Глава 9

*Роман*

Подхожу к своему домику. Снаружи темно, окна чёрные, света нет. Уснула Аня что ли, или упёрлась куда?

Толкаю дверь и вхожу.

Внутри, однако, не кромешная тьма: две свечи на низком столике. Пахнет растопленным воском и чем‑то сладким, коричным.

Аня стоит посреди комнаты. Точнее позирует. Шёлковый бежевый халат распахнут, под ним кружевное бельё цвета топлёного молока. Волосы собраны высоко, губы ярче, чем днём. На спинку дивана небрежно брошено её строгое платье – словно какое случайное стихийное бедствие раздело её только что.

– Роман Дмитриевич! – Взвизгивает Аня и смущённо прикрывается.

Резко отворачиваюсь к двери.

– Какого чёрта? – Раздражённо рычу.

– Я… Простите! Думала, вы ещё гуляете.

– Комната рядом, – пальцем тычу в сторону, глядя в потолок. – Почему ты не там?

– Там паутина. И огромный паук в углу, – трагично вздыхает. – Я боюсь.

Господи…

– А свечи зажгла зачем?

– Электричество отключили…

– Будь добра, во имя техники безопасности, не жги свечи в доме. Тут картонное всё, вспыхнет за мгновение. – Прохожу, щёлкаю выключателем. Лампочка под потолком вспыхивает. – Свет есть.

– Клянусь, минуту назад не включалось, – лепечет она, поправляя поясок халата. – Вот я и зажгла свечи… Хотела уюта. Ужин приготовлю сейчас.

– Не утруждайся. На сегодня достаточно.

– Роман Дмитриевич, мне не тяжело. Честно. Мне очень приятно заботиться о вас, – ловит мой взгляд.

Меня корёжит.

– Я тебя с собой взял не для того, чтобы ты хозяйство вела. Ты – моя ассистентка.

– Конечно. А я… Я бутылочку вина прихватила, – отходит к столу, лезет в свою дорожную сумку. – Давайте откроем?

Размахивает в воздухе бутылкой.

– Откажусь, пожалуй.

– Роман Дмитриевич, вы тоже должны отдыхать.

– Три ошибки, Аня, – из её сжатых пальцев вытягиваю вино. Отставляю в настенный шкаф. – Первая: должен – плохое слово, ко мне не применимое. Вторая: не люблю, когда планы строят за меня. Третья: мы на работе, а я против употребления алкоголя в рабочее время.

Губы Ани вздрагивают с нервом, но она быстро прячет это под улыбкой.

– Роман Дмитриевич, я семь лет рядом. Я знаю, как вам сложно… Быть одному.

Прикусываю внутреннюю сторону щеки.

Сложно? Только что я держал в руках женщину, из‑за которой последние шесть лет не сплю спокойно. Вот, что такое сложно.

– Не нужно всё портить, Ань.

– Понятно. Простите… Больше никакой самодеятельности.

– Мхм, – киваю.

Бегло осматриваюсь. Домик простенький совсем, но уютный. Дешёвый свежий ремонт, цветастая мебель, деревенский шик. В полу среди кухни лючок со стареньким замком-щеколдой. Подполье, видимо.

Иду в маленькую спальню. В углу и правда висит паутинка с крошечным членистоногим. Смахиваю его салфеткой, выбрасываю в ведро.

Возвращаюсь.

– Инцидент исчерпан?

– Да, Роман Дмитриевич. Спасибо. Вы настоящий герой.

– Да уж, – морщусь. – Это была великая битва.

Сажусь за стол, достаю ноутбук. Аня задерживается у своей сумки, колеблется, будто ищет повод подольше остаться.

– Значит, я ночую в той комнате?

– Верно. Домик один, но комнат две. Закрывайся, отдыхай. Я ещё поработаю.

– Мы можем устроить вечер кино. Я скачала фильм фестивальный, про поиски себя. Красивые виды Норвегии, говорят, – перекатывается с пятки на носок.

Смериваю её недовольным взглядом.

– Пропущу. Через час у костра начнутся посиделки: чай, песни. Нужно посмотреть, что из этого так притягивает людей и отжирает нашу долю прибыли.

– Я тоже хочу! – Вспыхивает радостью.

– Отдыхай. Завтра мне понадобится твоя голова. Нужно будет сделать первичный отчёт.

– Хорошо. – Она делает шаг, останавливается. – Но если вдруг понадобится…

– Не понадобится, – не поднимая глаз от экрана, отсекаю любые полутона. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Роман Дмитриевич.

Дверь спальни мягко защёлкивается.

Через пару минут пропадает полоска света под дверью.

Растягиваю ворот рубашки, смотрю на пустое кресло напротив. Перед глазами вспыхивает другое лицо – серые глаза в обрамлении золотых волос.

И будут вертеться в голове эти хреновы жернова, пока не придумают план: как выбить правду, не превратив сад в кладбище.