Глава 31

После собрания недовольный Арчер пошел к Милене — в надежде забрать Ричарда и «пуститься с ним во все тяжкие»…изучать в парке «Киндзании» другие профессии. Возможно, Джеку повезет, и он проявит себя в кулинарном мастерстве. Ричард — отличная компания для этого.

Странно: еще несколько месяцев назад, повстречав Милену, он хотел только одного — завалить ее на спину. И Рича он использовал как отличную возможность подкатить к матери. Но сейчас что-то неуловимо изменилось. Желания стали другими. Мальчик стал другом, а мысли о женщинах отошли на второй план. Ни одна из женщин, что были у Арчера, не сделала его счастливым. Он почувствовал счастье только сейчас, когда стал проводить много времени с Ричардом. С ним Джек отдыхал, расслаблялся, чувствовал себя комфортно. Он словно снова окунулся в детство. Радовался, видя искреннюю улыбку ребенка и его восторженные глаза, как тот от счастья хлопает в ладоши.

Обо всем этом Джек думал, подходя к дому Милены, по пути вспоминая их первые встречи. Жаль, очень жаль, что она так негативно реагирует на их с Ричардом сближение. По всей видимости, она уже на грани того, чтобы запретить ему видеться с ребенком. Они не смогут общаться дальше, если мать будет против.

Джек на секунду остановился, покачав головой. Он сам от себя не ожидал такого. Для него это была совершенно новая, странная ситуация: ведь теперь он ходит не к Милене, а к ее ребенку. Ему не хочется больше завалить ее на пол, сорвать одежду и довести до экстаза. Хотя их поцелуй он еще помнил. Она тогда дрожала и была испугана. Разве так ведут себя молодые женщины, имеющие детей?

Отец Ричарда напрочь отбил у бедной девушки желание связываться с мужчинами. Было ее жаль, но ничего не изменить. Да и Милена ничего не хочет менять.

Девушка открыла дверь молча, он так же молча прошел внутрь квартиры, ожидая, что ему навстречу с криками выбежит Ричард. Но в доме было тихо.

— Где Рич?

— Слава богу, с няней. Она вернулась к работе, как только ее матери стало легче. Они пошли гулять.

— Ты же мне обещала…

— Я тебе ничего не обещала, ты сам себе навыдумывал, Джек. Пока Рича нет, я скажу тебе кое-что, — она встала перед ним, гордо выпрямив спину: — оставь моего ребенка в покое. Для тебя он лишь еще одно средство развлечься, а ты для него становишься кем-то особенным. Время пройдет, ты уйдешь, а он будет тосковать…

— Ты в своем уме? — не понял Арчер, но был готов к атаке. — Для меня Ричард стал почти сыном, у нас все отлично, но его мамаша-мигера вдруг решила, что ее сын не нуждается в общении с настоящим мужчиной. Ты хочешь сделать из него тряпку?

— Это ты — настоящий мужчина? — прервала она его и отошла в сторону. В порыве гнева ей хотелось высказать все, что она думает. — Разве настоящие мужчины коллекционируют женщин? Бросают их? Я не хочу, чтобы мой сын, пообщавшись с тобой, стал подобием тебя!

Нет, Джек, — она указала на дверь, ее руки при этом дрожали, а слезы были готовы вот-вот сорваться с глаз. Ему не понять ее обиду, никогда не понять ее чувств. — Уходи и больше никогда не возвращайся.

— Именно поэтому я останусь, — он спокойно прошел в комнату, игнорируя ее крики и просьбу. — Я не знаю, что сделал тебе отец Ричарда, но это никак не должно касаться меня. Разбирайтесь сами.

И не вмешивай ребенка. Рич не виноват в том, что его отец оказался мерзавцем.

Милена открыла рот от удивления, хотела возразить, но так и не смогла подобрать нужные слова.

— Кстати, что он тебе такого сделал? Бросил тебя беременную? Тогда он точно подлец. Или он даже не в курсе, что у него есть сын? Тогда виноватым может оказаться совсем другой человек, — он пальцем указал на нее.

Захотелось его отхлестать по щекам за эти слова, мысленно она уже не справлялась с эмоциями, слезы начали застилать глаза:

— Он мерзавец, потому что, переспав со мной, на утро не мог вспомнить даже моего имени! Разве он не мерзавец?

Джек закатил глаза, такое в его жизни случалось часто, он прекрасно понимал того человека:

— Ты же была не против той связи? Он тебя не насиловал? Ты пошла с ним по собственной воле?

Он прекрасно видел ее слезы, они градом катились по щекам, рукой она прикрывала рот, чтобы подавить рыдания от воспоминаний.

— Я думала, что он особенный, что я нравлюсь ему. Хотела сказки, любви. Я только приехала в Дубай и делала первые шаги в карьере.

Но он все испортил…

— Ну хоть подарил сына, — произнес Арчер, понимая, что пора уходить.

Ему больше не хотелось оставаться тут… Видеть эти слезы, слышать правду. Какое ему дело до жизни этой девушки?

— Спасибо, Джек, — прошептала она, вытирая слезы.

— За что?

— За сына.

Ошарашенный, он повернулся к ней, пытаясь вникнуть в сказанное, но, как на зло, давалось это с трудом. Понадобилось несколько секунд, чтобы порыться в памяти… Сколько прошло лет? Ричарду — пять… Значит, шесть. Нет, он не помнил Милену, но в его жизни женщины отличались лишь цветом волос.

Ричард — его сын! А он стоит, боясь моргнуть, смотрит на рыдающую мать и не узнает ее!

— Почему ты не сказала мне раньше?

Это все, что он мог произнести, все еще находясь в шоке. Он так хотел быть рядом с Ричардом! Видимо, интуитивно чувствовал родство с этим мальчиком. Сработало чутье.

Милена вытерла слезы и гордо распрямила плечи:

— А чтобы ты сказал мне, Джек? Утром ты назвал меня Меган, а в следующем рейсе даже не узнал. Господи, — она закрыла лицо ладонями, — ты даже сейчас меня не можешь вспомнить!

Он даже не стал спрашивать, где это случилось. Он виноват, да, стоит перед ней и боится прикоснуться, обнять в утешение… Как же так получилось? Незащищенный секс? С ним такое происходит нечасто. Эта женщина околдовала его сама, получила ребенка, на которого он не имел теперь никаких прав.

— Ты могла бы переступить через свою чертову гордость, — он ткнул пальцем в ее сторону, — но такое нельзя скрывать от того, кто причастен к этому.

— Пройди мимо, Джек, — она пожалела, что сказала правду. Жила себе спокойно, а теперь… Теперь этот мужчина сделает ее самой несчастной, попытается отобрать Рича. — У моего сына нет отца.

— Уже есть, — прикрикнул он. — Тест на ДНК — и он мой сын. Любой суд восстановит мои права.

Слезы высохли, Милена ошарашенно смотрела на Джека, боялась поверить в услышанное. Но увидев, как уверенно закивал Арчер, она испугалась: а если он и вправду заберет Рича? Они живут в Дубае, и хотя любой суд мира оставил бы за матерью права, здесь все иначе: дети принадлежат только отцам.

— Где мой сын? Я хочу наконец сказать ему, что его отец вернулся, — Джек огрызнулся. — Это же надо — наплести ребенку столько гадостей про мою смерть!

— А для меня ты умер в то утро, когда забыл мое имя.

— Для тебя — да, а для него я наконец-то живой! Так где он?

Милена присела на край дивана, пытаясь под суровым взглядом этого мужчины собраться с мыслями, но они все смешались, как нитки из разных клубков. Пора взять себя в руки и поговорить.

Возможно, есть смысл прийти к согласию.

— Не уходи, Джек. Давай сядем и поговорим без криков.

— А я разве кричу?

Он сел рядом, положил руки на колени и склонил голову. Эта женщина лишила его отцовства. Он не знал своего ребенка целых пять лет! Не видел, как родился его сын! Не видел, как тот делал первые шаги! Но он согласен сейчас простить ей это — ради Ричарда.

— Я хочу, чтобы ты сама призналась ребенку во всем. И сама придумала причину, почему его отец не знал о его существовании.

Он сказал это тихим, уставшим голосом. А следовало бы ее наказать!

Попытаться лишить прав и забрать Рича себе. Но ребенок сильно привязан к матери, он нуждается в ней. Что ж, они взрослые люди, надо прийти к мирному решению проблемы.

— Я хочу знать, как он родился, как улыбнулся, — Джек осекся, вспомнив улыбку Ричарда. Эти ямочки… Как он раньше не замечал их? Ричард совсем не похож на Милену, он вылитый отец. Как же можно было не замечать это столько времени? — Я даже не знаю, как тебя простить.

— Так же как я не знаю, как простить тебя.

Но она рассказала ему все. Все подробности своей жизни. Тяжесть выбора: сохранить беременность, уехать на родину, жить лишь на зарплату ее матери, выслушивая упреки… Она не утаила ничего, а рассказывая, наблюдала за Джеком. Он то внимательно слушал и улыбался, то хмурился, опуская глаза, и теребил пальцы на руках.

А потом она все дословно пересказала Вирджинии, когда они встретились в кафе. Ели пиццу, только аппетита совсем не было у обеих. Дядя Джек — отец! Вирджинию потрясла эта новость. Как же она не заметила у Ричарда черты лица Джека? И как могла Милена столько времени молчать?

— Не мне тебя судить — не знаю, как бы поступила я в такой ситуации, — Джини задумчиво мешала ложкой остывший кофе. — Зная любвеобильную натуру Джека, трудно предположить, каким бы он был отцом. Был бы он за или против? Но ты гордая, решила справиться сама. И все же я рада, что Арчер — его отец. Джек всегда любил детей. Ричард уже знает?

— Да, — кивнула Милена, вспоминая, как был ошеломлен сын. Но он мало что понимал… Будто отец всегда был с ним, — Джек забрал его на выходные. Мы пока не определились, как будем воспитывать его в таких условиях. Но ведь многие пары расходятся, живут порознь…

— Отцы на выходной?

— Что-то типа того.

— Но это не вариант для Джека, Милена. Он захочет проводить больше времени с сыном. Позволь ему делать это.

Милена кивнула, чувствуя небольшой укол в груди. Это ревность. Она появилась еще тогда, когда впервые Джек взял Ричарда за руку.

— Я не стану препятствовать их встречам.

*** Недели бежали слишком быстро, хотелось разбить все часы в мире.

Остановить их! Чтобы волнительный день свадьбы никогда не наступил. Для их встреч Саид купил квартиру в многоэтажном доме в престижном районе. И сейчас они сидели на диване, обсуждая предстоящий экзамен. Вирджиния прижалась к Саиду сильнее, держа в руках лист с вопросами. Хотя ей было сейчас совсем не до них — вопросов хватало и в собственной жизни.

Свидания были редкими. Иногда они пересекались в рейсах. Он специально брал такие, чтобы его рейс менял ее рейс. Обмен пассажирами, два разных экипажа и один самолет. Поцелуи украдкой и мимолетные прикосновения. А большее — только там, на квартире. Но это было опасно. Человек по-прежнему следил за Саидом всюду: в пробках на дорогах, в шумной толпе на улицах, в больших торговых центрах. Саид старался затерять след, пока это все ему не надоело. В один прекрасный момент он просто развернулся и перегородил путь преследователю. Отец узнает об этом разоблачении — ну и плевать, хотелось жить, а не прятаться. Но они старались соблюдать осторожность. Саид понимал, что даже если он уберет со своего пути одного этого человека, найдутся другие, кто за ними следит. Такие отношения в Дубае под запретом, и любой человек может написать донос на них.

Мухаммед полностью погрузился в работу и свадебные приготовления. Ему было не до сына, что очень радовало Фрэнка.

Человек, который следил за Саидом, бесследно пропал. Фрэнк об этом не сознался своему боссу, а тот не спрашивал.

День свадьбы приближался, нервы у Вирджинии сдавали из-за каждой мелочи. Но она понимала, что должна достойно сдать экзамены и пройти эти этапы. Сейчас они поменялись ролями, Вирджиния зачитывала ему вопрос, а он уверенно отвечал. Ей бы столько уверенности, как у ее капитана:

— Я боюсь, Саид.

— Не переживай, Хайяти, мы пройдем все, чего требует от нас судьба.

На все воля Аллаха, а он милосердный.

Она привыкла к его молитвам, часто беря в руки Коран. Даже прочитала первые страницы… На арабском языке. Он стал родным — она ловила себя на мысли об этом. Саид часто говорит с ней на родном ему языке, а она отвечает, все прекрасно понимая.

Они ночевали в своем гнездышке нечасто, конечно, делая вид, что живут каждый у себя. Но даже этого хватало, чтобы чувствовать себя самыми счастливыми в мире.

Все пилоты «Arabia Airline» готовились к экзаменам. И хоть Саид успокаивал их, но грозный вид экзаменаторов пугал до паники. Всех, даже Арчера:

— На кой черт мне это? Пойду на пенсию, заберу Ричарда, и мы с ним отлично будем жить в Калифорнии.

— Джек, — останавливала его Вирджиния. — Милена — мать, не забывай об этом.

— Ты хочешь, чтобы я забрал и ее тоже?

— Может, стоит как-то наладить с ней отношения? Я имею в виду лично между вами. Как было бы здорово знать, что семья воссоединилась.

Она сказала это мечтательно. В последнее время Джек заметил, что его крестница стала более рассеянной, витала в облаках. И, кажется, он догадывался, кто тому причина. И эта «причина» только что сунул ему в руки аттестационный лист:

— Удачи, Джек, — произнес Саид, подходя к ним, — ты следующий. Не подведи.

— Я-то? — усмехнулся тот. — Буду ползти, но до финиша доберусь. Так просто от меня не избавиться.

— Я очень на это надеюсь…

Саид передал Вирджинии такой же лист:

— Если ты не пройдешь, я не расстроюсь. Женщинам место — сама знаешь где.

Она от возмущения открыла рот, чтобы ответить, но перечить ему на людях не стала. Оставит это на потом. Просто взяла лист, всматриваясь в него: много этапов, но она справится. И хотя в последнее время ее реакция была слабой, заторможенной, она сделает все, чтобы доказать: женщине-пилоту быть!

Джек хихикнул. Может, он ошибался по поводу Саида? Кое-чему стоило поучиться и у него. Обращаться с женщинами, например.

Он зашел в кабинет первым. К чему тянуть время? Он не может не сдать теорию. Зато запросто может провалить медицинскую комиссию.

Вирджиния осталась с Саидом буквально на секунду, за это время она все-таки успела спросить:

— Ты до сих пор считаешь, что женщине не место в кокпите?

Он видел ее обиду, как она поджала губы и опустила взгляд.

Конечно, ей не место в кабине пилотов, ее место — ждать его дома.

Но озвучивать еще раз не стал, в ответ лишь хитро улыбнулся и, отвернувшись, пошел прочь.

Вирджиния сдала экзамен, но так страшно ей не было еще никогда.

Поселилось глупое волнение. Но ведь она все знает! Всегда училась на «отлично», а сейчас не с первого раза понимала вопросы. Ее то знобило, то кидало в жар, сердце бешено стучало, заставляя учащенно дышать. Но она справилась, сдала.

Следующий этап — медицинская комиссия. Она прошла всех врачей, остался лишь женский доктор. И вот они с Миленой стояли среди стюардесс, ожидая своей очереди. Вирджиния устала так сильно, что ноги не держали. Она прижалась к стене, опять чувствуя волнение.

Такие врачи вызывают больше страха, чем экзамен на тренажере.

— Вчера Джек подарил мне цветы, — Милена, видя волнение подруги, старалась отвлечь ее любым разговором, — в горшке. Это мода такая — дарить цветы в горшках? Откуда он это взял?

Вирджиния пожала плечами:

— Но это необычно и мило. Может, он хочет от тебя чего-то большего, чем просто воспитывать совместного ребенка?

— Я не знаю, пока на большее я не способна. Не могу его простить…

— Жизнь одна, Милена, надо уметь прощать, в один день может стать поздно.

Подруга кивнула: Джини была права. Но она не собралась так быстро кидаться на шею Арчеру. Пусть еще постарается. И да, ей понравились цветы. По крайней мере, они живые — не завянут быстро.

Очередь двигалась медленно, что вызывало у Вирджинии дурноту.

— Ты знаешь, кого больше всего не любят стюардессы Дубая? — спросила Милена и взглянула на вышедшую из кабинета девушку. — Гинекологов.

Вирджиния даже не сомневалась в этом. Именно эти врачи могли обнаружить самый страшный грех — беременность. А потом… Если не полиция и тюрьма, то депортация грозит точно. Испарина выступила у нее на лбу, и она тыльной стороной ладони вытерла лоб. Конечно, она будет волноваться. Но очень надеялась на чудо, молилась Богу…

Аллаху, уже зная наизусть арабскую молитву.

В кабинете, напротив, душно не было — воздух от кондиционера обдал ее прохладой, и Вирджиния наконец расслабилась.

Стандартные манипуляции, обычные вопросы, на которые она уверенно отвечала. Взяли кровь из пальца. Всего лишь капля ее крови заставила забыть о том, что она умеет дышать. Потом удивленный взгляд врача и маленький плюсик на тесте… Вирджиния боялась шевелиться, хотелось сто раз повторить этот тест и доказать, что это ложь.

— Вы замужем?

Во рту пересохло, даже не было сил лгать. Надо что-то придумать, соврать, а мозг отключался… Вот-вот и она разревется… Все поплыло перед глазами…

— Да, — кивнула она, собрав последние силы.

— У вас есть с собой свидетельство о браке?

— Оно дома, — Вирджиния встала и, пошатываясь, пошла на выход. Уже за дверью схватилась за голову. Кругом туман. Вирджиния шла, не видя никого перед собой. Милены уже не было. Вирджиния просто шла наобум, не различая дороги.

Врачи отпустили ее за свидетельством, которого нет. Надо сказать Саиду, но сил не было даже на то, чтобы достать телефон. Она очутилась в туалетной комнате, склонившись на унитазом. Ее стошнило… Скатилась по стенке, не в силах больше стоять. Что теперь будет? Теперь все пострадают. Что делать?

Сколько она так просидела, Вирджиния не знала. Просто смотрела в одну точку до тех пор, пока дверь резко не распахнулась и чей-то голос не произнес:

— Вставай и пойдем за мной.

Вирджиния подняла взгляд. Перед ней был человек, которого она не хотела бы видеть никогда в жизни — Мухаммед Шараф аль-Дин.

Слыша его раздраженный голос, она встала, помогая себе руками продвигаться вдоль стены. Как он узнал? Раньше Саида…

Она шла за ним, плохо помня этот момент. Пришла в себя уже тогда, когда Фрэнк сунул ей стакан с водой в руки.

Мухаммед сидел напротив нее, за своим столом, он все шептал и шептал слова Аллаху. Но уже слишком поздно…

— Вирджиния, — спокойно произнес он, но от звука своего имени, произнесенного тихим голосом, она вздрогнула, — мне позвонил врач, я все знаю. Давай спокойно поговорим и решим этот вопрос. Я не знаю, что задумал Саид, но перед Аллахом ничего не утаить, он все видит.

Она взглянула на Мухаммед настороженно, не понимая одного: ей бояться этого человека или он на ее стороне? Но все становилось ясно, по мере того как он начал разъяснять ей:

— Я по-прежнему не дам согласия на ваш брак. Саид женится на Дамире, чтобы спасти шаткое положение авиакомпании. Это его долг. Дамира выдвинула свои условия, одно из которых — она хочет быть единственной женой. Поэтому выбор у тебя небольшой. Ребенок Саида принадлежит нашей семье. Это мой внук, и я сделаю все, чтобы забрать его у тебя. Думаю, что Саид не будет против, ведь Аллах подарит ему сына или дочь. Саид никогда не откажется от своего дитя. И я больше чем уверен, если это мальчик, то Саид сделает своего первенца полноправным наследником «Arabia Airline».

Ну а тебя ждут два года наказания. По выходу из тюрьмы тебя депортируют из страны без права на возвращение.

Может быть, она спит? Слова Мухаммеда врезались глубоко и били сильно, в самое сердце, проходя через душу. Она не верила, что Саид способен отнять у нее ребенка… Но закон есть закон:

— Ваш сын тоже нарушил закон…

— За него не переживай, Аллах не слеп, если посчитает нужным, то накажет его. Но перед народом я сделаю все, чтобы оправдать своего сына.

Внутри — пустота. Даже не было страха и слез. Вирджиния сидела перед Мухаммедом, слушая его приговор, уже буквально представив себя в тюрьме… А потом… Она никогда не увидит, как растет ее ребенок… Его будет воспитывать чужая женщина.

— Но есть другой вариант, — произнес Мухаммед, выдвинул ящик стола и достал толстый конверт. — Я дам тебе ровно два часа для того, чтобы ты навсегда покинула Дубай, уехала как можно дальше и больше никогда не возвращалась. Исчезни, Вирджиния, и твой ребенок всегда будет с тобой.

Он протянул ей конверт:

— Этого хватит, чтобы вы ни в чем не нуждались.

Вирджиния закрыла глаза, пальцами касаясь виска, понимая, что впервые в жизни ее руки дрожат. Любовь сделала ее слабой, полностью отобрала силы. Она отлично понимала, что второй вариант — единственно верный путь к спасению. Этой любви не должно было быть, и ее никогда не будет, потому что она изначально была обречена, вела к тупику.

— Когда ты уедешь, забудь Саида, забудь, что твой ребенок — его сын.

Я даю тебе возможность скрыться, но взамен прошу свободы для своего сына от тебя.

— Он будет меня искать, — прошептала она, точно зная, что так и будет. Саида не остановит ничто.

— Мир большой, в нем легко затеряться. Но никогда не ищи его сама.

Через пару дней Саид женится, ему некогда будет заниматься твоими поисками. А через пару лет он забудет тебя и будет счастлив со своей женой. Встанет к управлению компанией и будет вести ее только вверх. Не мешай его счастью. Просто молча уйди, так ты сделаешь его самым счастливым. А Аллах милостив, простит ему эту грешную любовь.

Она бы задала много вопросов, например, что сказать родителям…

Ведь все ее потеряют. Но времени нет. Мухаммед прав — надо бежать. Как это ни больно и обидно, но так, по крайней мере, с ней останется часть Саида. Они не расстанутся навсегда, его ребенок всю жизнь будет напоминать о нем, о тех чувствах, что они испытали, о днях и ночах, проведенных вместе. Это самые светлые воспоминания, и она готова жить с ними всю жизнь.

Мухаммед пододвинул к ней конверт поближе:

— Я даю тебе два часа, чтобы покинуть Дубай. По истечении этого времени тебя арестуют в аэропорту. Успевай, Вирджиния. Насчет родителей не беспокойся, ты сможешь связаться с ними через какое-то время, но не говори, где ты. Саид первым делом отправится к ним.

Просто исчезни. Все, время пошло.

Она отодвинула от себя конверт, не желая таким образом продаваться. Неизвестно куда ей бежать, что ждет ее в будущем, как придется выживать, но она не возьмет денег от этого человека.

— Глупо, — нахмурился Мухаммед и убрал конверт обратно в стол.

На ватных ногах Вирджиния двинулась к двери. Есть два часа! Всего лишь два! Этого мало, но она сможет убежать. Но куда? К Крису! Он что-то говорил о том, что купил дом. На острове Олдерни… Вроде бы…Почему она слушала его вполуха? Кажется, это где-то между Британией и Францией. Хоть куда, но надо бежать быстрее и подальше отсюда.

Она плохо помнила, как вышла из аэропорта, все было как в тумане.

Будто ей приснился страшный сон. Даже не было сил сесть за руль, она остановила такси, которое привезло ее к дому.

Два часа — крайне мало, нет времени плакать и жалеть себя. У нее на это будет целая жизнь. Но сейчас главное — спасти себя и ребенка.

Вирджиния кидала в чемодан вещи без разбора, абсолютно не зная, что ей брать. Но это не важно. Денег тоже было немного, она еще не успела заработать, как полноценный пилот в авиакомпании. Но это тоже не важно. Надо разбираться с проблемами по мере их поступления.

Застегнув молнию на чемодане, она присела на диван, на секунду закрыв глаза и пытаясь восстановить дыхание. Саид ее никогда не простит, но она делает это ради них всех. Так будет лучше. Он никогда не найдет ее и никогда не узнает о сыне… Которому никогда не стать следующим правителем «Arabia Airline». Но это даже к лучшему. Зато у них всех будет спокойная жизнь.

Но просто сбежать, не попрощавшись с Саидом, она не могла. Хоть пару слов, но она должна написать ему. Чтобы никогда не искал ее.

Вирджиния схватила ручку и листок бумаги, начала быстро писать, но пальцы дрожали, и она не узнавала свой почерк. В голове мыслей не было, кроме одной — сколько минут осталось… Поставив точку, она схватила конверт и засунула туда письмо. Все, она кинет его Милене в почтовый ящик, и та передаст Саиду. Больше никому доверять нельзя.

Вирджиния взглянула на часы, перевела взгляд на чемодан — пора.

Она успевает. Сейчас сядет в любой самолет, на который успеет. А потом в любом аэропорту пересядет на рейс до Аликанте.

Рукой нащупав крестик на груди, тот самый дорогой подарок Саида, она сорвала его и положила в конверт. Достала связку ключей на брелоке с Бурдж Халифой, сняла ключ, которым она открыла дверь в его доме, и положила туда же. Это последняя точка. Она отдает ему ключ от своего сердца — чтобы он навсегда стал свободным.