь до него начало доходить, откуда ребенок на борту. И, о Боги! Они послали ему в придачу и мать.

— Он будет вести себя тихо, как мышь, — прошептала Милена, слегка покраснев. Почему-то сейчас ей вспомнились поцелуи и ухаживания Джека. Она не видела Арчера давно, буквально недавно думала об этом, но не горела желанием видеть его так скоро.

— Ты издеваешься? — скорчил гримасу Джек, чем насмешил Ричарда. — Мышь на борту— это чревато аварийной посадкой. Пусть он будет человеком. Я даже разрешу ему побывать в кокпите.

Раздался счастливый возглас ребенка, и Милена разозлилась про себя.

— Я полечу с тобой в кабине?

— Если будешь вести себя тихо, — Арчер присел, смотря в глаза Ричарду. — Кстати, мы летим в Париж, где есть зоопарк. Ведь я обещал отвести туда твою маму, — он исподлобья взглянул на Милену, она недовольно отвернулась. Хорошенькое ее ждало путешествие.

Ричард зашел с Джеком в кокпит и восторженно вскрикнул:

— Ух ты! Я тоже хочу быть пилотом!

И тут же начал рассматривать кнопки на панели. А Милена, стоявшая у двери в кабину пилотов, перевела шокированный взгляд на сына, но встретилась взглядом не с Ричардом, а с Арчером. Тот гордо улыбнулся и снял фуражку:

— Я же говорил, что он тоже будет пилотом.

— Да! — крикнул Ричард. — Как мой папа!

Теперь удивился Арчер. Даже Милена потеряла дар речи.

— Твой отец — пилот? — этот вопрос он задал мальчику. — И где он?

— Хватит, Джек! — прервала их разговор Милена, сил не было слушать все это.

Арчер не знал, на кого смотреть. Его второй пилот тоже проявил любопытство — даже отложил чек-лист, внимательно слушая рассказ ребенка.

— Улетел, — прошептал тот, — и больше никогда не возвращался. Умер, наверное.

На лице Джека сначала отразилось отвращение, но он продолжал допытываться:

— Ты его видел когда-нибудь?

Он заметил, как недовольно отвела взгляд Милена. Еще пара вопросов ее сыну, и она спрыгнет с самолета.

— Не — а, — однозначно ответил Ричард.

Арчер кивнул Милене, пытаясь подбодрить. Подошел к ней ближе и прошептал:

— Многие так делают.

— Как? — грубо произнесла она, уже жалея, что взяла сына с собой.

Надо было поменяться рейсами. На этом — слишком тесно.

— Приписывают горе-папаше настоящую мужскую профессию. Чтобы ребенок думал о нем, как о герое.

Он так спокойно это говорил, что захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым. Она сделает это словами:

— К сожалению, даже в настоящей мужской профессии есть такие мужчины. Пойдем, Рич, я посажу тебя в кресло.

Весь полет Милена кипела от злости на саму себя. Надо было выдумать для сына другую историю, менее примечательную.

Например, его папа был разносчиком газет. Или барменом. Или водителем фуры. А она даже выдумывать не стала. Просто сказала правду. Теперь эта правда больно била ниже пояса. Еще чуть-чуть, и удар будет очень мощный.

По прилете в Париж Арчер настоял на посещении зоопарка. Ричард так обрадовался, что невозможно было отказать. Милена согласилась и не прогадала. Ее сын стал чуточку счастливее, он гордо шел, держа в руках большой ком сахарной ваты, комментирую животных.

Бегемот там был, но Милена лишь пожала плечами, не понимая, что в нем может быть красивого. А вот Ричард был рад увидеть наконец животное, про которое читала ему няня.

— Ты даже не знаешь, что любит твой ребенок, — Арчер не отставал от Милены.

— Я много работаю, чтобы у моего сына все было. Никто не виноват в том, что его отец оказался мерзавцем и вынудил меня работать больше, — прошипела она, отвернулась от него и пошла дальше. Арчер закатил глаза, не понимая ее. Из-за одного негодяя она теперь ненавидит всех мужчин. Он взял Ричарда за руку, и они пошли за ней:

— Я могу брать Рича к себе в выходные дни. Потом буду рассказывать тебе, что ребенку нравится, а что — нет, чем он увлечен, о чем мечтает…

— Ура! — воскликнул мальчик, но его мать даже не обратила на это внимание. Она резко остановилась и повернулась к Арчеру:

— Чтобы мой ребенок насмотрелся на тебя и перенял дурные привычки? Ну уж нет, Джек.

— Ну, мам…

— Боюсь спросить, что ты знаешь о моих привычках?

— О них не знают только пингвины в Антарктике. До туда ты еще не долетел.

Она опять пошла вперед, злясь про себя. Как вообще угораздило ее пересечься с этим мужчиной?

Арчер подмигнул Ричарду, и тот кивнул, все понимая без слов.

*** Вирджиния сидела на диване в доме родителей, поджав под себя ноги, и держала в руках книжку. Она делал вид, что читает, но не видела ни строчки. По телевизору начали показывать местные новости. Саид опять давал интервью. Она слушала его, боясь поднять глаза. Его арабская речь врезалась в память на всю жизнь.

Рядом с Саидом были Мухаммед, Дамира и ее отец. Вирджинии было тошно от всех этих лиц, сейчас как никогда хотелось на маленький остров, в домик, огражденный белым забором, с садом из деревьев с красными цветами… Она до сих пор помнила каждое слово, произнесенное Саидом. Он тоже туда хотел. Но одного желания мало.

Телевизор внезапно замолчал, и Вирджиния резко подняла голову, встретившись глазами с матерью. Оливия мило улыбнулась и положила пульт на место:

— Надоело смотреть одно и то же по новостям.

Было странно, но родители теперь не обсуждали новости авиакомпании, не говорили о Мухаммеде и его сыне, хотя она слышала такие разговоры все детство. Скорее всего, они о чем-то догадывались, но корректно молчали.

А сердце продолжало ныть. И новости здесь ни при чем. Вирджиния замкнулась в себе, мир перестал радовать ее своими красками. Она могла подолгу сидеть, уткнувшись в книжку и не прочитать ни слова, смотреть в окно и не видеть людей, гулять по торговым центрам на автопилоте без цели. Лишь ступая на борт самолета, личное оставляла на земле.

Она подождала, пока мать уйдет на кухню, и выскользнула из дома во двор. Еще есть море. Шум волн успокаивал, убаюкивал, расслаблял. В то же время напоминал голос Саида — тихий и спокойный. Каждый раз, когда она сидела на берегу, то слезы против воли выступали на глазах. Она смахивала их ладонью, но выступали новые. Все это повторялось снова и снова…Очень хотелось бы, чтобы море забрало с собой всю боль и тоску.

Вирджиния вышла за калитку и притормозила, увидев Криса. Он сидел к ней спиной, точно так же смотря на волны. По его опущенным плечам она поняла, что он тоже пришел сюда подумать о своем. Но иногда стоит посидеть вдвоем. Пусть даже молча. Так ощущается поддержка.

Она присела к нему, смотря вдаль — скоро закат.

— Иногда я думаю и прихожу к выводу, что наши родители настолько счастливы друг с другом, что судьба решила обделить этим их детей.

— Крис, — она коснулась его плеча, но ее хрупкая поддержка выглядела смешно, — мы есть друг у друга.

В последнее время он тоже стал молчаливым и задумчивым. Часто речи мамы и папы проходили сквозь него. Он впадал в депрессию, никого не замечая перед собой. Грустил он по Лусии или о том времени, что потратил на нее? Он не говорил, а Вирджинии оставалось лишь догадываться.

— Пожалуй, наступило время возвращаться в Аликанте, я больше не могу здесь находиться. Здесь все не мое.

Вирджиния опустила руку с его плеча и потупила взгляд. Теперь и Крис бросает ее… Она останется одна.

— Но здесь родители и я…

— А там работа, Джини. Рано или поздно мне надо вернуться, без моего надзора все погибнет. Тем более начинается подготовка к сезону урожая. Я должен быть там. А здесь… Я мучаюсь без дела.

Она понимала, что он прав. И она не в праве его удерживать.

— А как же Милена? Я думала, что вы встречаетесь.

Кристиан продолжал смотреть на линию горизонта, монотонно произнося:

— Милена очень милая девушка, но, кажется, я не готов к серьезным переменам в жизни. Я сделал вывод, что любовь приносит лишь боль, не хочу снова оказаться в этих сетях.

Как он был прав! От его слов сердце заныло. Опять вспомнился тот момент у Саида дома, когда она всю свою боль вылила на него. Нет ничего удивительного в том, что он не ищет встреч с ней. И дело не в том, что он находится в Катаре. Для Саида не проблема за 40 минут прилететь на своем самолете в Дубай. Просто смысл ее слов, видимо, долетел до него. И это лучше, чем продолжать отношения, которым все равно наступит конец.

— Поехали со мной в Аликанте, Джини. Мне кажется, что там тебе будет спокойней. Будешь работать пилотом в испанской авиакомпании, — Крис повернулся к ней, всматриваясь в ее глаза.

Как бы хотелось уехать, даже несмотря на то, что Дубай — ее родина.

Она смогла бы отказаться от этого, но…

— У меня контракт с «Arabia Airline» на пять лет. Я училась у них и обязана отработать.

Все сложно. Но работать в «Arabia Airline» не сложнее, чем видеть Саида в аэропорту. Думать о нем. Желать его. Господи! Она будет смотреть на него и вспоминать ту ночь. Но он даже об этом не узнает, потому что теперь она будет молчать. И она никогда не скажет, что любит, и никогда не услышит ответные слова… Она не услышит имени Хайяти…

Вирджиния пришла к себе домой поздно вечером, уже было темно. В маленькой квартирке было одиноко и пусто, но у родителей оставаться не хотелось. Надо учиться жить одной со своими проблемами, уметь быть в одиночестве. И здесь ей спокойней, можно о многом подумать… Хотя сколько можно думать? Уже ничего не изменить. Выхода нет.

Приняв душ, она накинула шелковый халат и, вытирая мокрые волосы, вышла в комнату. Стоит лечь спать пораньше — завтра днем рейс. Долгий полет в Иллинойс. Быть подальше от этого города стало ее первым желанием.

Звонок в дверь заставил опустить полотенце и взглянуть на часы.

Неужели Кристиан сказал родителям о своем отъезде? Наверняка они не поняли его поспешного решения, и он сбежал от них, решив переночевать здесь. Теперь ей придется утешать брата, но зато она будет не одна.

Распахнув дверь, Вирджиния застыла… Дыхание остановилось, а сердце, напротив, стало биться сильнее и чаще.

— Мерхаба, Хаяйти.

Ступив шаг назад от неожиданности, она уперлась в столик в прихожей. Слов не было. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, боясь моргнуть, и наблюдала, как Саид переступает порог ее дома. Она никогда бы не подумала, что он может прийти сюда, к ней, в ее квартиру.

Боясь произнести хоть слово, она просто наблюдала, как он достал белый конверт и положил на тот самый столик возле нее. Но даже это не заставило отвести взгляд от него. Она не видела его месяц, а кажется, что они расстались вчера. Его запах… Она вновь почувствовала восточный аромат и пыталась вдохнуть его глубже, но дышать ровно не получалось. Саид все такой же… Смотрит на нее ласково и нежно. Без злобы за брошенные ею слова в то далекое утро.

Он перевел взгляд на конверт, а хотелось любоваться девушкой вечно. Хотелось поцеловать ее, прижать к себе, почувствовать ее тепло… Но сейчас нет времени:

— Наш самый первый полет в Париж проходил над Альпами. Я никогда не забуду, как думал о твоих глазах, глядя на альпийские озера, — он снова посмотрел на нее. — Здесь маршрут в маленький домик, который находится в Швейцарских Альпах, и билеты на самолет другой авиакомпании и с другого аэропорта в Дубае. Один твой звонок моему другу Керему по этому номеру, — он достал визитку и положил на белый конверт, — и твой завтрашний рейс в Иллинойс отменят без проблем. Я буду ждать тебя в Альпийских горах, Хайяти, рядом с озером.

Он сделал шаг назад к двери и открыл ее:

— Я все так же люблю тебя.