Эпилог

Два года спустя.

Рома.

В Малиновке теперь снова пахнет мёдом и травами, дымом из печных труб, деревянной стружкой.

Деревня сейчас другая. Она прошла сквозь огонь, возродилась, стряхнула седой пепел и зажила заново, упрямо, по-новому.

Школа стоит ровно на старом месте. Гладкая крыша блестит на солнце. Возле школы – яркая площадка: качели, горка, скамейки. На пустыре недавно начали строить здание для больницы.

Мечты Зары воплощаются в реальность.

Я воплощаю.

А зачем ещё я нужен, кроме как желания ведьмы моей исполнять?

Народ из маленьких деревень вокруг сюда стекается. И я понимаю, почему.

Хорошо, блин, в Малиновке… Один раз увидишь – влюбишься на всю оставшуюся жизнь.

Люди о том страшном пожаре почти не вспоминают. Крепкие люди здесь, мужественные. Гордые, да, но не злые. Душевные.

Огонь, говорят, сталь закаляет.

Я склонен верить, что и нас тот пожар не сломал, а закалил. Дал силы для нового витка.

В этот солнечный день мы в яблоневом саду копаем ямку. Васька смеётся, прыгает вокруг. Зорька, дурында местная, тоже тут как тут – жмётся, лезет носом в корзину с едой и пытается кусок свежего хлеба отщипнуть.

Держу молодую яблоньку навесу. Зара ловко откидывает ладонями землю, жирную и блестящую, пахнущую после дождя сладко и щедро.

Волосы Зары, выгоревшие на солнце, каскадом рассыпаются по хрупким плечам. Меня мурашит каждый раз, когда я смотрю на эту женщину…

– Ты почему опять красивая такая?

– Брось, – тычет меня в грудь, но щёки вспыхивают румянцем.

Краснеет. Каждый раз краснеет от комплиментов.

Зара гордая, но не самовлюблённая. Сложная настолько, что у меня порой мозги вскипают с ней, но в то же время простая. Везде своя.

Сажаю саженец поглубже, приминаю землю – пусть корни сразу своё берут. Поливаю водой из ведра.

– Ну вот, яблонька готова, – выпрямляюсь. – Надеюсь, приживётся и плодов принесёт.

Зара поднимает бровь, хитро щурится и неспешно, с достоинством, гладит себя по округлившемуся животу.

– Вот уж не пойму, Истомин, что за мания? Всё плоды да плоды. Неужели мало своих?

Тоже кладу ладонь на её животик.

Я двойной джек-пот сорвал.

Близнецы.

Итого, Истоминых пятеро будет. Но Зара говорит, что хочет ещё больше. Шесть детей её устроит вполне.

И меня устроит.

Чего нам? Места всем в Малиновке хватит!

Садимся на клетчатый плед, расстеленный в траве. Солнце припекает плечи, в воздухе пахнет свежей листвой и самым светлым будущим.

Васька, на бегу сорвав одуванчик, плюхается к нам.

– Пап, пожелай желание!

– Нет уж, мамина очередь, – ловлю взгляд Зары. Не отпускаю.

Улыбается. Краснеет снова, хоть я и молчал. Но все оды она читает в моих глазах.

Знает, ведьма, что я пластилиновый от её чар.

– Пожелай желание, – закусываю губу.

– Вместе.

– Вместе.

Зажмуриваемся.

Мне нечего желать. Всё, чего я хотел – сбылось. Всё у меня есть, ничего не надо больше.

Но всё равно прошу про себя: пусть будет счастье безграничное. Пусть будет дом. Пусть всегда будет вот так, вместе.

Дуем втроём на одуванчик, и белые зонтики улетают к самому солнцу.

Зара ложится головой на моё плечо.

– А хорошая яблонька. Крепкая.

– Крепкая, – киваю. – Такая и пожар переживёт.

– А даже если сгорит – мы новую посадим. Ты же знаешь, я упорная.

– Знаю. За то и люблю тебя, ведьма карельская.

Всё, что мы потеряли, мы смогли взрастить заново. Всё, что было разрушено, теперь цветёт.

Обнимаю своих девочек.

Зорька ревниво мычит и суёт морду мне в ладонь, будто тоже просит своей доли любви.

Малиновка жива. Сердце её бьётся, жизнь пульсирует. А у яблонь теперь есть новая история: про любовь, про потерю, про пожар, про упрямое, настоящее счастье, пережившее расставание длинной в шесть лет, обиды, тайны, недомолвки.

И вот так, среди белого моря цветущего яблоневого сада, мы начинаем очередную главу нашей долгой и счастливой истории…