Глава 23. Таша

Я тихо села на свое рабочее место. Взглянула на тропических рыбок на экране компьютера, полностью повторяющих аквариум в кабинете Виктора. Почему мне так тяжело писать заявление? Как будто, если я уйду, потеряю нечто очень важное. Неужели Виктор и его Черная Башня за неделю общения успели пустить свои мрачные корни в мою нежную душу? А его поцелуи накануне? Щеки до сих пор пылают. И коробочка грильяжа. Мне никто не дарил конфет с романтичными записками. А что, если Виктор действительно испытывает ко мне настоящие чувства? Он же не повез меня к себе прошлым вечером. А что ему стоило приказать?

"Нет, нет, не надо сейчас об этом думать".

Дрожащей рукой я взяла лист бумаги для заявления. Быстро написала несколько фраз про собственное желание, поставила подпись и занесла в кабинет Виктора.

Яркие тропические рыбки в аквариуме на всю стену с осуждением уставились в мою сторону.

«Так лучше для всех», — виновато сглотнула ком в горле я.

Подумала еще немного, и решила написать Виктору письмо.

Вернулась за свой стол, вырвала из своего ежедневника листик с розовыми сердечками (как глупо) и принялась писать.

«Виктор, мне очень жаль, что мы не поняли друг друга. Я не желаю становиться вашей игрушкой. В моей жизни действительно не было мужчин, и на то есть причины. Фаворитка для любовных утех из меня точно не получится. Я верю, что встречу того единственного, кто возьмет меня в жены и даст свою фамилию. Быть содержанкой бесчувственного магната не для меня».

Перечитала пару раз и поставила внизу подпись: «Таша Шторм». Может, немного грубо, но зато отражает суть.

Вернулась в кабинет Виктора и приложила розовое письмо к заявлению об уходе. Вот так. Кажется, все.

Взяла сумочку и выглянула в просторный холл. Веры на рецепшене не оказалось. Что ж, кажется, мне повезло. Можно спокойно уйти.

Сердце колотилось у самого горла, уши пылали. Почему мне так плохо? Отчего на душе скребут кошки?

«Потому что я подпустила Виктора слишком близко… а он Янковский…надо выкорчевать чувства с корнем, пока не поздно. Иначе они меня убьют».

Руки дрожали, когда нажимала кнопку вызова лифта.

Надо отключить телефон до самого вечера. А еще лучше — поменять сим-карту.

Лифт щелкнул и остановился на первом этаже. Меня снова никто не остановил.

Спустя пару минут я оказалась на шумном проспекте. На душе по-прежнему скребли кошки. Виктор, наверное, никогда меня не простит. А если начнет мстить, лучше даже не думать, что будет с нами в этом случае.

Воровато оглянувшись на Черную Башню, я натянула очки от солнца и быстро зашагала к перекрестку. На ходу достала из сумочки сотовый, чтобы вытащить и уничтожить сим-карту, но экран вдруг ожил незнакомым номером.

Я нахмурилась. Оказывается, пока писала Виктору прощальные письма, пропустила три звонка подряд.

— Алло, — осторожно произнесла в трубку и замерла.

— Таша! — взорвался упреком телефон. — Ты почему на мои звонки не отвечаешь? Я же тебе кучу денег должна!

От сердца немного отлегло — я узнала голос Ритки.

— Некогда было, извини.

— Слушай, у нас сегодня вечером намечается грандиозная вечеринка. У Антошки день рождения. Праздновать будем в кафе. Приходи к шести, отдам деньги. А еще у меня есть для тебя сногсшибательный сюрприз! Даже не представляешь, кто вернулся в город и придет на праздник!

Снова нехорошее предчувствие сдавило грудь.

— Давай, я просто деньги заберу и домой пойду?

— Надень что-нибудь красивое, не пожалеешь!

— Продиктуй адрес.

Ритка быстро продиктовала мне адрес кафе рядом с парком и отключилась.

Я выудила сим-карту из телефона и сломала ее напополам. Бросила в первую попавшуюся урну и засунула телефон обратно в сумочку.

Мысли роились в голове, будто улей рассерженных пчел. Сюрпризов от Риты мне хватит на всю оставшуюся жизнь. Но деньги нам с мамой пригодятся. Сколько там? Сто пятьдесят тысяч? Не очень много, но маме хватит, чтобы оплатить ближайшие счета. Я же соберу вещи и уеду к бабушке на некоторое время. Вляпалась на свою голову! Теперь обо всем придется рассказать маме.

На ходу запрыгнула в отходящее маршрутное такси и забилась назад. Почему-то мне не хотелось, чтобы кто-то меня видел.