Глава 5

Этот полет стал претендентом номер один на самый ужасный в его жизни: девушка-змея в его кабине — ничто по сравнению с кипой отчетов. Погрузившись в них, Саид даже забыл про Вирджинию. Она в это время полностью взяла на себя контроль в воздушном пространстве, дав ему возможность обдумать план про возвращению 10 % пассажиров. Нет, делать одновременно два дела очень тяжело, но он справится. Он придумает выход из этой ситуации. Пару раз Вирджиния пыталась подсмотреть в его бумаги, но его недовольный взгляд заставлял ее отводить глаза.

Денпасар остудит его пыл. Свежий воздух приведет его в норму.

Саид выходил из здания аэропорта первым, за ним — стюардессы.

Вирджиния шла последней — ей не хотелось встречаться с Саидом еще и на земле. Весь полет он читал какие-то бумаги, хмурил брови и что-то гневно шептал на арабском. Эти бумаги вызывали в нем раздражение, она старалась не прислушиваться и сконцентрировалась на своей работе. А сейчас ей хотелось расслабиться после тяжелого полета: она шла не торопясь, глубоко вдыхая запах цветов. Экзотические ароматы дурманили ей голову, и на секунду Вирджинии захотелось представить себе эти цветы. Она прикрыла глаза.

Шаг — и она во что-то уперлась. Вирджиния с удивлением распахнула глаза. Опять Саид. Ахнув, она отскочила назад. Если он все время будет так резко останавливаться, когда-нибудь она свалит его с ног…Но виноват он будет сам — зачем так резко тормозить?

Вирджиния огляделась вокруг. Где стюардессы, которые плелись за ним? И почему он не кричит на нее? Она подняла голову, но увидела, что капитан не смотрит на нее. Ее он даже не заметил. Саид стоял, слегка прищурив глаза, и взгляд его был направлен в сторону.

Девушка посмотрела туда же.

— Радуга, — улыбнулась она. Столько разных эмоций, сколько за эти два полета, она еще не получала в жизни. Разноцветная полоса компенсировала все минусы. Стоило лететь, терпя Саида, чтобы сейчас молча просто наблюдать за этой красотой.

— Сколько цветов у радуги? — произнес он. — Пытаюсь сосчитать.

Сливаясь друг с другом, некоторые цвета создают дополнительные оттенки, и кажется, что цветов гораздо больше, чем видим мы.

— Мужчины не наделены способностью различать много оттенков.

Ваше зрение, в отличие от нашего, не способно различить бирюзовый от аквамарина. Но я могу посчитать за тебя.

Вот теперь он посмотрел на нее. Глядя в его глаза, Вирджиния нахмурилась. Раньше она могла с уверенностью сказать, что его глаза карие, почти черные, но сейчас они казались ей темно-зелеными, как бархат. Как будто они впитали в себя всю зелень этого сказочного острова, и сейчас она отражалась в ней…

— Иди в автобус, нас ждут.

Грубо сказано, но в этом весь он. Но ведь это не она остановилась, засмотревшись на радугу. Она лишь поддержала разговор…любуясь цветом его глаз.

Первые капли дождя заставили Вирджинию поторопиться. В автобусе она подсела к одинокой стюардессе и вздохнула, взглянув на Саида. Он сел отдельно от всех, ближе к водителю. К мужчине.

Проигнорировав весь женский экипаж.

— Сложный характер, — произнесла стюардесса, проследив за взглядом Вирджинии, — это мой второй рейс с ним. Вроде ничего необычного, но фамилия Шараф аль — Дин заставляет напрягаться и стараться выполнять работу лучше. Но когда я приношу ему кофе, мои руки дрожат. Как ты с ним работаешь?

— Молча, — Вирджиния посмотрела на девушку. Красивая. Черные блестящие волосы забраны в тугой пучок, большие карие глаза пристально изучают Саида. Захотелось прикрыть их рукой. — Я Вирджиния, но многие называют меня Джини.

— Я Милена, но можно просто Мила, — девушка улыбнулась и протянула руку, — приятно познакомиться с женщиной-пилотом.

— Мне вообще приятно познакомиться хоть с кем — то, — Вирджиния пожала руку, — он несносен всегда. Когда молчит и когда говорит. Но я думаю, что, когда он молчит, это все же лучше, потому что ничего хорошего Саид еще мне не сказал. И как я с ним работаю? Мы второй рейс летим вместе, у меня не дорожат руки, но свою работу я делаю на 50 %, потому что 150 % он делает сам. Не доверяет мне. Считает, что женщина может только стричь розы в саду.

Милена засмеялась, прикрыв губы рукой и опустив взгляд, чтобы капитан ничего не заметил. Странная она, эта девушка-пилот: открыто недовольна Саидом и не боится его…

— Разногласия в религии, — шепнула она, — мужчины-мусульмане не поощряют, если женщины заняты чем-то кроме дома. Удивительно, что в Дубае арабским красавицам разрешено ездить на машинах и даже одним посещать магазины. В Саудовской Аравии и такого нет.

— Я очень уважаю местных жителей и их законы, — тихо произнесла Джини, — но можно хоть немного уважать наши.

Больше не было смысла обсуждать эту тему, и девушки посмотрели в окно на проносящиеся мимо пейзажи. На Бали было непривычно много зелени. «Много настолько, что она способна изменить цвет глаз», — подумала Вирджиния. Сейчас не было солнца, но ей это понравилось. Солнце надоело еще в Дубае. Хотелось дождя. Встать под него, раскинуть руки в стороны, поднять голову к небу, закрыть глаза и ощутить на себе небесную теплую влагу. И смеяться, ловя капли дождя ртом. Вирджиния улыбнулась, и именно этот момент увидел Саид, наконец оторвавшись от бумаг.

Как ему надоели цифры! За что его отец платит людям деньги, если они не могут вывести авиакомпанию из кризиса? Хотелось отвлечься от этих мыслей и просто расслабиться. Видя искреннюю улыбку на лице второго пилота, он невольно улыбнулся в ответ. О чем она думает, когда улыбается, он знал наверняка. О чем еще можно мечтать, живя в засушливом Дубае? Сейчас она точно представляет себя под дождем. И он бы тоже хотел оказаться сейчас под ним и смыть все, что произошло в кабинете отца.

Саид смотрел на Вирджинию и видел ее сейчас другими глазами. С виду она нежная девушка, наверно, слишком нежная для такой тяжелой профессии. Ее волосы, красивые и блестящие, еще не пересушенные сухим воздухом самолета, сейчас поблескивали солнечным медом. Ее кожа, гладкая и упругая, еще не испытала на себе бессонные ночи, сияет чистотой и здоровьем. Такой красивой девушке самое время обзавестись семьей и нарожать детей. А она упорно хочет летать…

Их заселили в странный отель, но типичный для Азии. Невысокое здание, лишь два этажа. Отель утопал в густой растительности. В каждом номере имелся свой выход на улицу. Просто рай в раю.

Вирджинии достался номер на первом этаже, чему она была рада — она устала от лестниц. Номер Саида был по соседству. Это не удивило ее — арабы любят быть ближе к земле. Они вообще странный народ: строят гигантские здания, соревнуясь, кто выше, продают их, а сами живут в обычных виллах.

На девушке, сидевшей за стойкой регистрации, была надета медицинская маска. Она скрывала половину ее лица. Это вызвало легкое беспокойство.

— Я вам очень советую не выходить за пределы отеля.

— Почему? — удивился Саид. Он и не хотел гулять, но остальные члены экипажа этого ждали.

Девушка вздохнула:

— Неблагоприятная эпидемиологическая обстановка. Вспышка какого — то заболевания.

— Отлично, — пробурчал он и повернулся к своим людям, — никто никуда не выходит. Встречаемся завтра на этом месте в 6 утра.

Все застонали. Кто-то выругался в полголоса, но мрачный взгляд капитана прервал это нытье:

— Спите больше, возможно, и работать будете лучше.

— Саид! — воскликнула Вирджиния и подошла к нему ближе, чтобы ее никто не слышал. — Ты можешь быть чуточку любезней с ними? Люди устали и хотят отдыха, хотят услышать от капитана слова поддержки, а слышат приказы.

Ее глаза смотрели на него в умоляющем молчании. Большие голубые озера. Можно утонуть в них, но он хотел жить:

— Займись этим сама, моего времени едва хватает, чтобы делать свою работу. Если я буду еще думать о них, — он кивнул в сторону экипажа, — скоро работать будет просто негде.

Он отвернулся, забрал свой ключ и ушел. Оставил ее, растерянную, одну наедине с экипажем. И мыслями, которые никак не могли уложиться по полочкам. Она не могла понять его. Саид Шараф аль-Дин был полная противоположность ее отцу. Даниэль за экипаж готов был лишиться жизни. А арабский капитан даже не знал, сколько человек в его экипаже.

— Бесчувственный мерзавец, — прошептала она.

Она ходила из угла в угол своего номера, слыша с улицы арабскую речь. Наверно, Саид обзвонил всех, кого знал. Возможно, и кого не знал. Он сделал сотни звонков, и это очень настораживало. Он занялся работой в авиакомпании, делая при этом два дела одновременно. Но невозможно работать в таком темпе долго, ему придется выбирать что — то одно.

Вирджиния вышла на террасу, его речь теперь была слышна еще лучше. Он находился там же, их разделяла лишь плетеная деревянная перегородка. Хотелось убежать отсюда подальше, в тишину, в рай из зеленых деревьев, вглубь леса, но она продолжала стоять, вдыхая аромат цветов. Плюмерия. Цветок, запах которого дурманит мозг и пьянит сознание. Здесь их сотни, в отличие от Дубая.

Увидев ее, Саид откинул мобильный телефон на стол и выдохнул.

— У тебя проблемы? — ее голос заставил его даже встать со своего места и подойти ближе. Он выглянул за перегородку, встречаясь с ней взглядами:

— У нас у всех проблемы. Но ты не думай, что я стану посвящать тебя во все свои дела. Это касается авиакомпании.

— Я просто хотела помочь.

Он улыбнулся. Мило. Хотелось улыбнуться в ответ, но она передумала.

— Ты издеваешься? Чем женщина может помочь?

— Советом…

— Все ваши советы глупы…

— Ты встречал неправильных женщин.

— Я живу с пятью сестрами, мне хватает их советов.

Вирджиния поморщилась:

— Бедные сестры.

— Нет, — он отрицательно мотнул головой. Была видна его усталость, — я люблю их и ради них готов на все. Но есть вещи, которые женщинам просто не надо знать.

Они продолжали стоять молча, рядом друг с другом. От хорошего настроения ничего не осталось, его грубость задела ее. Их разделяла дырявая перегородка — слишком хлипкая преграда — хотелось возвести Китайскую стену:

— Как хочешь, я просто предложила помощь.

Она отвернулась от него и пошла в номер, но его голос заставил замереть:

— Авиакомпания теряет клиентов. Мы терпим убытки, и я очень боюсь, что это скажется на летном персонале.

Девушка обернулась. Такая престижная авиакомпания несет убытки?

Неожиданно. Но, с другой стороны, откуда ей знать, сколько людей могут заплатить за бизнес-класс, летая "Arabia Airline"? В мире много богатых людей, и они готовы платить любые деньги. Значит, не в этом причина спада продаж:

— Уменьши цену на билеты в эконом-классе, проведи распродажи, устрой акции.

Саид засмеялся, и она подошла ближе к перегородке, смотря на него в просвет. Глупое предложение, она прекрасно это знала. Его это забавляло:

— Не хочешь уже пересесть из кресла пилота в кресло президента авиакомпании? Одним пилотом меньше — это уже экономия.

Она улыбнулась, а он резко замолчал, смотря на нее в этот самый просвет:

— Из нас ты первой покинешь кресло пилота. У меня уже накопилось достаточно причин избавиться от тебя.

— Две причины мне известны, а какие еще?

— Ты много задаешь вопросов.

— Это причина или…

— Это причина, Вирджиния, — произнес он и отошел подальше от этой девушки. Он столько никогда не разговаривал с женщинами вне дома.

Вирджинию уже трясло от возмущения. Нет, когда он говорит, то становится гораздо хуже. Пусть лучше молчит. Вирджиния подошла к стеклянной двери своего номера с единственной мыслью: хоть бы Саид скорее ушел с капитанского звания и хватал звезды в своем кабинете. Его место там. Она выдохнула, но дыхание резко замерло.

Она вспомнила его последнюю фразу.

— Саид, — произнесла она, но он не откликнулся, и она вернулась, заглядывая к нему на террасу, — что ты сказал про летный персонал?

Аллах, когда же эта девушка оставит его в покое? Но ее голос произнес его имя сейчас так нежно. Она смотрит на него в ожидании ответа большими голубыми глазами, а ему хочется молча наблюдать за этим. Безумное желание. Надо закрыть глаза и просить прощение у Аллаха, читая молитву. Пусть он поможет убрать эту девушку хотя бы обратно за перегородку.

— Ответь мне! Я же спрашиваю!

— Я же говорю, что ты задаешь много вопросов. Уберись обратно, ты сломаешь сейчас эту стенку.

От возмущения Вирджиния открыла рот. Кажется, она слышала треск перегородки. Немного ослабив напор на нее, она зло произнесла:

— Стену, которую ты возводишь вокруг себя, не способно смыть даже самое сильное цунами. Оно развернется обратно, споткнувшись о тебя.

— Знаешь ли, я тоже не в восторге от тебя, — он подошел ближе.

Медленно и грациозно, с легкой ухмылкой на губах. Как хищник исследует свою добычу. Спокойный, но готовый накинуться на нее.

Вирджиния сдалась, сделав шаг назад. За что Бог наказал ее? Она присела на стул и достала мобильный телефон. Лучше поговорить с тем, с кем приятно это делать. С бабушкой Джиной. Или с родителями. Или Кристианом. Может быть, с Мэтом? Столько людей будут рады слышать ее, но она продолжала молча теребить в руках телефон.

И все-таки он переживал! Он впервые за кого-то переживал!

Бесчувственный властелин переживал за своих слуг. …Интересно, как он выглядит, когда становится уязвим, когда за кого-то переживает?

Вирджиния улыбнулась и попыталась присмотреться на своего соседа через многочисленные дырки в перегородке. Эту перегородку убери, и ничего не изменится. Хотя… Саид подавит девушку одним лишь взглядом.

— Нам снизят зарплату? — снова не выдержала она, привлекая его внимание.

— Я могу заплатить тебе в три раза больше, но только при одном условии — ты больше никогда не переступишь порог аэропорта как пилот.

Она усмехнулась:

— Моя цена — это три мои зарплаты?

— А ты думаешь, что твоя цена — три верблюда?

— Чтобы избавиться от меня, Саид, тебе надо отдать свою свободу.

Теперь он вспомнил слова отца про три захода солнца. Еще не настал и первый, но надо уже начинать придумывать выход из этой ситуации. Иначе ее слова обретут смысл.

Вечером они сидели в маленьком открытом ресторане и ужинали, как короли. Слава Аллаху, она не села за его столик, оставив его в гордом одиночестве. Хотя находилась к нему так близко, что легкий запах ее духов доходил до него отчетливо. Легкий, нежный, сладкий, волнующий. Саид перебрал в уме все женские ароматы, которые знал, но среди них не было запаха этой девушки. Это было что — то легкое, ненавязчивое, свежее, в тоже время сладкое, как карамель.

Вирджиния сидела напротив Милены и вслух строила планы на свой выходной. Саид отлично слышал и это. Хотелось быть глухим, но Аллах наделил его отличным слухом.

— Предлагаю тебе по прилету домой присоединиться ко мне на утреннюю пробежку. Пока не так жарко в Дубае, это отличное времяпровождение, — произнесла Джини, беря креветку с тарелки.

— К сожалению, я не могу, — грустно улыбнулась Милена, — когда я дома, то посвящаю все время моему сыну.

Креветка выпала из рук Вирджинии, она даже не стала ее поднимать:

— У тебя есть сын?

А почему и нет? Все нормальные женщины имеют детей. Плохо их не иметь.

— Его зовут Ричард. Ему пять лет, — улыбка на лице стюардессы стала теплее, — когда я в рейсе, за ним присматривает няня. Но когда я дома, то все свое время провожу с ним.

— Твой муж, наверно, много работает. Он пилот или стюард?

— У меня нет мужа, — тихо произнесла Милена, — я воспитываю Ричарда одна.

Вирджиния отвела взгляд от нее, нахмурив брови. Как некрасиво было спрашивать об этом. Но это странно: такая яркая девушка — и мать-одиночка. Одна, в чужой стране, и не побоялась родить ребенка. Тем более имея такую профессию.

— Я буду счастлива, если вы с Ричардом присоединитесь ко мне в Вафи молл. Говорят, там отличные аттракционы, — искренняя улыбка на лице Вирджинии заставили снова улыбнуться Милену.

Даже Саид улыбнулся, на секунду подняв глаза от лежащей перед ним газеты. Девушка хочет внести разноцветные краски в жизнь незнакомых ей людей. Но поняв, что думает о ней чаще, закрыл глаза, нахмурил брови и прочитал шепотом молитву.

— А почему и нет? Мы с удовольствием присоединимся к тебе в Вафи молл.

Девушки засмеялись и продолжили трапезу дальше. Милена не стала рассказывать про отца Ричарда, а Вирджиния не стала спрашивать ее. Это не ее дело. Но если тот мужчина сам отказался от ребенка, то он подонок.

— А я выхожу замуж, но еще не выбрала дату, — Вирджиния пожала плечами, — на самом деле я еще даже не сказала «да». Но скажу при первом удобном случае, нет смысла тянуть время. Я тоже люблю детей.

— Завтра вылет рано, — голос с арабским акцентом прозвучал слишком резко и растворил ее мысли, — надо хорошо выспаться. Не хочу, чтобы мой второй пилот была рассеянной в кабине.

Она обернулась, встречаясь в схватке с черными глазами. Или зелеными? Какие они на самом деле?

— Я смотрю, зато ты слишком внимателен.

— Я капитан и вырабатывал внимание годами, — Саид поднялся со своего места. — Я уже иду в отель и провожу тебя до номера.

— Хорошо! — девушка встала, хватая палантин со спинки соседнего стула. Она накинула нежную ткань на плечи, прикрывая их. Ее приучила к этому мать, а не потому что сейчас она находится рядом с мусульманским мужчиной.

Милена осталась с другими стюардессами, она имела на это полное право. Вирджинии же надо было отдыхать. Она пилот, а значит, спать должна полноценно, не менее 10 часов. В этом ее капитан прав. Молча они шли по темной тропинке. Настолько темной, что Вирджиния несколько раз поблагодарила Бога, что Саид рядом.

Сейчас вся зелень превратилась в черную массу. Тишина настораживала, и каждый хруст ветки чудился звуком монстра.

Он шел впереди, не боясь наступить на спящую змею. Или еще какого-нибудь опасного зверя, кто водился на этом острове. Не хотелось об этом думать. Вирджиния шла следом и впервые за все это время была рада, что Саид рядом. Судя по его телосложению, он отличный боец. Да и арабов учат военному делу с рождения. Ей повезло. Монстру будет не до нее. Она захихикала, представив большое голубое чудовище, но опять на что-то наткнулась.

Вскрикнула и отпрянула назад. Она забыла, что кое — кто имеет быструю реакцию и умеет читать мысли:

— Упс.

— Ты специально это делаешь? — рявкнул он, делая шаг назад. Все змеи, которые спали, даже если бы они были рядом, от тона его голоса от страха умерли бы во сне.

Он не должен ее касаться, это грех. Он замучается отмаливать эти грехи.

— А ты не можешь тормозить помедленнее?

— Реакция пилота, Вирджиния. Ты не знаешь, что это такое?

Она пожала плечами, но в темноте он вряд ли увидел это.

— Женщины делают все размеренно, они никуда не торопятся. Скажи мне, чья была идея отдать тебя в авиацию? Твоего отца?

— Моя! — она тоже повысила голос. — Не приплетай сюда моего отца! Он отговаривал меня, но я с детства хотела летать. И, может, у меня не такая быстрая реакция, как твоя. Но мой капитан ничему не учит меня, в полетах молчит, а на земле дерзит! Может, мне стоит его поменять? Как ты думаешь, Саид? К кому мне обратиться с этим вопросом: к Мухаммеду или к тебе?

Ему очень хотелось закрыть ей рот. Его уши уже заложило от ее голоса больше, чем от двух двигателей, вместе включенных. С женщинами всегда сложно. В его доме без женской склоки не обходилось и дня.

— Здравствуйте, — спокойно произнес он, чем напугал Вирджинию еще больше, — я Саид Шараф аль — Дин, вы пришли жаловаться? На кого? На Саида Шараф аль — Дина? Хм… Я бы вам посоветовал этого не делать, замолчать и смириться со своей участью. Хотя, есть вариант лучше — напиши заявление об уходе сейчас же. Я его подпишу.

Слов уже не было. А после его внятной речи Вирджиния вообще забыла, что имеет язык.

— Не дождешься, — наконец пробурчала она, обошла его и пошла вперед. Плевать, что вокруг синие монстры, они сбежали с этого острова. Страха уже не было, но зато возмущение нарастало.

Мерзавец. — Я еще отпраздную твой уход.