Глава 9

Её мать звонит мне сама. Уже на следующий день. Я узнаю этот номер. И даже решаю его сохранить в записной.

— Да, слушаю! — говорю.

На том конце провода вздох:

— Добрый день, Екатерина! Вы простите, что я беспокою вот так.

— Ничего, — удаляюсь я на балкон, — Есть какие-то новости?

— Да! — произносит женщина, — Вика вернулась домой.

Это звучит как признание. Как материнская радость. Блудная дочь вернулась.

«С приплодом?», — хочу я спросить. Но формулировать так не решаюсь.

— Она… сказала что-нибудь? — говорю осторожно.

На том конце провода снова вздыхают:

— Сказала, что сильно поссорились с ним. В общем, говорит, что он её на аборт отправил. Безоговорочно! Денег давал, уверял, что поможет. Но речи о том, чтобы рожать, вообще не шло. А эта дурында моя… Она же, вы представляете, думала, он её с собой в Москву позовёт? Потому и ушла на заочное. Говорит, думала, что он разведётся и замуж возьмёт.

— Ну, а как получилось, что она от него залете… забеременела? Ведь ребёнок его? — говорю приглушённо.

— Его, конечно! — упорствует мать, хотя веры ей нет, как и дочери, — Глупая девочка моя. Думала, ребёнком привяжет. Как бы ни так!

— А теперь, что вы намерены делать? — интересуюсь у матери Вики.

— Ну, во-первых, мы сходим к врачу. Что они скажут? Ведь это же её первая беременность. Скажут — рожать, значит, будем рожать.

Я про себя усмехаюсь. Установить факт отцовства не составит труда. Если она действительно не спала ни с кем больше. А затем подать на алименты. С худой овцы хоть шерсти клок.

И даже хочу порекомендовать это сделать в дальнейшем. Любовнице мужа… Совсем крыша едет!

— Что ж, я здесь вам не советчик. Как решит, так тому и быть, — говорю.

Женщина на том конце провода снова вздыхает, затем произносит:

— Спасибо вам, Катя. Вы… Вы очень мудрая женщина, правда! Другая бы на вашем месте… Я даже представить боюсь.

«Так зачем же ты это сказала, раз боишься представить?», — я нервно сжимаю смартфон. На что она рассчитывала? Эта женщина! Использовать мой гнев, чтобы вернуть себе дочь. И теперь она счастлива? Дочь вернулась, принесла в подоле. Как кошка, которая уходит в загул, а возвращается уже обременённая кем-то.

— Да, — говорю, — На здоровье!

Становится даже смешно. Как говорится, не жалко. От меня не убудет. Что ещё сказать?

— А вы? — робко интересуется женщина, — Вы… что будете делать? Ну, вы с мужем помиритесь?

— А мы и не ссорились! — я усмехаюсь.

— Как? — недоумевает она.

— А вот так, — я вздыхаю, — Вы извините, мне пора. Нужно ужин готовить.

Неужели она думала, что я стану с ней откровенничать. Щас! Разбежалась. Аж пятки сверкают…

Мне бы самой разобраться, что делать дальше.

Стоит мне отключиться, как смартфон опять начинает звонить. На этот раз беспокоит подруга, Алёнка. И голос её раздражённый:

— Я не поняла, Коростелёва? Ты что там мутишь у меня за спиной? Мне твой суженый-ряженый пишет.

— Юрка? — хмурюсь я.

— А у тебя есть другие? — смеётся подруга.

— А что он тебе написал?

— Написал… Щас! — Алёнка, по ходу, пытается, и говорить и читать одновременно, — Вот «Алён, вы вчера были вдвоём, или с кем-то? Откуда у Катьки синяк на ноге?». Эт чё за фигня?

Я предупредила Алёнку, что я якобы ночую у неё. Ну, чтобы для неё это не стало сюрпризом. Подруга согласилась прикрыть мою спину, но только если я ей потом подробно обо всём расскажу. Я обещала! А вот теперь сомневаюсь. О чём можно рассказывать, а о чём лучше бы умолчать.

— У Коростелёва крыша едет, вот то и происходит, — смеюсь.

— Так, а где ты была? — шепчет Алёнка, — Я так и не добьюсь объяснений?

— Лен, дай мне время, окей? Просто надо немного подумать, — прошу я отсрочку.

— О чём? Или… о ком? Кать… Ты что? Изменяешь ему? — настигает её догадка.

Вполне справедливая, кстати. Ведь я изменила. Всего лишь раз! Зато какой…

И до сих пор ощущаю чужие объятия. И губы чужие, и запах волос…

— Ты что? С ума сошла? — звучу неуверенно.

— Ну, не знаю, — тревожится подруга, — Кать, ты давай не юли, а? Может, встретимся, поговорим?

— Обязательно встретимся, Леночка! Только давай не сегодня?

Мне удаётся отделаться. С трудом. Всё равно припрёт к стенке. Ей это всегда удаётся. И придётся ей всё рассказать.

На балкон выходит Юрка. Вовремя вышел. Держит кофту в руках.

— Ты чего тут сидишь? Заболеть хочешь?

Майские вечера ещё слишком холодные, чтобы их коротать на балконе. Так что я позволяю себя увести. Дома тепло. Дома Ирка вернулась и бросила кеды как зря. Дома Вовка рисует на старых отцовских бумагах. Дома пахнет томящейся гречкой с грибами.

Дома я, дети, муж. Вот только теперь и ещё кое-кто поселился здесь, вместе с нами. С его стороны, это Вика с ребёнком, который растёт у неё в животе. А с моей, это Чарли с Андреем, с безумством той ночи и чувством, не проходящим, что всё это было во сне.