Глава 56. Таша

Девятнадцатое ноября. День моего рождения. Утро начинается с сообщения от Ульяны: «С днем рождения, пухляшка. Теперь ты совсем старушка. Двадцать два, это, знаешь ли, уже не шутки».

Улыбаюсь. Да, я пухляшка. Не такая, как Ульяна, конечно, но, как ни крути, а ребенок во мне растет. Срок пять с половиной месяцев. Чувствую легкие толчки внутри и снова улыбаюсь. Моя дочка проснулась. Она толкается уже десять дней, и от этого в сердце вспыхивает глупый детский восторг.

— Хочешь поздравить маму с днем рождения? — поглаживаю животик. Малышка затихает, будто прислушивается. В груди растекается нежность.

«Приходи на работу, тебя ждет сюрприз», — летит следующее сообщение, и я сползаю с дивана.

На кухне бабушка возится у плиты — жарит на завтрак блинчики со сметаной и творогом.

— Привет, именинница! — машет мне она.

— Привет, — поднимаю руку в ответ и закрываюсь в ванной.

Чувствую себя, как неповоротливый шарик. Быстро принимаю душ, навожу макияж. В последние дни почти не крашусь — губы и нос поплыли, и я не чувствую себя красивой. Но сегодня надо. Ведь у меня день рождения, а значит красивое платье и макияж обязательны.

Собираю непослушные кудри у основания заколкой с жемчугом, наношу алую помаду и румяна (плевать, что губы и нос поплыли).

На двери шкафа на плечиках висит красивое кремовое платье из крепа длиной в пол — единственная нарядная вещь, которая налезает на мой округлившийся животик. Я купила его в начале осени, когда обновляла гардероб. Еще посмотрела, и подумала, что такое я точно никуда не надену, слишком нарядное.

Вот и пригодилось.

— Таша! Завтракать пора, — зовет бабушка.

Чувствую, как от голода сосет под ложечкой и бегу на кухню. На завтрак у меня теперь каждый день молоко, сыр и сливочное масло. Не могу без молочных продуктов.

— Ба, а мама не обещала приехать? — наливая молоко в кружку, робко закидываю удочку.

— Нет, — качает головой она. — Даже не звонила.

Горько вздыхаю и утыкаюсь в кружку.

— Что ж она, и с днем рождения меня не поздравит?

— Ты Ульяне скажи, чтобы с Арсением приходили к нам на ужин сегодня, — тут же пытается перевести стрелки бабушка. — Я жаркое запеку в духовке, и торт обязательно будет. Наполеон. Зря я, что ли, полночи с заварным кремом на кухне топталась?

— Скажу, конечно, — улыбаюсь я. — Ульяна уже, небось, лапки потирает. Она любит, когда не надо готовить ужин дома.

— Еще бы. Арсен ест, как не в себя. Попробуй, такого детину прокорми, — хохочет бабушка.

Завтрак пролетает незаметно. На сердце тяжело от того, что мама делает вид, что меня больше не существует.

Отгоняю мрачные мысли. Когда-нибудь мама смирится. Никуда не денешься, открутить события назад, как пленку, невозможно. Исправить ошибки тоже. Во мне растет маленькая дочка, и скоро она появится на свет.

Надеваю красивое платье и накидываю на плечи новую шубку. Никаких каблуков. Мое состояние не позволяет их носить. Только аккуратные меховые сапожки с удобной колодкой. Подхватываю сумочку и спускаюсь вниз.

На мой день рождения всегда жуткая погода. Вот и сегодня ничего не изменилось. С неба срывается непонятная крупа. Не разберешь — дождь, или снег. Ветер налетает противными порывами. Хорошо, что стоянка недалеко от дома, и я еще помещаюсь за руль. Бабушка, конечно, ругается. Негоже за руль беременной садиться. Но как без машины? На ней удобнее. Да и вожу я осторожно.

Паркуюсь у торгового центра, выбираюсь из машины. Торговый центр только открылся, пусто и тихо. Люблю приходить в это время.

В нашем магазине уже горит свет. Тая и Ульяна пришли раньше меня. Кажется, они приготовили какой-то сюрприз. Подкрадываюсь к стеклянной двери и с интересом заглядываю внутрь.

Одна из стен украшена огромными картонными буквами: «С днем рождения!»

— Мы тебя видим! — весело хохочет Ульяна. — С днем рождения!

У нее на голове ярко-розовый картонный колпак, и она выглядит очень потешно.

Тая засовывает в рот свиристелку и начинает дудеть. Ульяна хохочет до слез. Пытается надеть мне на голову колпак, но мои противные кудри мешают закрепить его. Мы с ней, как два шарика — и обе смеемся.

— Так, будущая мама! — торжественно сообщает Тая. — Мы собрали тебе в подарок полный набор для твоей малышки.

Из-под прилавка выплывает объемная прозрачная сумка, битком набитая чем-то розовым.

— Здесь конвертик, теплое одеяльце и даже розовые носочки.

— Спасибо.

Я с умилением достаю из сумки носочки. Они такие маленькие, что умещаются у меня на ладони.

— У нее будут такие маленькие ножки?

Глаза щиплют слезы — я стала жутко сентиментальной. Все гормоны.

— Эй, не рыдать! — бодро вскидывает руку вверх Ульяна. — Помнишь наш девиз? Счастливые мамы не плачут!

— Помню… — поспешно смахиваю слезы, и снова улыбаюсь. Да, беременность — то еще сумасшествие.

Тая отвлекается от нашей возни вокруг сумки с подарками.

— Мужчина! — громко произносит она. — Что вы у входа так нерешительно топчетесь? Если хотите что-то купить, проходите! Беременные не кусаются.

Мы с Ульяной пытаемся развернуть розовое одеяльце, но слова Таи отвлекают от интересного занятия.

Я поднимаю голову и что-то больно колет в груди. В стеклянных дверях стоит Виктор в роскошном темно-сером костюме и расстегнутом черном кашемировом пальто. У него в руках букет красных роз.

— Привет, — неловко улыбнувшись, делает шаг вперед он.

Нет, мне мерещится. Перед глазами снова плывут красные круги, и я куда-то падаю.

— Таша! Ну, ты чего? Опять? — визжит где-то рядом Ульяна. — Мужчина, помогите, не стойте! У именинницы анемия, она у нас иногда сознание теряет…

Острый запах нашатыря бьет в нос. Вздрогнув, медленно открываю глаза.

— Хорошо, на сумку осела. А то бы голову разбила, — фыркает надо мной Ульяна.

Я верчу головой по сторонам. Может, померещилось? От одиночества и не такое бывает.

Нет, не померещилось. Виктор с другой стороны. На его лице испуг. А в голубых глазах искрятся те самые осколки, которые я так любила летом.