Глава 34

Сознание медленно возвращалось к Вирджинии, но все плыло, словно в тумане…Она отчетливо слышала арабскую речь, которая убаюкивала ее снова и снова, погружая в сон. Лежа на мягкой кровати, Вирджиния представила, что она в Дубае, в их с Саидом квартире на 16 этаже… Там, где постоянно чувствовался запах бахура и где слова часто лились на не родном ей языке…

От нежного шепота на арабском и легкого прикосновения к щеке Вирджиния окончательно открыла глаза. Где она и что произошло?

Очень холодно. Не спасает даже одеяло. Нет, она не в их квартире в Дубае…Она на острове Олдерни, холодном и далеком…И одна, потому что беременна…

Вирджиния тут же схватилась за живот, пытаясь почувствовать хоть что-то, испугавшись, что могло произойти после того, как она потеряла сознание…Эти минуты стерлись из ее памяти.

— Хайяти.

Вирджиния повернула голову. Сердце тут же забилось сильнее.

Саид! Он здесь! Он нашел ее! Но как?

Не зная, чего от него ожидать, Вирджиния отодвинулась на кровати подальше. Сил, чтобы встать и убежать, не было. Саид нашел ее, чтобы вернуть в Дубай, узнал о ребенке…Она не сомневалась: он наверняка сделает все, чтобы забрать его у нее, ведь ребенок принадлежит ему по праву.

Прижатая к стене, Вирджиния смотрела на Саида большими испуганными глазами. И тут она поняла, что тот сам находится в шоке от ее реакции.

— Вирджиния, — прошептал он, придвигаясь ближе, обнимая ее и прижимая к груди, — что с тобой?

Она стала другой — испуганной, кроткой, потерянной. Саид трижды выругался про себя на отца. Мухаммед запугал Вирджинию слишком сильно, но он по-прежнему не понимал, почему. С отцом они так и не встретились: тот избегал его, не показывался на глаза. Возможно, придумывал новый способ разлучить их.

— Я люблю тебя, Хайяти, — Саид заглянул в ее глаза, пытаясь хоть как-то привести ее в чувства. — Я здесь, я с тобой. Все кончено.

Она ничего не понимала: что кончено и для кого? Для него — возможно, но для нее — нет. Ее предали. И кто? Ее собственный брат!

От осознания этого стало противно, глаза наполнились слезами.

Сколько раз она запрещала себе плакать, стараясь быть сильной, но сейчас, при виде Саида, слезы сами лились по ее щекам. Она прикрыла глаза и тут же ощутила, что его пальцы стирают их, оставляя мокрые дорожки.

— Кристиан предал меня, — это единственное, что она могла сказать, и Саид снова крепко прижал ее к себе. Как когда-то прижимал отец, чтобы утешить.

— Нет, Хайяти, он сделал лишь то, о чем я его просил. Это мой дом. Я купил его…

Он улыбнулся, вспомнив, сколько раз он говорил ей об острове, небольшом, с маленькой взлетно-посадочной полосой, с домом, где деревья усыпаны красными цветами… С белым забором… Все, как она хотела. Дом, который стал бы убежищем хоть на какое-то время.

Дом, куда она придет, чтобы он всегда мог ее найти.

Слегка отстранившись от Саида, Вирджиния постаралась взять себя в руки. Она по-прежнему мало что понимала. Похоже, что она снова оказалась пешкой в большой игре…Как когда-то в игре Мухаммеда против сына. Если один изгнал ее, то второй загнал в мышеловку…

— Я люблю тебя, я боялся тебя потерять, — пытался оправдаться Саид. — Скажи, что сделал мой отец? Чем он так запугал тебя?

Он все еще ничего не знает!

— Я уехала сама, Саид. Сбежала от тебя, чтобы прибежать снова, — от собственных слов стало смешно. Куда бы она ни пошла, он будет всюду! Нет той двери, за которой можно спрятаться от этого человека, — он откроет любую.

— Сделаю вид, что поверил, но ты лжешь, — прошептал Саид. — Я все равно все узнаю, Хайяти, это лишь вопрос времени. Я знаю, что без участия моего отца ты бы не сбежала.

— Твоя свадьба вынудила меня сделать это! — она попыталась вывернуться из его рук и тут же замерла: его свадьба! Он женат! Но что он делает здесь, рядом с ней? Почему не празднует великий день союза с Катаром?

— Ты же должен быть на собственной свадьбе!

Ответный хитрый взгляд. Молчание, длящееся секунды, ей показалось вечностью. Она боялась услышать то, что он просто оставил жену дома. Лучше закрыть уши и не слышать, что он женат.

— Теперь я президент «Arabia Airline». Я больше не пилот, Хайяти. Вся власть теперь в моих руках. Нам не нужен союз с Катаром, я придумал другой выход из кризиса. Пусть мы пойдем в гору медленно, но пойдем, и сделаем это самостоятельно. Я сам буду выбирать деловых партнеров. Вместе мы дойдем до самых больших вершин. Я обещаю это.

Она слушала его и смотрела во все глаза. Кажется, она начала понимать, что к чему: он отдал свою свободу за нее! Ценою летной карьеры обнимает ее сейчас! Он лишился мечты, хотел летать и быть капитаном, а вынужден взвалить на себя заботы об авиакомпании.

Но она не могла осуждать его. Он сделал это, потому что любит ее.

Ее, свою Хайяти! И он еще раз доказал свою силу!

А что сделала она? Убежала — потому что слабая. Хотела скрыть ребенка, о котором он никогда бы не узнал. Не смогла сказать правду, боясь за свою свободу, боясь, что никогда не увидит своего сына.

Хотела бы она быть сильной, как он, идти за счастьем, сбивая все преграды на своем пути.

— Саид, — она порывисто обняла его, сжимая крепче и боясь отпустить.

Она теперь никогда не отпустит его, — я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, — его губы коснулись ее щеки, плавно передвигаясь к губам. — Прости, что дал тебе уехать, и прости, что втянул в это Криса, но только так я мог быть спокоен за тебя.

Он целовал ее и снова повторял, что любит. Надо сказать ему о ребенке, но Вирджиния молчала, поджидая нужного момента.

— Я был у твоего отца, — он слегка отстранился от нее, пальцами касаясь лица и заглядывая в глаза, — просил разрешение на наш никах.

Вирджиния замерла, боясь услышать продолжение. Он говорил о свадьбе… С ней… Обсуждал это с ее отцом…

— Он ответил, что согласен, если будешь согласна ты. Вирджиния, — Саид губами коснулся ее рук, заставляя сердце девушки забиться чаще, — в моем мире предложение делают отцу будущей невесты. Но сейчас я нарушу все правила и сделаю предложение именно тебе.

Хайяти, Аллах свидетель, ты согласна стать моей женой?

Ей хотелось разреветься…Закрыть глаза ладонями и долго плакать…от счастья…

— Единственной?

Это все, что она могла произнести сквозь застилающие глаза слезы.

На секунду ей представился момент их первой встречи. Господи! Она смотрела тогда на него с опаской. Гордый капитан, чей статус в авиакомпании очень высок. Это ее пугало. Вместе они пережили столько всего: и радость, и печаль разлуки, но каждый раз судьба сталкивала их снова и снова, как будто шептала им на арабском:

«Мактуб».

— Единственной. Первой и последней. Ты можешь прописать это в брачном договоре, чтобы быть спокойной.

Она улыбнулась сквозь слезы, наконец-то расслаблено выдохнув:

— Я согласна стать твоей женой.

Саид обнял ее, рукой касаясь волос, целуя и шепча слова на своем языке. Сейчас он чувствовал себя самым счастливым на свете. Даже не верилось, что они начнут жить нормальной семейной жизнью, не прячась по углам, чтобы видеться лишь урывками. Скоро она станет «его» навсегда. Но хотелось сделать это как можно быстрее. Да и медлить было нельзя: от отца всегда можно ожидать подножку.

— Давай проведем никах прямо сегодня. Сейчас сядем с самолет и полетим в Дубай. Надо только предупредить мою мать и твоего отца…

— Саид, — Вирджиния перебила его, коснувшись руки. Увидев блеск в его глазах, она поняла, что он весь горит от нетерпения. Да, Саид, как настоящий восточный мужчина сразу берет то, что хочет. И он боится вновь потерять ее, но… — твой отец против, он не даст нам сделать этого.

— Мне не нужно его разрешение, но лучше сделать все как можно быстрее. Я уже договорился с имамом, он будет ждать нас в мечети, но сначала надо зарегистрировать брак документально, — Саид обнял ее, сильнее прижав к себе. — Я даже нашел двух свидетелей — Асада и моего друга Омара.

— Асад пошел против Мухаммеда? — удивилась Вирджиния. Хотела бы она знать, что случилось в авиакомпании после ее отъезда…

— Это не важно, Хайяти, тебя не должно это беспокоить. С моим отцом я разберусь потом, сейчас главное — наша свадьба. Я хочу, чтобы все было законно, и тогда мой отец ничего не сможет сделать больше.

Она проследила, как Саид достал из кармана пиджака крестик на цепочке и протянул ей. Такой знакомый и родной, сколько лет этот крестик висел на ее груди? Она уже не надеялась увидеть его… А теперь Саид вновь протягивает ей его. Но впервые в жизни Вирджинии сложно взять любимое украшение. Казалось, с тяжестью металла такой же груз забот падает ей на душу.

— Не буду настаивать на смене веры, пока ты сама не решишься на это. Но наши дети будут воспитаны в моей религии.

Когда-то ей казалось, что он читает ее мысли… Неужели и сейчас он подумал об этом? Нет, он не может знать… если только Крис не выдал ему и этот секрет. Но, скорее всего, не выдал, иначе Саид бы уже тащил ее к самолету.

Молчать бессмысленно, он должен узнать про ребенка. Стало волнительно. Сердце застучало чаще, в голове опять все поплыло, она коснулась виска, смотря на крестик в своей ладони. С тех самых пор, как она встретила Саида, ее жизнь стала слишком сложной…

— Вирджиния, тебе плохо?

Он тут же уложил ее на кровать, нежно прошептав на ушко ласковые слова. И они предали ей сил, чтобы сказать наконец:

— Саид, я беременна.

Он тут же замолчал, пристально смотря на нее, а Вирджиния наблюдала, как меняется его взгляд. Невольно она улыбнулась, удовлетворенная его реакцией. Он сейчас походил на самого счастливого человека, который наконец получил то, о чем мечтал всю жизнь.

— Аллах Милостивый, Хайяти, — прошептал Саид. Он коснулся ее живота даже раньше, чем она произнесла эту новость. Это получилось интуитивно, значит, в глубине души он знал, верил в это.

— Хайяти, любимая, — он коснулся губами ее живота, а Вирджиния снова ощутила слезы в глазах. Слезы счастья. Они не имели ничего общего со слезами, которые она пролила, теряя этого человека. — Беременность — это милость Всевышнего. Он услышал мои молитвы.

Она удивилась:

— Ты молился, чтобы я забеременела?

Снова он окинул ее хитрым взглядом:

— Пять раз в день.

Вирджиния улыбнулась и ощутила его губы на своих губах. Крестик выпал из ее рук, но это было уже не важно.

Саид целовал ее, наслаждаясь вкусом меда. Сейчас ее губы были особенно сладкими. Или это новость о ребенке сделала его более чутким?

Его Хайяти! Она Аллахом предназначена для него. Судьба всегда намекала ему на это: когда-то давно он подарил в аэропорту крестик незнакомой девочке, и спустя столько лет он снова увидел его — на той, которой его подарил. Разве не судьба, когда отец желает проучить сына, заставить его бросить летать, ставя его на один рейс с этой девушкой, а сын взлетает выше? Потому что любит! Разве не судьба, когда жестокая болезнь их запирает на острове, отрезает от всего мира и оставляет один на один? Разве не судьба, что Вирджиния открыла дверь в его дом ключом, который он потерял много лет назад в институте? Это судьба, потому что Даниэль ради шутки отдал его своей дочери, она вошла в дом, из которого теперь не выйдет никогда. Именно в этом доме они будут счастливы всю жизнь и смотреть, как растут их дети.

— Мой отец узнал раньше меня, не так ли? — Саид буквально навис над ней, требуя ответа. — Ребенок — отличный повод, чтобы обернуть все против меня.

— Нет, — прошептала Вирджиния. Все не так! Мухаммед, конечно, виноват, но он дал ей свободу! Мог ведь запереть в тюрьме в Шардже и воспитывать ее сына сам. Но он не сделал этого, отпустил.

И она благодарна ему за это, как бы странно это не звучало. Для человека, живущего в стране с такими строгими законами, он поступил мягко. И если бы не он, то рано или поздно она сделала бы то же самое. — Я сама ушла, Мухаммед просто подтолкнул меня сделать это быстрее.

— Ты сбежала с моим ребенком, Хайяти, — простонал Саид и губами коснулся ее лба. — Но я бы нашел тебя даже через 20 лет. Я бы перерыл весь мир в поисках тебя.

— Наверно, я вернулась бы раньше. Я знаю, я виновата, прости меня, если такое можно простить. И не держи зла на своего отца, он дал мне свободу.

Она смотрела на него молитвенно ярко-голубыми глазами, которые затуманили разум… Он простит ей все ошибки и даже больше, но с отцом он все равно поговорит:

— Аллах простит, Хайяти.

Он снова коснулся ее живота, но в ответ услышал ее смех и улыбнулся сам:

— Мой сын еще не шевелится?

— Еще очень рано. Я сама с трудом верю в то, что во мне есть жизнь.

Но почему сын? Может быть, это будет наша дочь.

— Как угодно Аллаху, — прошептал он, — но если это сын, то именно он в будущем встанет у руля авиакомпании…

— Или будет пилотом, — перебила его Вирджиния и пожала плечами. — Такой вариант не исключен.

Саид кивнул:

— Ничего, у нас будет много детей. Кто-нибудь из них займет место в правлении.

Этот момент, самый яркий, самый счастливый, она запомнит на всю жизнь. Те чувства, когда его губы касаются ее еще плоского живота, шепча при этом молитву, не забыть никогда. Но в каждой бочке меда есть ложка дегтя…

Мысли крутились в ее голове, заставляя дрожать. Она укуталась в теплый шарф и вышла на улицу, оставив Саида решать дела по телефону дома. Вместе с этим мужчиной в ее жизнь вошла и религия.

Что будет с ней, когда она станет его женой и родит ему ребенка?

Войдя в его жизнь христианкой, она будет каждый день слышать арабскую молитву, видеть Коран и не иметь права полноценно воспитывать своих детей… Она будет чужой среди своих.

Вирджиния подошла к забору, коснулась его пальцами и наконец заметила, что он белый. Раз за разом Саид воплощает ее мечты в реальность ради нее. Такой мужчина достоин самой лучшей жены.

Такой, которой можно гордиться, на которую не покажут пальцем, что она иная. Той, которую можно ввести в общество и с которой просто можно поговорить на «одном» языке. Она обязана дать все это счастье ему.

— Самолет готов, Хайяти, пилоты нас ждут.

Она вздрогнула от этих слов за спиной. Через несколько часов она станет его женой, и ее жизнь поменяется на корню. Но она должна сделать первый шаг сама.

— Саид, что мне надо сделать, чтобы принять твою веру?

Он молча поставил ее чемодан на землю, задумавшись.

— Я не потороплю тебя с этим, Вирджиния. Мою веру надо почувствовать всей душой, к этому приходят постепенно. Но это точно не делается, чтобы таким образом стать ближе ко мне.

— Ближе уже быть не может, Саид. За все то время, что я провела с тобой, твоя религия стала мне родной. Я уже знаю много дуа, я даже знаю каково это — носить абайю. Я читала Коран, пока ты был в рейсах, и много почерпнула для себя: Бог един для всех, но у всех разное отношение к нему. И, возможно, ты прав, я хочу быть ближе к тебе. Но как будущая мать я хочу быть ближе к своим детям, быть примером для них и воспитывать их согласно исламу. Позволь мне духовно расти и познавать твоего Бога вместе с тобой и нашими детьми.

Ее слова — это уже дуа для него. Слышать их — это видеть, как она идет в направлении к нему. Это ответственное решение и на всю жизнь, но он научит ее всему. Она подарок Аллаха, а значит, так велит ей он, наставляя на свой путь.

— Провести обряд вступления в ислам может любой мусульманин, Хайяти. Я могу сделать это, и тебе не обязательно идти в мечеть.

Время, которое мы сейчас потеряем в полете, ты не потратишь впустую: оно станет временем принятия важного решения. У тебя есть несколько часов, чтобы все хорошо обдумать. Но если ты передумаешь, знай: моя любовь к тебе не станет меньше.

Она обняла его крепко-крепко. Она не передумает, потому что хочет этого всей душой и всем сердцем. Зачем терять время, они и так достаточно его потеряли.

— Я люблю тебя, Саид, больше жизни.

*** В Дубае их встретили две машины. Они подъехали прямо к самолету, чем немного удивили Вирджинию. Спустившись по трапу, она увидела Амину, которая вышла из одного из автомобилей и помахала ей рукой:

— Привет, красавица. Добро пожаловать домой.

Невольно улыбнешься, глядя на лучезарную улыбку девушки.

Вирджинии захотелось даже обнять ее, но осеклась, увидев, что следом за Аминой из машины вышла полноватая женщина в черной абайе. Джини никогда не видела мать Саида, но, зная характер ее мужа, разволновалась. Фанан могла тоже не принять иноверку, как и Мухаммед.

— Дочка, я рада наконец увидеть ту, которая сделала моего сына самым счастливым.

Мать Саида протянула ей руки, чтобы обнять, и Вирджиния расслабилась и улыбнулась в ответ.

— Я тоже очень рада с вами познакомиться. Мама моего мужа, с позволения Всевышнего, станет моей матерью тоже.

— Джини!

Брат окликнул ее, и девушка тут же обернулась. Крис вышел из другой машины, и Вирджиния увидела мать и отца. Даниэль улыбался, а вот Оливия была чем-то озабочена. Она пыталась улыбаться, но ее улыбка дрогнула, и на глазах тут же появились слезы.

— Мамочка! — Вирджиния кинулась к ней, рукой провела по ее волосам, всматриваясь в глаза. — Ты не рада?

Оливия пальцами смахнула слезы, вдохнула больше воздуха и выдохнула его. Она рада, просто грустно, оттого что ее дочь стала взрослой. Сложно отпускать ее в семью с другой религией, с другими нравами, порядками.

— А ты рада? — прошептала она, чтобы Саид не услышал этих слов.

— Я счастлива!

Вирджиния светилась, она не лгала, и Оливия облегченно кивнула ей:

— В таком случае я счастлива тоже.

— Джини, — Кристиан снова обратился к сестре, готовясь оправдываться. — Прости, что так получилось, это было для твоего же блага. Саид был таким решительным, мне показалось, что его любовь может преодолеть все.

— Так и есть, — кивнула она, рукой коснулась его плеча и обняла. — Спасибо тебе, ты поступил правильно, хотя я расстроилась, что ты мне солгал.

— Нам надо поторопиться, — Даниэль пожал руку Саиду, — к свадьбе все уже готово, нас ждут. Заедем к нам домой, там Вирджиния переоденется, и поедем в мечеть.

— У нас проблема, — серьезно произнес Саид, и все замолчали и удивленно взглянули на него. — Ты уже не можешь быть опекуном своей дочери, Даниэль. Она приняла ислам.

Оливия вскрикнула и прикрыла рот рукой, с ужасом переведя взгляд на дочь:

— Господи, когда ты успела?

— Хвала Аллаху! — воскликнула Фанан, вознеся ладони к небу. — Это прекрасная новость!

— Ты стала мне настоящей сестрой, — Амина обняла Вирджинию, коснулась губами ее щеки и прошептала на ухо: — Ты отлично перестраховалась, так мой отец не посмеет пойти против тебя.

— Я приняла ислам не ради этого, а для будущего семьи.

— Я поздравляю тебя, сестренка, — Амина еще раз поцеловала Вирджинию и отошла от нее. Конечно, Вирджиния выглядела сейчас неподобающим образом: на ней не было абайи, волосы видны всем, но это поправимо. Несколько ее уроков, и Вирджиния станет идеальной мусульманской женщиной, которая соблюдает все правила.

— Даже не спрашиваю, где это произошло, — произнес Даниэль, — но меня интересуют последствия. Кто может быть ее опекуном?

— Только мусульманин, — Саид достал телефон и, перелистывая список контактов, стал думать, на кого он может рассчитывать. — Попрошу Салиха, будущего мужа Амины, он не откажет. Тем более его отец Асад — наш свидетель…

— Не стоит! Я буду опекуном Вирджинии! — его прервал до боли знакомый голос и все обернулись. Мухаммед появился неожиданно, его появления никто не ожидал. Вирджиния сразу встала за спину Саида, не касаясь его руками, в поисках защиты. Она еще помнила свои эмоции, свою боль, когда Мухаммед говорил ей, что может отобрать ребенка.

Но вид Мухаммеда больше не вызывал страха. За пару дней он, казалось, постарел лет на десять. Саиду даже стало жаль его. Ведь он его отец, сын не имел права так поступать… Но если бы все повторилось, Саид все равно встал бы на сторону своей Хайяти и их ребенка, потому что тоже вскоре станет отцом.

— Я с миром, сын, Аллах свидетель, не хочу больше интриг. Фанан мне все рассказала, и я впервые послушал женщину. Иногда они говорят мудрые вещи, а мы, мужчины, так заняты своими делами, что ничего не замечаем вокруг. Но ты, Саид, разглядел больше меня. Видимо, Аллах наградил тебя силой, которая раскрылась только тогда, когда ты столкнулся с препятствием. Значит, на то была его воля. Я доволен, сын, что ты стал таким мудрым, сильным и выносливым. С позволения Всевышнего, да прибудет с нами мир, я с радостью стану опекуном твоей будущей жены, раз она стала нам сестрой по религии. Я могу только порадоваться за ваш союз.

— Довольство Аллаха — в довольстве родителей, отец, — произнес Саид, касаясь осунувшихся плечей отца. — Я рад, что ты будешь опекуном на нашей свадьбе. И я буду спать спокойно, зная, что между нами больше нет непонимания.

— Бисмилляхи Рахмани Рахим, — прошептал Мухаммед и поднял ладони к небу в благодарность своему Богу.

*** Дубай, ОАЭ 8 месяцев спустя.

Саид нервничал, стоя у окна и смотря вдаль, прокручивал в голове моменты сегодняшнего дня: вот он в своем кабинете, сидит за столом и читает отчеты о проделанной работе сотрудников. В кабинет входит его жена… Хотя нет, она влетает как прекрасная птица, его Хайяти. Улыбаясь, она щебечет о том, что Амина беременна. И потом случилось то, что заставило его понервничать.

Их ребенок решил родиться именно сегодня, прямо в кабинете своего отца. Этот момент Саид уже плохо помнил, он машинально вскочил с кресла и за секунду оказался возле жены. Схватки начались внезапно и стали неожиданностью для них обоих.

А сейчас он стоит у окна в больнице и прислушивается к ее крикам.

Но было тихо, и от этого становилось просто невыносимо.

Неизвестность его убивала.

Поодаль сидели женщины их семьи. Оливия волновалась, и ее успокаивала Фанан.

— Почему она молчит? — нервно произнес Саид у Даниэля, стоящего рядом с ним.

— Потому что она сильная. Не переживай, полчаса назад медсестра сказала, что все идет хорошо.

— За полчаса может произойти все что угодно. Пусть лучше бы кричала и погромче, мне надо ее слышать.

— На все воля Аллаха, Саид, — произнес Мухаммед. — Женщины — продолжательницы рода, они устроены так, чтобы быть устойчивыми к такой боли. Вирджиния не будет кричать впустую.

Каждая секунда, проведенная здесь, длилась вечность. Он здесь уже 10 часов и ничем не может ей помочь. Лучшее, что он может сделать, — это молиться.

Вдруг за дверью раздался громкий плач. Саид, затаив дыхание, прислушался: это плакал их ребенок!

Дверь распахнулась и тут же медсестра бегло произнесла:

— Это мальчик! У вас сын!

Саид закрыл глаза, мысленно благодаря Аллаха, ощутив, как чьи-то руки легли на его плечи. Рядом восторженно кричали женщины, но сам не мог сдвинуться с места. У него сын!

— Хвала Аллаху, — улыбнулся Мухаммед, — у меня внук!

— Внук! — крикнул Даниэль. — Ливи, родная, у нас внук!

Та завизжала и бросилась обнимать Фанан. Даже Кристиан был здесь: прилетел из Аликанте пару дней назад, будто предчувствовал, что скоро станет дядей. Его поздравление Саид слышал тоже, но в суматохе ничего не понимал, просто распахнул дверь и зашел внутрь. Как там его Хайяти? И как отец он должен взять ребенка на руки, чтобы дать ему имя, прочитать молитву.

Увидев улыбающуюся Вирджинию, он остановился. Она держала на руках их ребенка, поцеловав его в лобик, большими ясными глазами взглянула на мужа:

— Саид, твой сын.

Первенец. Он всегда будет помнить эту картину, сколько бы детей она ему не родила. Первые роды всегда самые волнительные и в тоже время самые тревожные.

— Хайяти, любимая, — он кинулся к ней, провел рукой по волосам, шепча слова на арабском языке, которые успокаивали ее лучше любого лекарства. С ней все хорошо! Хвала Аллаху, он вознесет ему сотни молитв! Перевел взгляд на своего сына и наконец спокойно выдохнул: теперь их трое.

Она сама передала ему ребенка, и он взял его на руки, всматриваясь в личико:

— Божественный подарок, — прошептал Саид, и Вирджиния улыбнулась.

Потом она любовалась ими, когда Саид проводил обряд имянаречения. Держа на руках ребенка, закутанного в белое одеяние, слыша его кряхтение и шепча азан, Саид наклонился над его правым ушком, трижды слегка подул и произнес:

— Ты стал Амином, сыном Саида.

Он выбрал имя своего деда — имя, которое он упомянул когда-то в разговоре на Бали и которое так понравилось Вирджинии. Имя, которое всегда будет напоминать, как хорошо им было вместе. Имя, с которого началась их история…