Глава 8

*Роман*

Сад остаётся за спиной, но запах яблоневого цвета всё ещё стоит в носу – терпкий, словно укор.

Разлюбила.

Как лейкопластырь, сорванный с живого мяса.

Раз-лю-би-ла…

Слова Зары продолжают вибрировать в груди натянутой струной.

Ни одного внятного аргумента, Зарина.

Шесть лет – и в финале сухое «разлюбила». Чёртова диверсия против здравого смысла.

Шагаю наугад через вздыбленный луг. Неосознанно срываю одуванчик, мну стебель, пока белое молочко не пачкает всю ладонь.

В голове лишь одна мысль: она солгала.

Ну кто бежит от человека, которого уже вычеркнул? Зара всегда была плохой лгуньей, но словила меня на крючок молчанием, и держит вот уже шесть лет.

Замедляю шаг, когда оказываюсь у пруда. Хотя не пруд это даже, скорей, большая лужа, поросшая ряской. На берегу, среди одуванчиков, сидит малышка. Она склонилась к воде, водит палочкой, словно дирижёр задаёт темп невидимому оркестру. Волосы светлые. Пушистые и кудрявые. Упругие пружинки подсвечиваются солнцем, и сама она в этом свечении похожа на одуванчик.

– Эй, малыш, ты почему здесь одна?

Девочка вскидывает голову, и кудряшки вздрагивают в такт короткому движению. В проницательном, не детском взгляде ни страха, ни удивления. А глаза яркие, васильковые почти. И какие-то знакомые.

– Ч-ш-ш, – прикладывает она палец к губам. – Напугаешь малявок.

– Кого?

– Иди сюда, – подзывает меня жестом.

Подхожу ближе и присаживаюсь на корточки. Тоже пялюсь в воду. Резвые чёрные «запятые» шныряют под ряской.

– Я смотрю, как малявки плавают, – серьёзно сообщает малышка.

– Во‑первых, не малявки, а мальки. Во‑вторых, технически – это головастики. Мальки – это дети рыб, а не лягушек.

Девочка поджимает губы, делая вид, что мотает на ус.

– А ты кто? Учитель?

– Вовсе нет, – усмехаюсь. – Я бизнесмен. Родители знают, где ты?

– Нет, я убежала.

– Плохо. Так делать нельзя.

– Знаю, – пристыжённо отводит взгляд. – Ты отдыхать приехал?

– Угу.

– Ты в городе живёшь?

– Верно.

– В городе всё перепутано, – философски вздыхает. – Там звёзды не видно, лягушки не квакают, грибы не растут. Странное место!

– Зато у нас небоскрёбы и быстрый интернет, – захожу с козырей.

– А «небоскрёб» – это когда чужая комната прямо над твоей головой? – Морщит она нос. – Зачем?

– Чтоб сэкономить землю.

– А у нас её много, экономить не нужно, – отвечает серьёзно, обводя рукой горизонт. – Мама говорит, земля даёт энергию. А что даёт город?

– В городе, маленькая, есть всё, что нужно человеку, – парирую привычным нравоучительным тоном. – Кофе в два ночи, круглосуточный гипермаркет, кондиционеры, рестораны. Мне и вдали от природы вполне прекрасно.

– А природа, бизнесмен, ближе, чем ты думаешь, – оглядывает меня снизу вверх.

– С чего ты это взяла?

– Да ты весь в ней! – Трогает меня за рукав. – Рубашка твоя – хлопок. А хлопок – это растение. Получается, у тебя природа прямо на плечах!

Поправляю манжет, будто это способ спорить, однако крыть мне нечем. Права девчонка.

– Как зовут тебя, малыш?

– Василиса. Но мама Васькой зовёт. А тебя?

– Рома, – жмём руки. – Давай-ка, Василиса, я домой тебя провожу? Мама твоя волнуется наверняка.

– Наверное… Она обещала пирог вишнёвый испечь.

– Звучит хорошо. Как маму зовут?

– Зараза, – улыбаясь, выпаливает Вася.

О, чудесное совпадение. Мне-то как раз она и нужна, ведь вопрос с бронью так и не решён.

– Ну, что? Пойдём? – Тяну Василисе руку.

Она доверчиво вкладывает свою ладошку в мою. Бодро шагает, словно буксир волоча меня за собой.

– Далеко живёшь?

– Совсем рядом. Вот пройдём через мостик, потом огород тёти Дуси, повернём у козы Маньки – и сразу наш домик.

– У козы Маньки и адрес есть? – Цокаю со скепсисом.

– Зачем? Смешной ты, – хихикает Васька.

Тащимся какими-то окольными путями, однако гид мой абсолютно уверен в выбранном маршруте. По дороге она рассказывает мне о местных жителях и нехитрых достопримечательностях, главной из которых Вася искренне считает пруд с лягушачьими «малявками».

– Скажи честно, тебе здесь и правда не скучно?

– Скука – это когда не знаешь, что придумать, – отвечает Вася, даже не задумавшись. – А я всегда знаю. Смотри!

Она бросает взгляд на высокий одуванчик, отщипывает пушистую головку и дует. Парашютики десантируются прямо мне в лицо.

Васька тут же срывает ещё один одуванчик.

– Пожелай желание, – сует мне в нос.

– Загадай, а не пожелай.

– Загадай, значит!

– Я не…

– Желание! – Требовательно.

Чёрт с ним.

Хочу, чтобы Зара перестала бегать. Чтобы хоть на миг ещё ощутить то, что было между нами раньше.

Дую на одуванчик. Белые зонтики, подхваченные ветерком, уносятся в небо.

– Что загадал?

– Если скажу – не сбудется.

– Сбудется, – хитро подмигивает Васька. – У нас тут всё волшебное. Честно-честно.

Обходим деревню наискосок. У низкого завалившегося домика Вася приостанавливается.

– А вот и Манька! – Тянет меня за руку к забору.

Серое существо с жалобным блеянием суёт морду через щель. Вася чешет козу между рогов, даёт облизать пальцы, а потом, как ни в чём не бывало, вытирает слюнявые ладони о мой рукав.

Гадость какая…

– Мы почти пришли уже. Наш дом самый красивый, с красной дверью и розовыми яблонями. Его не забудешь, – Васька гордо марширует впереди.

Поднимаемся на крыльцо.

Громко и требовательно стучу. Тяжёлая дверь распахивается, скрипя петлями. На пороге – пожилая женщина: крепкая, но с проседью в волосах. Взгляд цепкий, оценивающий.

– Вечера доброго, – отрывисто кивает старушка. – Чего хотел, милок?

– Ваша девочка? – Легонько подталкиваю Васю вперёд. – Одна у пруда одна сидела.

– Моя, – подтверждает женщина и тепло приглаживает пушистую макушку малышки. – Спасибо, что довёл. Василиса, ты почему сбежала?

– Я малявок смотрела… Головастиков.

– Головастиков! А я с ума схожу! Ух, Васька! – Снова взгляд её устремляется в мою сторону. – Спасибо вам, добрый человек. Ну, всего доброго!

Пытается поскорей дверь закрыть, но я шустро всовываю носок ботинка.

– Вы… Э‑э… – Язык просто отказывается поворачиваться. Странно так обращаться к человеку, тем более к пожилому. – Вы Зараза?

– Зараза, – кивает без тени смущения.

– А по батюшке вас как?

Зыркает на меня строго из-под кустистых седых бровей.

– Без батюшки. Заразой зови, – и недовольно как-то вбок поглядывает.

– Ладно… Что ж… Василиса сказала, вы мама её, но уж простите за прямоту…

– Бабка я ей, не мать. А у тебя, милок, проблемы какие есть?

– Есть. У меня возникла проблема с заселением. Разберётесь?

– Разберусь, куда ж деваться, – Зараза вытаскивает из кармана короткий карандаш и обрывок почтовой открытки. – Номер домика?

– Восемнадцать.

– Восемнадцать… – Выводит медленно.

Очень медленно…

Сервис – пушка, чо уж.

– Ну всё, милок, записала. Обожди до завтра.

Завтра. В моём мире подобные проблемы живут не дольше пары минут. Однако, чужое поле – чужие правила.

– Хорошо. До свидания.

– До свидания, – смотрит на меня как-то подозрительно.

Спускаюсь с крыльца в смешанных чувствах. Сам не понимаю, что внутри творится. Странный коктейль из эмоций. Ещё и девочка эта… А милашка какая! И умница.

– Бизнесмен! – Догоняет меня детский голос, когда я уже тянусь к калитке.

Оборачиваюсь. Вася, морща обгоревший носик, сбегает с крылечка.

– Сегодня вечером песни будут, – Подбегает и шепчет тихо. – И чай. Приходи. Там весело. Вся деревня придёт.

– Обязательно, малыш! – Салютую ей на прощание.

Вся деревня, говоришь?

Быть может, и Зарину мне удастся там поймать?