Глава 11

Максим

Новый рабочий день начинается как обычно. Я приезжаю в офис чуть раньше восьми, вешаю пиджак, включаю компьютер и сразу погружаюсь в почту. Цифры, отчёты, новые предложения от партнёров. Рутина, которая меня успокаивает. Через пятнадцать минут раздаётся лёгкий стук в дверь.

— Можно, Максим Петрович?

Алина входит с папкой. Я поднимаю взгляд и сразу замечаю: что-то не так. Её глаза, обычно живые и немного испуганные, сегодня потухшие. Она старательно улыбается, но улыбка выходит вымученной. Под глазами едва заметные тени, хотя макияж она наложила старательно. Девушка явно пытается скрыть это — держит спину прямо, голос ровный, движения чёткие. Но я слишком хорошо умею читать людей. Особенно глаза.

«Наверное, женские дела, — думаю я, возвращаясь к монитору. — Или просто не выспалась. Ноготь сломала, ПМС, колготки порвала. Хрен с ними. Не моё дело».

— Отчёт по вчерашнему объекту готов? — спрашиваю я сухо.

— Да, я уже всё оформила и разослала. Вот распечатка.

Она кладёт папку на стол. Я киваю, не задерживая на ней взгляд. День идёт своим чередом: звонки, совещания, новые задачи. Алина работает как всегда — быстро, без лишних вопросов. Но я то и дело ловлю себя на том, что наблюдаю за ней краем глаза. Этот потухший взгляд не даёт покоя.

Ближе к одиннадцати она приносит мне кофе. Чёрный, без сахара, как я люблю. Ставит чашку на стол аккуратно, но когда тянется чуть дальше, чтобы подвинуть документы, рукав блузки слегка задирается.

Я застываю.

На её запястье и предплечье — свежий синяк. Чёткий, ещё багровый. И это не просто ушиб. Это отпечатки пальцев. Четыре явных следа и один, более широкий — большой палец. Кто-то крепко схватил её. Сильно.

Кровь ударяет мне в голову. Я хмурюсь, резко протягиваю руку и перехватываю её запястье до того, как она успевает отдёрнуть руку.

— Что это? — голос выходит низким и жёстким.

Алина вздрагивает. Её глаза расширяются от страха. Она пытается выдернуть руку, но я держу крепко, но не больно.

— Максим Петрович… это ничего… я просто…

— Кто это сделал? — я поднимаюсь из-за стола, не отпуская её запястье. Подхожу ближе. — Как это произошло?

Она краснеет. Сначала щёки, потом шея, потом всё лицо заливается густым бордовым цветом. От стыда и от того, что врёт. Я вижу это насквозь.

— Я… ударилась… — бормочет она, отводя глаза. — Упала вчера вечером… дома… неуклюжая…

— Упала? — я приподнимаю её рукав выше. Следы пальцев видны ещё отчётливее. — И кто-то очень крепко тебя «поддержал», да? Не ври мне, Алина. Я ненавижу, когда мне врут.

Она стоит, опустив голову. Губы дрожат. Бордовый цвет на лице становится ещё ярче. Я вижу, как она борется с собой — хочет вырваться, хочет убежать, но стоит на месте. От неё идёт едва заметный запах страха и вчерашнего стресса.

— Это… сосед… — наконец шепчет она почти беззвучно. — Он был пьяный… я не успела закрыть дверь…

Я отпускаю её руку, но не отхожу. Внутри поднимается холодная ярость. Не на неё. На того ублюдка, который посмел оставить на ней эти следы. И на себя — за то, что вчера отпустил её одну в этот её «дом».

— Сядь, — говорю я жёстче, чем хотел.

Она опускается на край стула, всё ещё красная, с опущенными глазами. Я стою над ней и смотрю сверху вниз. В голове крутятся мысли. Она не просто моя помощница. Она — моя ответственность. По крайней мере, в рабочее время. А то, что кто-то трогает её за пределами офиса… это меня бесит. Сильно бесит.

Я хочу знать всё. И я узнаю.

Но сначала нужно успокоить девушку, которая сейчас выглядит так, будто готова провалиться сквозь землю от стыда.