Глава 12

Максим

Я стою над ней и смотрю, как она дрожит на краю стула. Бордовый румянец всё ещё не сошёл с её лица. В комнате повисла тяжёлая тишина, только часы на стене тихо тикают. Внутри меня всё кипит — холодная, тяжёлая ярость, которую я обычно держу под замком.

Я не терплю насилия над женщинами. Никогда. Даже в постели — только по обоюдному согласию и в разумных пределах. Никакого настоящего вреда. Никакого унижения, которое оставляет следы. Потому что я видел, к чему это приводит.

Мать… Её сожитель избил её до смерти, когда мне было четырнадцать. Я нашёл её на кухне в луже крови. С тех пор любой синяк на женском теле, любой страх в глазах вызывает у меня этот самый триггер. Я не герой и не спасатель. Но такое дерьмо я не пропускаю.

Но повторюсь, если это не во время секса, потому что там это приносит удовольствие.

— Алина, — говорю я уже спокойнее, но всё ещё жёстко. Сажусь на край стола напротив неё. — Посмотри на меня.

Она медленно поднимает глаза. В них слёзы, стыд и страх. Мне становится ещё тяжелее.

— Я не буду тебя ругать. И не собираюсь увольнять. Ты здесь работаешь хорошо. Но я должен знать, что происходит. Этот сосед… он часто так делает?

Она кивает, кусая губу.

— Почти каждый вечер… Когда пьяный. Вчера… он перешёл черту. Хватал, тянул к себе… — голос дрожит. — Я заперлась. Больше ничего не было.

Я сжимаю челюсть так, что зубы скрипят. Представляю эту картину — пьяная тварь лапает её грязной лапой. Хватаю её за руку снова, но уже аккуратно, и осматриваю синяк.

— Завтра принесёшь заявление в полицию. Я дам своего человека, он поможет. А пока… — я делаю паузу, стараясь говорить ровнее. — Успокойся. Выпей воды.

Я наливаю ей стакан из графина и протягиваю. Она берёт дрожащими руками, делает несколько глотков. Постепенно краска на лице начинает спадать.

— Никто в офисе об этом знать не будет, — говорю я твёрдо. — Это остаётся между нами. Ты в безопасности на работе. А дома… мы что-нибудь придумаем. Сейчас иди работай. Приведи себя в порядок и продолжай как обычно. Ты справишься.

Она кивает, вытирает уголки глаз и встаёт.

— Спасибо, Максим Петрович…

— Иди.

Когда дверь за ней закрывается, я ещё минуту сижу неподвижно. Потом снимаю трубку внутреннего телефона.

— Андрей. Ко мне. Срочно.

Через две минуты в кабинет входит начальник моей службы безопасности — крепкий мужчина лет сорока пяти, бывший военный. Он знает меня давно и вопросов лишних не задаёт.

— Слушаю, Максим Петрович.

— Девушка, Алина Романова. Моя новая помощница. Выясни про неё всё. Где живёт, кто родители, чем дышит вне работы, и кто этот сосед-алкоголик — всё. Особенно про коммуналку и этого ублюдка. Мне нужен полный отчёт к завтрашнему утру. И тихо. Никто не должен знать.

Андрей кивает:

— Сделаем. Что-то конкретное ищем?

— Насилие. Если этот сосед поднимал на неё руку — собери доказательства. И подготовь варианты решения. От выселения до… других мер. Наших.

Он снова кивает и выходит.

Я встаю, подхожу к окну и смотрю на Москву. Руки до сих пор сжаты в кулаки. Я не собираюсь становиться её спасителем. Но позволить какому-то пьяному отморозку трогать мою… помощницу — нет. Не в этом городе. Не в моей компании.

Алина — хорошая девочка. Старательная. Красивая. И она не заслуживает такого дерьма в своей жизни.

Я возвращаюсь за стол. Нужно работать. Но в голове уже крутятся мысли о том, как защитить её. И не только потому, что я не терплю насилия.

Потому что она уже слишком глубоко засела у меня в голове.