Глава 55. Виктор

— Встать лицом к стене! Руки за спину!

Снова проклятые серые стены перед глазами. Прикрыв глаза, Виктор втянул грудью воздух, чтобы унять глухую ярость, пылающую в груди.

Знакомый лязг решеток, открывающаяся дверь.

Начальник тюрьмы заполняет документы и снисходительно посматривает на подследственного.

— К сожалению, Виктор Анатольевич, в ваше дело закралась ошибка.

— Ошибка? Что это значит?

— Все это время вас держали в тюрьме незаконно. Можете забрать свои вещи и документы. Вы свободны.

— Как, свободен? Где мой адвокат?

— Не знаю, Виктор Анатольевич. Мне нет дела до ваших напыщенных адвокатов.

Сначала он не поверил. Как, свободен? Вот так, просто? его отпускают, потому что в следствие закралась ошибка? И его адвокаты не в курсе? Что-то определенно пошло не так.

Начальник тюрьмы надменно улыбнулся.

В какой-то миг Виктору захотелось ударить по лоснящемуся самодовольному лицу, но он лишь сжал кулаки. Здесь все повязаны. Понятно, что этот ухмыляющийся человек, возомнивший себя чуть ли не Богом, не причем.

Через тридцать минут Виктор стоял на улице. Ноябрьский ветер бил порывами в широкую спину. У него не было с собой верхней одежды, но он не чувствовал холод. Горечь предательства поднималась изнутри, грозя вылиться в адскую смесь отмщения. Ему не верилось, что надо просто отойти подальше от городской тюрьмы и остановить такси. Где-то закрался подвох. Знать бы еще, где именно.

Из-за поворота вывернула синяя «Киа Рио».

— Витя! — высунулась из машины сестра. — Садись, скорее!

Он узнал Евгению, и сердце сжалось в тягостном предчувствии.

— Прости, они сказали, что тебя отпустят в полдень. Сейчас только половина двенадцатого, — извинялась Евгения. — Я взяла с собой твои вещи и документы. Деньги, которые накопились за полгода аренды бизнес-центра, я честно поделила пополам и твою часть отправила на счет.

— Разве мы не поедем в «Черную Башню»? — насторожился он.

— Нет, не поедем. Я заключила контракт с одним из агентств недвижимости. Они будут сдавать наши офисы за определенный процент от прибыли.

— Они… что будут делать? — опешил он.

— Будут сдавать офисы… Слушай, сейчас нам с тобой лучше всего уезжать из города как можно скорее.

Виктор на миг замер. Потом взял с заднего сидения свое черное кашемировое пальто и накинул на плечи — первый шок прошел, и ноябрьский холод начал давать о себе знать.

— Что ты натворила?

— Не важно. Просто… нам надо потеряться на то время, пока в городе будут делить власть. Мэр сегодня утром подал в отставку.

— Что ты натворила, Женя? — пронзил ее колючим взглядом он.

— Ничего особенного. Тебя отпустили, и это главное, так ведь? Одевайся, и поехали, позавтракаем где-нибудь на выезде из города.

— Я не голоден.

— Ты обещал вернуть мне Алису, помнишь? В любом случае, мне лучше уехать из города, пока все не уляжется. Я уже купила два билета до Москвы. Для меня и Алисы.

— Я спрашиваю, что ты сделала?!

— Похитила его дочку. Мерзкую девчонку вернут ему сегодня вечером.

Виктор некоторое время ошеломленно смотрел на подтаявший по обочинам дороги лед. Мысли, тяжелые, темные, горели в голове адским огнем. Женя допустила непростительную ошибку. Как только мэр получит свою дочь обратно, он прикажет ликвидировать Виктора и его сестру. Именно поэтому его так просто отпустили этим утром. А Женя, дуреха, думает, если она сменила машину, ее никто не найдет.

— Поехали, я покажу тебе, где держат твою Алису. А потом нам придется расстаться. Я должен вернуться в город.

— Лучше уезжай, Витя. Там такое сейчас начнется. Сам знаешь, как всем хочется к кормушке поближе быть.

— Не волнуйся за меня. Просто поезжай вперед. До закрытой клиники для наркоманов ехать примерно сорок минут.

— Так близко? — опешила Евгения. — Но этого не может быть! Я все близлежащие клиники исколесила. Там не было Алисы!

— Эта закрытая. О ней нет информации в интернете.

Синяя «Киа Рио» летела по подмерзшей трассе. Мелькали почти осыпавшиеся деревья, засыпали убранные к зиме поля. Виктор сосредоточенно размышлял. В городе у него осталось не так много соратников, но именно сейчас наступил переломный момент. Или он отыграет свои позиции, или их с Женей ликвидируют этим вечером.

— Стоп. Здесь сверни на проселочную дорогу, — внезапно указал на узкую разбитую полосу справа он.

Евгения ловко вывернула руль, и машина съехала на обочину. Замелькали вдалеке покосившиеся строения и заброшенные стройки.

Они ехали недолго. Впереди показался глухой забор с колючей проволокой.

— Это здесь, — хмуро указал на стальную дверь Виктор.

— Боже…это… это что, психушка?! Почему везде колючая проволока?!

— Потому что отсюда нет выхода.

— Как же… как же он мог… Он же знал, как сильно я ее люблю…

— Мне жаль. Но ты и сама должна понимать, что бывших наркоманов не бывает. У меня есть доступ сюда. Достань мой паспорт и деньги.

Евгения полезла в дорожную сумку и быстро извлекла требуемые документы и конверт.

— Сколько в конверте?

— Три тысячи долларов.

— Думаю, их хватит, чтобы ее купить.

— Что ты сказал?

— Что слышала. Отсюда никого не выпускают просто так.

Виктор натянул рукава пальто и выбрался из машины. С сожалением отметил про себя, что пальто стало велико.

Подошел к наглухо запертой двери и нажал на звонок. Скоро он скрылся за дверью, оставив сестру в машине.

Его не было почти час. Евгения извелась. Мысли, одна страшнее другой, роились в сознании. Что, если Алиса умерла? Если ее замучили до смерти за этими стенами?

«А я не успела… не успела спасти ее…» — дрожа всем телом, кусала губы она. Если бы только знать, что Алису можно было выкупить из этого жуткого места! Подумать только — всего три тысячи баксов! Как дешево стоит жизнь ее подруги…

Скрипнула стальная дверь. Виктор вышел обратно, уже без конверта.

— Ее выпустят через пятнадцать минут, — забираясь в машину, сообщил он. — Подготовят к выходу и выведут.

— Как… товар? — глухо пробормотала Евгения.

— Можно и так сказать. Ее приведут в порядок и отдадут тебе. Отныне это твой личный крест, Женя. А наши пути расходятся. Ты едешь со своей подругой в аэропорт, а я возвращаюсь в город.

— Будь осторожен.

— Обязательно.

Он открыл дорожную сумку. Пересчитал пачки стодолларовых купюр, проверил документы.

— Вроде все на месте. Бывай, Женя. Сообщи мне на почту, как устроитесь.

— Хорошо, — натянуто улыбнулась она. В сердце закралась горечь — ей было жаль расставаться.

Виктор подхватил дорожную сумку и выбрался из ее машины. Уверенно зашагал по заброшенной дороге, и скоро его широкая спина в черном кашемировом пальто скрылась за поворотом.

Евгения тяжело вздохнула. Мысленно она попрощалась с братом навсегда. Стальная дверь скрипнула, и сердце отчаянно забилось в горле — у забора стояла Алиса. Ее любимая Алиса. Молодая женщина с красивыми глазами сжимала в тонкой руке дешевую холщовую сумку с вещами и испуганно смотрела на синюю «Киа Риа».

— Алиса! — как ненормальная, рванулась из машины Евгения. — Алиса!

Спустя пару мгновений они обнимались у глухого забора и горько плакали.

— Садись же! Садись! Поехали, а то на самолет опоздаем! — тянула за руку подругу Евгения.

— Теперь все будет хорошо! Только хорошо… — приговаривала она, заводя мотор и с бешеной скоростью выворачивая на дорогу.

Ее Алиса робко улыбнулась. Смахнула слезы с осунувшегося лица и с нежностью положила худую руку на локоть своей спасительницы.

Развевая в стороны пожухлые листья, машина неслась в аэропорт.

…Поздним вечером город пылал. Был обстрелян из автоматов роскошный особняк мэра. Горела городская администрация. Взрывы у Набережной разворотили ночной клуб и модный ресторан, находившиеся под личным контролем Артура Вазгеновича. Он сам подорвался в машине, в которую садился вместе со спасенной дочерью. Оставшихся в живых после взрыва расстреляли хорошо обученные люди в черных масках.

Средства массовой информации взрывались истерикой, но след кровавых расправ растворялся в осеннем тумане.

Полная луна на миг вырвалась из пасмурного плена ноябрьской непогоды и осветила реку. Виктор Янковский хмуро взглянул на темную воду. Бросил взгляд на свое детище — зловещую «Черную Башню», возвышающуюся вдалеке, а затем повернул зажигание в темно-сером «БМВ».

Механизм запущен. С Виктора сняты все обвинения, а нового мэра будут контролировать его соратники. Машина понеслась вперед по ночной трассе.

В сердце вспыхнула слабая искорка. Он ехал к той, которая носила под сердцем его дитя, мысленно молясь только об одном — чтобы с ней и ребенком все было в порядке.